Диана Ольховицкая 
Факты и реальность

Как влюбить в себя воина – 2

Книга подготовлена для библиотеки HL (Scan - pupkin_vasia; OCR, ReadCheck, Illustr - Марфушка; Conv - Изольда) HL
«Диана Ольховицкая "Факты и реальность"»: Альфа-книга; Москва; 2013
ISBN 978-5-9922-1516-8
Аннотация

С выпускницей школы магии произошла ужасная неприятность — она влюбилась! Да еще и не в кого-нибудь, а в человека. Где это видано, чтобы чародейки в людей влюблялись? Но ничего не исправишь — все мысли девушки теперь об этом таинственном красавце, а он… И вроде задачка-то для чародейки пустяковая — используй заклинание приворота и объект твой навеки. Но так ведь нечестно, правда? И вообще — должны же быть какие-то другие способы понравиться человеку? Немагические?

Диана Ольховицкая
ФАКТЫ И РЕАЛЬНОСТЬ

ПРОЛОГ

Как приятно ждать любимого человека! Конечно, все досадные элементы ожидания присутствуют. И нетерпение — когда же он придет! И волнение — хоть бы ничего не помешало ему, не задержало его! И усталость — ну сколько можно ждать!
Но все-таки… Сладко потянувшись в мягком кресле, блаженно улыбаюсь. Как хорошо, что мы с Адрианом обо всем договорились и поняли, что нужны друг другу. И теперь у нас все будет заново. С чистого листа!
Спустив ноги на пол, чувствую тянущийся понизу холодок. Вот оно — бабье лето во всей красе. Ведь еще несколько часов назад было тепло и солнечно совершенно по-летнему, в нагретом воздухе порхали мотыльки, собирая пыльцу с осенних цветов, а мы с милым сидели рядом на лесной полянке и… Не зря говорят — первый поцелуй незабываем!
Отогнав сладкие воспоминания, с деловым видом оглядываюсь вокруг. Гостиная в моем доме действительно одна из самых холодных комнат: северная сторона, да и растущие за окном деревья создают дополнительную тень. Летом это даже хорошо, а вот осенью…
Недовольно качаю головой — нет, принимать гостей в таком помещении совершенно невозможно. К тому же Адриан целый день провел в лесу, организуя охоту на волколаков. Эх, нелегка, как оказалось, жизнь начальника воинского гарнизона. Чем только не приходится заниматься! Впрочем, это его долг — защищать людей. Чувствую, как губы расползаются в лукавой улыбке. Тогда задача на сегодня: милого обогреть, напоить травяным чаем по моему фирменному рецепту, развлечь приятной беседой — в общем, провести приятный романтический вечер вдвоем. Протянув руку вперед, осторожно шевелю пальцами. Конечно, по уму надо было бы позвать слуг и велеть разжечь камин, но… Чародейка я или нет? Ш-ш-ш… На моей ладони возникает крошечный сгусток огня и, разгораясь, увеличивается в размерах, превращается в пылающий шар. Взмахом отправляю фаербол в камин. Дрова там должны быть. Кажется…
Прислушиваюсь к уютному треску. Отлично! О дровах слуги позаботились заранее и даже… Невероятно! Запомнили мое любимое сочетание: березовые поленья, дающие ровное жаркое пламя, и несколько яблоневых — для аромата.
С удовольствием вдохнув сладковатый дымок, вновь забираюсь с ногами в кресло. До чего же люблю смотреть на огонь! Невероятно красивое и притягательное зрелище, успокаивающее и наводящее на размышления. Например, о том, что зарождающиеся чувства чем-то похожи на разгорающееся пламя: вначале крохотная искорка, затем первый, еле заметный язычок огня, а после…
История нашего с Адрианом знакомства вспоминается сама собой, проплывая перед глазами, будто кадры иномирской кинохроники.
Вот день, когда я впервые увидела милого: одинокий путник на лесной дороге, и я в кустах в образе волчицы. Никогда не думала, что можно вот так влюбиться в совершенно незнакомого человека — просто один раз заглянув в его глаза, синие-синие, словно бездонное майское небо. А Адриан меня тогда даже не заметил.
А это наше официальное знакомство на балу. Ах, как милый восхитительно танцует! Впрочем, для отпрыска королевской фамилии это неудивительно. Хотя Адриан и не наследник престола, да и вообще — что-то у него там не все ладно с генеалогией. Небрежный взмах рукой. Я сама из магической аристократии, так что мне от титулов милого ни холодно ни жарко.
Зябко повожу плечами. А кстати, в комнате сейчас именно так. Вроде немного прогрелась, но все равно промозгло и неуютно. Перевожу взгляд на камин: дрова отсырели, что ли? Или тяга плохая? Ничего, сейчас раздуем…
Вызвав заклинанием лесной ветерок, умелым движением направляю его на огонь. Довольная улыбка — ну вот, другое дело! А в отношениях, наверное, тоже периодически нужен приток свежего воздуха — новые впечатления, события, мысли. Тогда пламя любви будет гореть долго и ярко. Хм… интересные ассоциации у меня сегодня.
Сладко зевнув, вновь погружаюсь в воспоминания. Что ж, если моя теория верна, то у нас с Адрианом все должно быть просто замечательно. Потому что столько приключений, сколько пережили мы за короткий период знакомства, у других пар и за всю жизнь не наберется. Чего стоит наше первое, так сказать, тайное свидание! Зажимаю ладошкой рот, сдерживая смех. Нет, ну надо же так расценить мой подарок… Да ничего особенного: несколько красных роз из оранжереи, просто вежливый жест гостеприимной хозяйки. Хи-хи, не удержалась! Это же надо, увидеть в этом приглашение в мою спальню! Да еще и ночью! В жизни б не подумала, что на языке цветов невинный букет означает именно это!
А как я удивилась, когда оказалось, что моя преподавательница магии Жизни Гретта хорошо знала бабушку Адриана, да и милого помнит еще ребенком. Надо же, как тесен мир…
Ой, а как вспомню про драку в таверне с нежитью… В которую мой сокурсник Жоржик превратил всю имевшуюся там еду. Адриан, конечно, сам виноват: с некромантом пить нельзя ни в коем случае. Ладно-ладно, он же не знал. Но как представлю разупокоенного заливного поросенка и некроутку в яблоках… У-ха-ха! Ну, нельзя же так смеяться, аж слезы из глаз! Ой, мамочки… Или это не от смеха?
Резко вынырнув из воспоминаний, с открытым ртом смотрю на камин.
Вызванный мною ветерок раздул огонь на небывалую высоту, а оконная портьера, качаясь в такт его порывам, бахромой касается каминной решетки. Вот уже тлеет крайняя кисточка… Сильнее! Еще сильнее! Веселое пламя беззаботно бежит по краю занавески, чтобы… Пах! Портьера вмиг вспыхивает, развеваясь в воздухе, как пылающее знамя преисподней. В общем, это тоже красиво, но отчего-то смотреть на такой огонь мне совершенно не хочется. Заклинание дождя! Живо!
Пулей вылетаю из гостиной. Кхе-кхе-кхе… Ну и дымище! Еле откашлялась! Ох, теперь нужно умыться и платье переодеть. Негоже в таком виде милому показываться. А вообще… Беспечная улыбка. Все равно в гостиной сквозняки, да и обивку на креслах поменять нужно. Так что посидим с Адрианом в библиотеке — здесь и теплее, и уютнее, и шторы от камина далеко.

ГЛАВА 1

Прислушиваясь к звукам за окном, нетерпеливо вскакиваю. Приехал! Даже не бегу — лечу вниз по лестнице. Щеки заливает легкий румянец, сердце радостно бьется в предвкушении… Ох, сейчас как обниму, поцелую в обе щеки! И Адриан, конечно, подхватит меня на руки. Мы будем болтать, целоваться, дурачиться. Нам ведь нужно о стольком поговорить! Да и вообще, время, проведенное с любимым, — самый сладкий нектар, самая ценная пища, самое… Ох, и не тролля себе! Увидев входящего в двери милого, на мгновение замираю. Да, интуиция мага — великая вещь! Еще не успев осознать происходящее, резко меняю поведение. Откинув назад непослушные локоны, принимаю величественный вид. Царственной походкой спускаюсь в прихожую. Небрежно кивнув Адриану, протягиваю руку для поцелуя.
Милый, произнеся длинное приветствие, осторожно подносит мою руку к губам. Всего лишь легкое прикосновение к кончикам пальцев. Ничего лишнего. Ни одной секунды сверх.
Моя рука также совершенно бесчувственна. Ни сладкой дрожи от прикосновения любимого, ни горячей волны. Даже пальцы холодные. Грациозным движением отнимаю руку от губ Адриана. Да! Тоже не задерживаясь ни на мгновение. Спокойным ровным голосом отвечаю на приветствие. Ничего не значащие светские фразы.
Милый внимательно смотрит мне в глаза. Что ж, пусть смотрит. Я знаю, что он там видит — спокойствие, положенное случаю радушие гостеприимной хозяйки и даже… легкую скуку. Ха! А как он думал? Хм… Кажется, именно так. В его взгляде проскальзывает искреннее восхищение. Но только на миг. Потому что…
Да! Потому что ко мне сейчас приехал не тот Адриан, с которым я так сладко целовалась на лесной полянке. Сейчас передо мной принц. Светский, элегантный, одетый по последней моде, воспитанный, чуть надменный…
— Лика, сейчас мы с тобой едем в общество. Местный герцог устраивает домашний вечер для молодежи. Так, ничего особенного: танцы, игра в фанты… его младшая дочь неплохо поет, так что это тоже, наверное, будет. И, я слышал, они заказали какие-то модные фейерверки…
— Адриан, а с чего ты взял… — В моем тоне удивление и легкое недовольство венценосной особы. А на душе… Пожар, ураган, опустошающий смерч! Вот он, значит, как! Опять игры, притворство, лицемерие! Только вот интересно, какой Адриан настоящий: тот — открытый, горячий, нежный, или этот — безразличный, скучающий и надменный? Но если кто-то думает, что я буду плакать, унижаться и устраивать истерику… Не дождется! Что-что, а держать себя в руках я умею. В школе магии научили. Храни Древние старую каргу Карлу, мою школьную преподавательницу светских манер! И вдруг, заглянув в синие глаза, неожиданно читаю в них… Да, сквозь маску равнодушия проглядывает острая тревога и тяжелая, нечеловеческая усталость.
— Лика, прошу, послушай, — бесцветным голосом говорит драгоценный, — я же обещал тебе все объяснять? Вот и объясню по ходу дела. Собирайся, и поедем. По дороге поговорим. — И, запнувшись, добавляет тихо: — Там будет один человек. Я хочу, чтобы ты на него взглянула. Так, как вы, маги, умеете.
Фу-у-х! Выдохнув, принимаю решение. Что ж, надо — значит надо. Вот только…
— Адриан, — слегка смутившись, смотрю на милого, — мне ехать не на чем. Я же не планировала.
— А я в курсе, что не на чем, — ехидно улыбается Адриан. — У тебя там и конь не валялся! Точнее, валялся. А еще точнее, до сих пор валяется. Но не конь, а твой кучер. Пьяный.
Густо покраснев, опускаю голову. Да уж, домоправительница из меня никудышная.
— Принцесса, это никуда не годится. — В голосе милого явное неодобрение. — Со слугами нужно быть твердой и последовательной. Иногда даже жесткой.
— Я их люблю! — частично признав его правоту, все же возражаю я. — Они мне как родные!
— Да относись к ним как хочешь, — пожимает плечами Адриан, — но порядок должен быть. А у тебя невесть что творится. Еле заставил этого твоего… дворецкого, лошадью заняться. — И, окинув меня придирчивым взглядом, добавляет: — Лика, это ужас! Но ладно, разберемся. Я жду тебя.
Развернувшись на цыпочках, неуверенно направляюсь к выходу.
Эх! Я ведь представляла этот вечер совсем по-другому. А теперь придется тащиться на скучное мероприятие, изображать там светскую барышню. Бр-р-р! Но что-то есть такое в голосе Адриана, что заставляет меня слушаться. Да нет — командирские замашки и назидательный тон на меня не действуют, это еще в первом классе ясно было. Просто милый сейчас какой-то… слишком серьезный и сосредоточенный, словно лев перед прыжком.
— Да, Лика, — бросает драгоценный мне вслед, — выбирай наряд, соответствующий случаю. Что-то простое, но элегантное. И драгоценности — несколько не очень крупных камней.
Замираю от неожиданности, возмущенно раздуваю щеки. Нет, ну я все понимаю… Но это уже явный перебор!
— Адриан! — резко обернувшись, с возмущением смотрю на милого. — Ты что, теперь будешь указывать, какие мне платья носить?!
— Естественно, — с невозмутимым спокойствием отвечает он. — Ты же сама сегодня попросила.
— Я?!!
— Конечно. — Адриан несколько удивлен. — Кто жаловался, что, кроме меня, рядом никого серьезного и здравомыслящего, чтобы можно было посоветоваться по самым элементарным вопросам? Кстати, это ты очень правильно сделала, что сказала. Я осознал и принял ответственность.
Быстренько отворачиваюсь, чтобы милый не увидел отвратительную гримасу на моем лице. Вот елкин дрын! Похоже, я опять перестаралась. И ведь действительно выходит, что сама напросилась… Ничего, я подумаю, как от этой опеки избавиться. Или скоро выть буду. По-волчьи. И не только на луну.
— А вообще, — вдруг таинственно произносит милый, заставляя меня вновь повернуться к нему, — твой внешний вид ни разу не вызвал у меня нареканий — все в меру и со вкусом. Разве что… — Улыбка Адриана становится шире. — Когда ты ко мне в гости приезжала первый раз. Симпатичный такой наряд, но очень уж откровенный. А на фоне общей картины… — Милый лукаво заглядывает мне в глаза. — Это было намеренно, да? Детская выходка? Или…
Адриан принимает сосредоточенный вид, явно выстраивая в уме логическую цепочку.
И-и-и… Напряженно сжимаю руки в кулачки. Гоблинский компот! Еще догадается, что я мысли подслушивала. Стыдно-то как! А этот красавчик… Ему их и читать не нужно, он их просчитывает! Нужно как-то его отвлечь. Срочно!
— Адриан! — широко раскрываю глаза, изображая безудержное любопытство. — Я слышала, что мужчины вообще не обращают внимания на женские платья. — Глупо хлопаю ресницами. — Вот хоть мешок натяни — не заметите!
— Не совсем так. Если нужно, я могу вспомнить все детали: и цвет, и фасон, и где какие оборки были. Я этому учился.
— Точно! — С неподдельным восхищением смотрю на Адриана. — Мне Гретта говорила. А еще она мне рассказывала, что ты правая рука главы Ордена. И у тебя здесь секретная миссия! И кстати…
— Понимаешь, — неожиданно поморщившись, перебивает милый, — Гретту я, конечно, очень люблю. Но в ее рассуждениях о политике одна половина правды, зато вторая — сплошные сплетни. На самом деле… — Адриан, приблизившись, берет меня за руки. — Кроме нашего существует еще один королевский дом. Тот, что уже почти триста лет в опале. — Заглядывает в глаза, оценивая мое внимание и готовность слушать, и рассказывает дальше: — Но последнее время северные провинции недовольны политикой дяди, он там наворотил реформ. Кроме того, у него одни дочери, а наследника нет, а это вызывает… В общем, сегодня он написал, что хочет объявить меня наследником престола, рассчитывая, что меня поддержит Орден. Отныне мне нужно вести себя безупречно, чтобы даже в мелочах не допустить ни единой ошибки, неточности или двусмысленности! — Адриан на секунду запинается, но все же продолжает: — А что касается нас с тобой, меньше всего я хочу сейчас поссориться с советом магов. Боюсь, найдутся те, кто постарается извлечь выгоду… — И, уловив что-то в моем взгляде, произносит твердо: — Нет, я не откажусь. Просто хотелось бы попробовать договориться спокойно. Но есть все же одна серьезная проблема… — В голосе милого слышится напряжение. — В семейной жизни моих родителей было не все гладко. И мои враги не преминут вытащить эту историю на свет. Я не хочу, чтоб имя моей матери трепали погаными языками… Еще вопрос, до чего они докопаются. Дядька не все знает. Я и сам только недавно… — И вдруг, оборвав себя на полуслове, широко улыбается. — Кстати, никак не могу оценить твои возможности. Мало того что за время нашего знакомства мое представление о тебе менялось раза четыре, причем кардинально, так еще я никогда не знаю, чего от тебя ожидать… — И, поднеся мои руки к губам, признается доверчиво: — Представляешь, ехал и всю дорогу думал, как сказать, какое поведение от тебя требуется. Чтоб и поняла, и не обиделась, и чтобы это не выглядело фальшивым. И тут… Ты сама почувствовала. Я видел, как менялось выражение твоих глаз, когда ты спускалась по лестнице. Доля секунды… и ты совершенно другая. Причем именно такая, как требовалось. — И, смущенно отведя взгляд, выдает совершенно неожиданно: — Иногда мне кажется, что я тебе все время сопли вытирать буду. А порой у меня стойкое ощущение, что ты прошла специальную подготовку. Но то, что без помощи мага мне будет трудно, — это факт.
Эх… И почему вместо романтики всегда одна сплошная политика? Нечестно же так! Но…
Со вздохом беру со стола подсвечник на три свечи и направляюсь в гардеробную. Ладно, я ведь тоже не девочка-конфетка. Я чародейка, серьезный профессионал, кроме того, с самим Владыкой в родстве. Поэтому как ни претят мне эти престольные свары… Да, королевская кровь либо есть, либо нет. У меня есть. И неважно, сколько капель! Просто я… понимаю.
Топ-топ-топ! До чего гулким и пугающим может быть звук собственных шагов. Ведь вроде у меня походка легкая, я не косолаплю, не шаркаю. И как неуютно идти по темному коридору! Пусть даже и со свечами. Замедляю шаг, стараюсь взять себя в руки. Странно все это, если честно. Никогда у меня не было беспричинных страхов. Даже жуткие истории, которыми мы пугали друг друга в детстве, не вызывали у меня ничего, кроме безудержного веселья. Мыши, пауки, скорпионы? Милейшие зверюшки и объект для исследования! Темнота? Романтично! Высота? Головокружительно! Одиночество? Наконец-то! Хоть подумать спокойно можно!
А сегодня… С трудом перевожу дух. Ведь дома же! Все вокруг родное и знакомое. А как-то… не по себе. Сердце бьется так, словно вот-вот из груди выскочит. И то в жар бросит, то холодной волной с головы до ног окатит.
Еще и Адриан… Ведь так здорово все было! Не мог он мне про свои королевские дела завтра рассказать? Или послезавтра? А сегодня посидели бы тихо при свечах. И почему мужчинам политика интереснее любви? Гордо распрямив плечи, усмехаюсь. Ладно, ешкин тролль, будем соответствовать ожиданиям! Сейчас посмотрю, что на себя надеть… Хорошо хоть не бал. А то с корсетами и кринолинами самой не справиться.
Гардеробная. Длинный ряд стеллажей с одеждой. Бальные платья висят отдельно, чтобы пышные юбки форму сохраняли. Недовольно морщу лоб, оглядывая свои владения. Эх, вот не люблю непредвиденные выходы в свет! Обычно я наряд начинаю дня за два планировать, а то и за неделю! Дело-то непростое, все продумать нужно: прическу, украшения, детали разные.
А тут милому загорелось, понимаешь ли. И чтобы за пять минут была готова! Ох уж эти мужчины! Объясняй — не объясняй, все равно не поймут! Только время зря…
Вытащив на свет элегантный наряд светло-серого сукна, придирчиво оглядываю его со всех сторон. А что, это платье вроде ничего, как раз подходит случаю. Сейчас прикину… Машинально ставлю подсвечник на туалетный столик. И вдруг… Затрепетав, словно легкое полотно на ветру, очертания гардеробной начинают расплываться. Ой… Мамочки! Я снова нахожусь в ледяном зале. А за спиной шелестит что-то… Мерзкое! Жуткое! Потустороннее! И тут…
— Лучше, говоришь?.. — звучит в моей голове насмешливый голос. — Тогда оглянись и посмотри в глаза той, что лучше.
Не хочу, не могу, не желаю! Но тело, повинуясь приказу, само разворачивается. А-а-а-а!!! Вскрикнув от ужаса, зажимаю ладошкой рот. На белоснежной стене колышется огромная черная фигура в бесформенном одеянии.
Резко вдохнув, с неимоверным усилием отвожу взгляд от страшной, но притягательной картины. А в голове тонкой иглой бьется единственная мысль — бежать! Бежать отсюда! Скорее! Со всех ног!
Инстинктивно бросаюсь вперед и, налетев на туалетный столик, падаю на колени. У-у-у-у! Больно как! Закусываю губу, сдерживая отчаянный вопль.
Бам-бар-рраххх! Грохот, звон, подсвечник, сбитый со столика, брякается где-то рядом.
Ш-ш-ш… Медленно, зловеще гаснут свечи, залитые водой. Вода? На полу? И откуда она здесь?
Лихорадочно шарю руками, пытаясь нащупать подсвечник. И вдруг… Вдруг понимаю — осознаю страшную истину.
Э-э-э… это не вода… Теплая липкая жидкость! Сплошной, неудержимой рекой! Со всех сторон!
— Кровь? — потерянно бормочу я, брезгливо отряхивая руки. — Реки крови? — Из груди вырывается крик, жуткий, отчаянный. — А-а-а-адриан! — ору я истошным голосом. — Спаси меня!!! Тут кровь!!!
Гулкий звук приближающихся шагов. Даже, скорее, тяжелый топот — аж стены вздрагивают. Но мне почему-то с каждой секундой, с каждым усилением-приближением этого шума становится все спокойнее и спокойнее.
— Где? — В гардеробную влетает милый с канделябром из гостиной. Да, здоровенный канделябр на семь свечей. Больших. И, быстро окинув взглядом помещение, ставит канделябр… туда же, на туалетный столик.
Адриан подхватывает меня на руки, прижимает к себе, целует. Свой, родной, рядом!
— Лика, ты ушиблась? — Какой взволнованный голос! — Где кровь?
— Везде! — испуганно произношу я. — На полу… много… все в крови… А там… — Доверчиво прижавшись к милому, шепчу ему на ухо: — Там, на стене, призрак. Пришел. За мной.
Адриан оборачивается, несколько секунд рассматривает изображение на стене и, заглянув мне в глаза, произносит с нежностью:
— Принцесса, это не призрак, это тень от твоего платья. Кажется, в нем ты была на балу. Помнишь, как мы танцевали?
Улыбнувшись сладкому воспоминанию, осторожно оглядываюсь. А ведь и точно! Тень!
— А на полу… не кровь, это ясно. Смотри, жидкость прозрачная.
Поставив меня на сухой островок, милый наклоняется, вытаскивая из лужи подсвечник, рассматривает его со всех сторон.
— Теплая субстанция, это да. И вязкая какая-то. Прямо сплошной сироп.
Опаньки! Хмыкнув, смущенно отвожу взгляд. Именно! Сироп! Сладкая вода! В ней моя горничная кружева крахмалит. Это я, получается, тазик опрокинула? Многозначительно ухмыляюсь. Как пить дать, моя красотка этим делом перед самым уходом занималась — ведь совсем недавно на свидание отпросилась. Вот вода еще и не остыла. Хм… Заметив на полу пару кружевных воротничков, наклоняю голову: да, все верно.
Адриан, проследив за моим взглядом, ласково улыбается:
— Моя бабушка тоже обожала накрахмаленные воротнички. Вот видишь, Лика, ничего ужасного. Все просто и обыденно.
— Я у тебя глупая? — виновато заглядываю в глаза милому.
— Нет, — отвечает Адриан резко. — Это я у тебя идиот. Причем полный. — И, подав руку, помогает переступить через лужу. — Рассчитал комбинацию на десять ходов вперед и сам собой любуюсь. Стратег! А подумать, что у тебя после пережитого будет реакция… — На губах милого саркастическая улыбка. — Слушай, принцесса, ты, когда у меня сегодня гуляла, ум, случайно, не видела?
— Э-э-э? — непонимающе хлопаю ресницами.
— Так и думал, — подводит итог драгоценный. — Сплошная скальная порода.
— А ты что, совсем не боишься призрака? — шепчу я, заглядывая в синие глаза. — Ты ведь тоже его видел?
— Я привык. Он всегда со мной — с самого первого боя. Не выбросишь и не забудешь. — И, оглядев меня, произносит твердо: — Так… сейчас переодеваешься, и в постель. Тебе бы выпить чего-нибудь. Я бы посоветовал спиртное, но не знаю, как ты его переносишь. Поэтому теплое молоко с медом. И спать. Часов двенадцать-четырнадцать.
— Адриан, — посылаю милому удивленный взгляд, — нам же нужно ехать! Сложная политическая ситуация. У тебя встреча…
— Съездим на следующей неделе, — небрежно отмахивается Адриан. — Или вообще я сам съезжу.
— Но ты же сказал, что без меня не справишься.
— Я сказал, что без помощи мага мне будет сложнее, — добродушно улыбается милый. — И что с того? Во-первых, нечего расслабляться. А во-вторых… Ты же помнишь — я люблю сложные задачи.
Ох и прохвост, как все перекрутил! Благодарно улыбаюсь в ответ. Только как-то… нехорошо мне. Перед глазами все плывет, и дрожь непонятная во всем теле. Качнувшись, хватаюсь рукой за стену.
Быстро притянув меня к себе, милый прикасается губами к моему лбу.
— Да у тебя жар… А ну бегом в кровать! И где эта вертихвостка? Что-то за весь вечер ни разу не промелькнула.
— Я ее на свидание отпустила, — отчего-то виноватым голосом сообщаю милому. — А жар… это я сейчас, не волнуйся!
Щелкнув пальцами, старательно плету жаропонижающее заклинание. Хм… Не действует. А двойное? Что, тоже без толку? Странно! Ну, тройное уж точно…
— Бесполезно, принцесса. — Адриан берет меня за руку, нежно разжимая уже сложенные для новых чар пальчики. — У тебя жар не от простуды. Это нервное истощение. Выспись хорошенько, само пройдет. — И ехидно интересуется: — А выдра твоя когда явится? Под утро, да?
Опускаю глаза. Что тут скажешь!
— Эх, — Адриан окидывает меня грустным взглядом, — это даже не бардак… это нечто!
Ласково поддерживая за плечи, милый приводит меня в спальню.
— Ложись. Пойду на кухню похозяйничаю.
Переодевшись в сухую одежду и отмыв руки от сиропа, ныряю под одеяло. Бр-р-р! Холодно! Страшно! Жутко! Зуб на зуб не попадает!
— Вот молоко. — Адриан протягивает мне большую чашку. — Пей, и баиньки. И без глупостей. Завтра утром приеду справиться о твоем здоровье, надеюсь, все будет в порядке.
Сделав большой глоток, без сил прислоняюсь к спинке кровати. Какой Адриан все-таки хороший: добрый, заботливый, внимательный. И что бы я без него… Ой, мама! Поднимаю на милого перепуганные глаза. Он же сейчас уйдет — и все… Горничной нет. Кучер пьяный. Дворецкий, наверное, уже отправился в соседнее поместье к прислуге в карты играть.
— Адриан! — произношу дрожащим голосом. — Я что, останусь совсем одна? Это же… кошмар!
— Так, а о чем я тебе твержу! — неожиданно заводится милый. — Я когда первый раз посмотрел на эту твою «организацию», подумал, что у тебя нет денег, чтобы нанять достаточное количество слуг. Нормальных. А при твоем финансовом состоянии… Происхождении… И вообще! Лика, если бы я сам этого не видел, я бы не поверил! — Справившись с возмущением, он легонько касается моей щеки губами. — Спокойной ночи. Я пошел.
Ы-ы-ы-ы… Чувствую, как зубы начинают отбивать барабанную дробь. Нет! Только не это! Да я же за ночь тут от страха околею!
— Адриан, — резко вскочив на кровати, цепляюсь за шею милого, — не уходи! Пожалуйста! Останься! Со мной! До утра!
— Лика, — мягко отстраняет меня Адриан, — я понимаю твое состояние. Но как ты себе это представляешь?
Пройдясь по комнате, милый останавливается напротив меня.
— У меня там экипаж, я ведь думал, что мы вместе поедем на вечеринку. И что, оставить его торчать перед входом? А если отослать… Знаешь, слугам рот не зашьешь. Да и вообще… — Адриан серьезно смотрит на меня. — Я тебе сегодня говорил про ситуацию.
— Я веду себя достойно! — искренне возмущаюсь я. — Я же не имею в виду… Просто мне страшно!
— Принцесса, — милый устало вздыхает, — ты ведешь себя достойно, по сути. А я говорю о внешних приличиях. Тем более ты сама сегодня просила помогать тебе во всяких сложных жизненных вопросах. Объяснять? Поддерживать? Вот я и стараюсь.
Тьфу ты… Машинально чешу затылок. Кажется, я обзавелась персональным воспитателем. И преподавателем хороших манер заодно. Ну, ешкин тролль, опять чувствую себя ученицей начальной школы.
— Впрочем, — вдруг лукаво улыбается Адриан, — есть вариант… Сейчас я вернусь к себе, переоденусь и верхом поеду в таверну. Посижу там с полчасика, потом оставлю у них лошадку и пешком приду к тебе. Если кто из посетителей и обратит на меня внимание, то подумает, что я ушел спать в гостевую комнату наверху. Я там часто ночую. — И поправляется: — Ночевал раньше.
Адриан смотрит на меня тревожным взглядом.
— Должен уложиться в полтора часа. Продержишься?
Неуверенно пожимаю плечами.
— Постараюсь…
— На всякий случай запри дверь в спальню, — инструктирует меня милый, — и жди.
— А ты что… — осеняет меня догадка.
— А у меня есть выбор? И кто проектировал это здание? Да ему руки… Как можно было не предусмотреть черный ход? А парадный просматривается со всех сторон! Нужно было учесть разные ситуации… Пожар, например. Или враги нападут.
Милый подходит к окну.
— А здесь у нас все всегда нараспашку. Лика… У-у-у! Что же ты творишь? Да к тебе не то что балбесы романтичные, любая сволочь залезть может.
— Я люблю свежий воздух! — гордо заявляю я. — Даже зимой с открытым окном сплю.
— В голове у тебя… свежий воздух, — тяжело вздыхает Адриан. — Хоть бы заклинание какое охранное… Ох, да с кем я разговариваю! Так, минутку… — Он выходит из спальни, возвращаясь с большим канделябром из библиотеки, целой связкой свечей и какой-то книжкой.
О-о-о! Жмурюсь от неожиданно яркого света. Вот это да! Правильное выражение: «Светло как днем»! Сейчас именно так.
— Полистай пока. Выбрал самое сентиментальное чтиво из попавшегося на глаза.
Вздохнув, открываю первую страницу. Любовный роман.
Адриан подходит к двери.
— Я постараюсь быстро. Слушай, принцесса…
Удивленно поднимаю голову. И откуда такое веселье в голосе?
— Это ведь я тебе сегодня предложил начать все заново?
— Ну да, — недоуменно подтверждаю я.
— И чем я думал? — сокрушается милый. — Представляешь… Никогда не понимал выражения «Язык мой — враг мой». А вот сейчас прочувствовал…
— Это ты о чем? — растерянно смотрю на милого.
— Да о том, — неожиданно серьезно отвечает Адриан, — что мы и в самом деле начинаем все заново. В прямом смысле! — И, оперевшись о дверной косяк, продолжает с хитрой улыбкой: — Вот подумай — я уже второй раз за последние две недели получаю предложение от одной молодой красивой особы провести с ней ночь…
Смутившись, опускаю глаза.
— Заметь, не просто намек, — деловито уточняет милый, — все совершенно определенно! — И, мечтательно подняв глаза к потолку, продолжает: — Мне бы радоваться, но… — Он изображает тяжелый вздох. — Но на практике сие означает, что мне предстоит работать ночной нянькой у взбалмошного бестолкового ребенка, который если не к оборотням в логово, так к призракам в пещеру! Да если у меня будут такие дети… — Милый делает испуганные глаза. — Я же поседею раньше времени!
Оценив слова драгоценного, задумчиво наклоняю голову. Интересный расклад… Только что-то нет у меня сейчас сил думать.
— И ведь, — со смехом произносит Адриан, — ладно первый раз. Можно сказать, что я стал жертвой недоразумения. Но теперь-то! Ведь точно знаю! И туда же! На те же грабли! Еще и в окна ради этого лазить… Можно сказать, с риском для жизни!
И-и-и! Вымученно улыбнувшись, прикрываю ладошкой рот. Да, как-то я с этой стороны не смотрела…
— Погоди смеяться, еще не все, — многообещающе заявляет милый. — Мало того что я все правильно понимаю, так я же еще и соглашаюсь. И даже не это главное… — Адриан оглядывается по сторонам и добавляет тише: — Главное, что я воспринимаю происходящее как нечто абсолютно естественное. Как будто именно так и надо. Похоже, я где-то крупно лопухнулся. Но не могу понять где. Дожил, одним словом.
Хмыкнув, зарываюсь в подушку. Что за странное состояние? Ведь смешно же! А смеяться нормально не могу.
— Но, — Адриан подчеркнуто серьезен, — положительные изменения в наших отношениях меня радуют.
— Какие еще изменения? — поднимаю на милого совершенно обалдевшие глаза.
— То, что сегодня мною тут завтракать не будут. По-моему, это прогресс.
Все-таки рассмеявшись, качаю головой. Ну артист! Комик! А кстати, мне уже не так страшно.
— И, чтоб ты уж очень не воображала, — Адриан посылает мне лукавый взгляд, — если у нас все заново, то я получаю преимущество…
Замираю в предвкушении. Ох, сейчас выдаст, паршивец! Не может ведь, чтобы ситуацию в свою пользу не перевернуть.
— Это значит… — коварно усмехается милый, — что я не давал тебе никаких глупых обещаний и могу приставать, сколько захочу!
Добродушно улыбаюсь. И что ты с ним будешь делать?
— Сегодня не в счет. — Адриан окидывает меня снисходительным взглядом. — Как ты говорила? Что я — некромант какой? — И тут же, приняв грозный вид, предостерегает: — Но мое время придет! Так и знай.
— Ты сам приходи, ладно? — просительно заглядываю в глаза.
— Конечно, приду. Куда же я от тебя денусь?

ГЛАВА 2

Ожидание… Всего несколько часов назад рассуждала, как приятно ждать любимого человека. Но сейчас — это совсем другое ожидание. То, которое смерти подобно. Сижу, закутавшись в одеяло, и смотрю, как догорают свечи. Да, вот она — целая связка их, рядом лежит. И зажечь — всего лишь пальцами щелкнуть! Но знобит так, что страшно руку из-под одеяла высунуть. И время… Кажется, оно замедлилось в тысячу раз. Пока жду Адриана, успела всю жизнь в уме прокрутить. Впрочем, ничего особенного и не было — учеба, и только. Минутная стрелка нехотя, словно издеваясь, переползает на последнее деление. Полтора часа истекли. Неужели не придет?
Слышу на балкончике легкий, почти незаметный шум. Не была бы так сосредоточена на ожидании — и внимания б не обратила. Придет! Точнее, уже пришел! Счастливо улыбаюсь. Наконец-то!
Осторожно раздвинув шторы, милый спрыгивает на пол и, подойдя к кровати, с загадочной улыбкой протягивает мне букет красных флоксов. Да, ярко-алых, словно маленькие язычки огня! Кажется, даже в комнате теплее стало.
— Спасибо! — По щелчку пальцев приблизив вазу, ставлю цветы.
Несколько секунд откровенно любуюсь на букет, потом нежно смотрю в глаза Адриану. О-о-о-о! Ну и ну… Растерянно шевелю губами, стараясь найти подходящие слова. Похоже, в таверне драгоценный оставил не только лошадь. Но и пару золотых — не меньше. А взамен получил… Точнее, принял… Или набрал? Набрался, одним словом.
Тяжело вздыхаю, вспомнив все подвиги Жоржика разом. И вроде милый не шатается, да и спиртным от него не то чтобы очень разит. Но таких «пьянючих» глаз я у него еще никогда не видела. Без сил прислоняюсь к спинке кровати. Славненько-то как…
Адриан останавливается напротив меня, щелкает каблуками, легкий поклон.
— Принцесса, — произносит милый каким-то чересчур официальным тоном, — я долго думал над твоим предложением. И хоть высоко ценю оказанную мне честь, но вынужден отказаться.
Опупеть! Чувствую, как мой рот сам собой раскрывается от удивления. Это драгоценный вообще о чем? Жениться на мне я вроде ему не предлагала. Да не хватало еще! Сам пусть предлагает! Но лучше это… не сейчас.
— Все-таки я мужчина благородного происхождения, — продолжает развивать мысль Адриан, — тем более с боевым прошлым, и даже прошел специальную подготовку.
Еще лучше. Незаметно оглядываюсь на зеркало. Интересно, у меня сейчас глаза похожи на блюдца? Или уже на тарелки? Эх, жаль не видно!
— Поэтому быть нянькой, даже у особы королевской крови… Для меня это несолидно.
С трудом закрываю рот. Превосходно! Кажется, меня ожидает веселая ночка.
— Я тщательно взвесил все «за» и «против», — торжественно заявляет Адриан, — и имею дерзость предложить себя в качестве…
Милый произносит какой-то длинный, неизвестный мне термин.
— Адриан, — спрашиваю я совершенно потерянным голосом, — а это слово что означает?
— Это, — улыбается милый, — что-то вроде начальника личной охраны у королевских особ плюс особые поручения, а на случай войны может быть командующим армией.
Машинально засовываю палец в рот. Кусаю. Ай! Больно! Ну ни тролля себе! Вот чего мне, оказывается, не хватало в этой жизни — личного главнокомандующего! Да, кстати! И чулки новые купить нужно! Вчера еще собирались! Тьфу ты! При чем одно к другому? Ох, Адриан! Совсем голову задурил.
— Что ж, раз возражений нет, значит, я считаю вопрос решенным. — И добавляет хитро: — Благодарю, принцесса! Отличная новость, это нужно отметить!
Каким-то слишком уверенным шагом он направляется к бару, вытаскивает оттуда заветную бутылку гномьего пятизвездочного.
В беззвучном приступе хохота прячусь в одеяло. А ведь он прав! Мы идем строго по сценарию. В окно залез, теперь коньяк пить будет.
Наполнив бокал, Адриан уютно устраивается в кресле.
— Не буду скрывать, — доверчиво смотрит на меня милый, — для меня это серьезное достижение. Но не подумай — ты внакладе не останешься. Даже наоборот! — И, подняв бокал, заявляет торжественно: — За долгое и успешное сотрудничество!
Хм… Растерянно чешу затылок. По-моему, это уже не смешно. Чтобы без пяти минут наследник престола нанимался в охрану, пусть даже к магу… А если я во дворец Владыки светлых эльфов посудомойкой устроюсь — это тоже будет карьерный взлет? Кажется, пора приводить ненаглядного в чувство.
Пальцы уверенно складываются для плетения отрезвляющего заклинания. Сейчас будет как стеклышко. И вдруг быстро прячу руку под одеяло. Потому что… А потому что так нечестно! Он ведь меня об этом не просил. Подумаешь, выпил лишнего! Так ведь ведет себя достойно: не буянит, не пристает и пришел вовремя, как обещал. А то, что чепуху всякую болтает… Гордо задираю подбородок. Ну и что с того? Как будто я сегодня в гардеробной вела себя мудро и рассудительно! Собственного платья испугалась. Уж молчу о том, что кровь с сиропом перепутала. И чего я на человека взъелась? На него и так столько всего навалилось в последнее время. Пусть расслабится! А разговоры эти… Он завтра не вспомнит, а я ничего не расскажу. И вообще — это же он обо мне заботится! Пусть и таким оригинальным способом.
— Лика, ты не разочаруешься в своем поступке, — обещает Адриан, делая еще глоток коньяка.
— Конечно, — улыбаюсь я ласково и добавляю совершенно искренне: — Я в тебя верю!
— Отлично! — Милый ставит недопитый бокал на столик. — Теперь необходимо разработать подробный план мероприятий. Работы предстоит много, к тому же нужно учесть нюансы. Все-таки безопасность особы королевской крови. — Воздев глаза к потолку, он беззвучно шевелит губами. — Стой, принцесса! — пристально смотрит на меня милый.
О-ох-ох! Красивые у него глаза, спору нет. Синие-синие. Да и сам он… Красивый мужчина я имела в виду!
— Лика, — у Адриана искренне изумленный вид, — а почему у тебя охрана, заметь, королевская, к месту службы через окна влезает? Это же вопиющее нарушение правил придворного этикета.
Глупо хлопаю глазами. Что тут сказать?
Милый, поднявшись с кресла, подходит ко мне и присаживается на краешек кровати.
— Ладно, не переживай, — произносит Адриан покровительственным тоном. — Если честно, такая проблема не только у тебя. У нас в Ордене последнее время просто засилье деревенщины с купленными титулами. Полнейшее отсутствие манер! И это — рыцарский Орден! Да мне иногда от стыда под землю провалиться хочется.
Ля-ля-ля… Смущенно отвожу взгляд. Завтра достану многострадальную книжицу с правилами поведения при дворе и буду зубрить. Ибо…
— Погоди! — Адриан хлопает себя по лбу. — Как же я не догадался! — И, приняв загадочный вид, поясняет: — Речь идет об охране тайной и глубоко засекреченной! Вот теперь все встало на свои места!
Он возвращается в кресло, в его руке вновь бокал с коньяком.
— Вот оно, значит, как… — задумчиво произносит милый, слегка поворачивая бокал в ладони. — Моя миссия еще более сложна и ответственна, чем я предполагал. Режим секретности… Ничего, справимся, не в первый раз. — Он медленно подносит коньяк к губам, вдыхает аромат. — Божественный напиток! — На лице выражение полнейшего блаженства. — Какой букет! Молодая кора дерева, засушенные райские яблочки и лесной орех! А в послевкусии нотка ванили. Это не коньяк, это высокое искусство! — Делает небольшой глоток, смакует. — После жуткого пойла из таверны просто лекарство!
Да уж… Не в силах сдержать улыбку, окидываю драгоценного быстрым взглядом. Интересно, как в таком состоянии можно еще и букет различать? Хи-хи. Или это он по памяти? Ладно, пусть порадуется, если такой ценитель. У меня в кладовой еще пара бутылок хранится, от Жоржика запрятанных. Сама коньяк не употребляю, только вино, да и то изредка.
— Принцесса, — Адриан вдруг отрывается от мечтательного созерцания коньяка в бокале, — а почему это у тебя охрана на посту пьяная, да еще и коньяк глушит? Ты меня, конечно, извини… Но это слишком!
Набрав в легкие воздуха, милый уверенно встает с кресла.
— Та-а-ак! И кто у тебя начальник охраны? Я ему сейчас задам… пару вопросов!
Взволнованно тереблю край одеяла. Вот он — пьяный бред во всей красе! И что, интересно, драгоценному ответить? Мои бестолковые, точнее, трезвые мысли окончательно запутались.
И тут… Грозный вид Адриана мгновенно сменяется полной растерянностью:
— Так это же я… И это у меня. Мои… Вот это да… Ладно. Разберусь. Выводы завтра сделаю, сегодня я немного не в форме. Но я этим идиотам устрою веселую жизнь! Они у меня надолго запомнят! И жалеть никого не буду. Даже если ты, принцесса, заступишься. Так и знай.
Прыснув в кулачок, осторожно выглядываю из-под одеяла. Нет, ну всякое видела… Но чтоб такое! Пожалуй, мой друг некромант отдыхает.
— А кстати, — морщит лоб милый, — откуда это начальство узнало, что я на посту… того? Проверки вроде не было… — Адриан доверчиво заглядывает мне в глаза. — Представляешь, Лика! Это означает, что в наших рядах… Ох, знать бы кто! Ты случайно подозрительного поведения ни за кем не замечала?
С обалдевшим видом отрицательно качаю головой.
— Жаль… — горько усмехается Адриан. Наливает бокал до краев и, выпив залпом, утыкается в рукав. — Ничего, вычислим. Эх, сплошные проблемы.
Милый некоторое время с философским видом разглядывает ковер на стене.
— А вообще, — наконец изрекает он, наградив меня почти осмысленным взглядом, — нехорошо вышло. Сам напросился — и в первый же день такое происшествие. Я должен был лично все проверить! Предусмотреть! А тут…
Почему-то мне вдруг становится не по себе. Не могу я оставаться равнодушной, когда любимый человек так расстраивается. Даже если это липовые трудности на выдуманной службе. Из опыта общения с Жоржиком знаю, что с пьяными лучше не спорить. Самое разумное — принять их правила игры.
— Адриан, — благородно прихожу на выручку милому, — ты не учел одной маленькой детали.
— Какой еще детали? — интересуется драгоценный, продолжая сверлить взглядом ковер.
— А такой, — многозначительно улыбаюсь я, — что мы с тобой пока просто договорились. Но официальной бумаги же еще нет? И что-то мне подсказывает, что эта бумага будет датирована завтрашним числом.
— Ах, вот как! — Адриан радостно потирает руки. — Спасибо, что подсказала. И точно ведь! — Милый смотрит на меня с интересом. — А раньше кто у тебя был начальником охраны?
Хи-хи. Хороший вопрос. Отвечаю неуверенно:
— Я, наверное.
— А, тогда все понятно. Не в обиду тебе будет сказано, но ты даже слуг своих построить не можешь. А эти парни… С ними нужно строго! Не переживай, я наведу порядок! Вот увидишь!
Эх… Небрежно поправив волосы, осторожно укладываюсь на подушку. А ведь грустно все это на самом деле-то. Притащился ко мне ночью, влез в окно, и хоть бы слово… хоть намек! Говорят же, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Выходит, у моего милого на уме только служба да политика, если даже алкогольный бред исключительно об этом. А меня там и близко…
Рассеянно оглядев комнату, вдруг упираюсь взглядом в подарок драгоценного.
— Адриан, — неожиданно для себя быстро произношу я, — а что означают флоксы?
— Флоксы вообще или красные флоксы?
— А ты уже и не помнишь, какие дарил? — ехидничаю я. — Тогда подсказываю: такие яркие-яркие, словно маленькие частички пламени.
— А красные флоксы и означают «пламя», — понизив голос, отвечает Адриан. — «Пламя твоих губ».
И, заглянув мне в глаза на удивление трезвым взглядом, добавляет ласково:
— Спи, чудо магическое, я рядом.
Послушно подкладываю под щеку ладошку.
И… Смешно сказать! Но вдруг мне ясно представляется, что эта моя охрана, которая привиделась драгоценному… Что она существует на самом деле! Надежная, профессиональная, хорошо организованная. Конечно же случаются разные моменты… Закрываю глаза. Адриан наведет порядок, он же обещал! А страхов больше нет. Совсем. Да и глупо бояться призраков, когда рядом… «Пламя твоих губ» — и молчал же, паршивец! Засыпаю со счастливой улыбкой.

ГЛАВА 3

Раннее утро. Только начинает светать. Первые солнечные лучи, игривые, словно рыжие котята, весело пробираются сквозь густую предрассветную мглу.
Открыв глаза, сладко потягиваюсь в постели. Мур-р-р! Хорошо как! Да и вообще — жизнь прекрасна! И как можно было вчера так по-глупому себя вести? Из-за всякой ерунды? Даже вспоминать смешно! Смущенно улыбаюсь. Легко поднимаюсь с кровати. Адриан… Хи-хи! А охрана у меня еще и спит на посту. Осторожно подхожу к креслу и, присев рядом на корточки, любуюсь милым. Интересный он такой, спящий… Взрослый, серьезный, мужественный! И в то же время есть что-то детское в выражении лица. Ах! Прямо хочется приласкать и окружить заботой.
Еще раз внимательно оглядываю Адриана. А вот это… На шее золотая цепочка так неудачно завернулась, как удавка прямо. Мешает же! Ничего, сейчас осторожненько поправлю. Тихонечко, стараясь не разбудить, тяну за цепочку, вытаскивая из ворота рубашки. И… замираю в изумлении. Даже дыхание перехватило! Вот это да… В мою ладошку плавно ложится простенькое колечко с изумрудом. На вид — ничего особенного, но…
Да, это вещь работы древних мастеров. И магия в ней присутствует, хоть внешне это никак не проявляется. Неудивительно, у Древних всегда вещицы с секретом. Это, видимо, и есть один из двух семейных амулетов Адриана, о котором говорила Гретта. Все просто и понятно, но… Внимательно разглядываю кольцо. Нет, ошибки быть не может. Цвет и структура камня, отделка, орнамент — все совпадает. Да! Если положить это колечко рядом с моим фамильным изумрудным комплектом, всякий скажет, что это еще одна вещь из набора. Четвертая.
Хм… А у Древних не бывает четное число украшений в комплекте. Значит, должен существовать и пятый предмет! Точнее, он и был у Адриана, а затем магическую вещичку выманили, используя одаренную девочку-мага. По крайней мере, именно такую картинку я случайно подсмотрела в мыслях милого. Ну вот, опять ненароком влезла в чужую тайну. Всегда так! Стыдливо опустив глаза, осторожно прячу амулет обратно милому под рубашку. Только почему-то кажется мне, что тайна эта не такая и чужая. И ко мне она имеет самое прямое отношение! А если… Все внутри холодеет от внезапной догадки. А если мы с Адрианом родственники? Только не это! Даже проверять страшно! Но нужно. Быстро активировав глубокий взгляд, тщательно рассматриваю ауру милого.
Уф… Радостно улыбаюсь. Просмотрела до седьмого колена — ни одного намека на родство. Да и человек он, стопроцентный. Хотя аура у драгоценного несколько необычная — даже не могу сказать, в чем это проявляется, но что-то присутствует… неуловимое. Хи-хи. Может, гениальность? Правда, выпил этот гений вчера и впрямь немало — похмелье серой липкой пленкой, еще и толстым слоем… Ох, будет головушка болеть!
Принимаю загадочный вид. Не будет! Быстро плету исцеляющее заклинание. Минут через пять и следа от похмелья не останется. Проснется мой ненаглядный свежим и бодрым.
Ой! Он же кушать захочет! Да я и сама… Так! Бегом на кухню. Еще и чай заварить специальный, с разными травками.
А насчет амулета… И так сегодня собиралась в столицу сгонять, в нашу главную семейную усадьбу. Там библиотека не чета моей, несколько комнат занимает. Вот там и про оборотней почитаю, чтобы понять, как с волчатами быть. А заодно и семейные летописи гляну. К тому же братец младший должен был с каникул вернуться. Наверняка родители с ним какой-нибудь подарок для меня передали.
Ах! Обожаю иномирское белье. И чулки у них — обалдеть просто!
Радостно потираю руки. Сколько дел! Милого на службу выпровожу, и вперед!

Вообще, конечно, Адриан во многом прав. Я действительно распустила слуг. Утро на дворе, а моя горничная все гуляет. Ни воды благородной хозяйке нагреть для умывания, ни завтрак подать.
Ну и ладно! Все-таки я маг, а не кисейная барышня. Сейчас будет у меня теплая водичка. Быстро рисую в воздухе нужные руны.
Кап-кап-кап! Веселый летний дождик из возникшей под потолком маленькой тучки озорной капелью барабанит по дну серебряной миски. Замечательно! Нет ничего лучше для кожи, чем дождевая вода! А теперь нагреваем… Так, пожалуй, хватит. Пробую пальчиком воду. Ой! То есть отлично! Сейчас немного остынет, и можно умываться. А я пока для пальца заклинание от ожога сплету. Умылась, причесалась, выбрала в гардеробной свеженькое платье. А лужу на полу пусть эта троллица сама вытирает! Да, вот такая я самодурка!
Гордой походкой направляюсь к зеркалу. А и очень даже! Милый оценит. Улыбаюсь своему отражению.
Итак, завтрак. Кухарка из меня, естественно, никакая. Но, хвала Древним, вчера вечером благодарные пациенты целую корзинку деревенской снеди передали. Как замечательно быть магом Жизни! И как приятно, когда твой труд ценят и уважают.
Собираю целый поднос разных вкусностей: копчености, соления, рыбка жареная, сыр свежий, хлеб из печи… И пирожки, конечно! Помнят мою слабость, помнят! С самым счастливым видом возвращаюсь в спальню. О! Проснулся мой личный главнокомандующий. Ой… Тсс! Я же пообещала, что о вчерашнем ни звука. А выглядит он вполне свеженьким. Ну так! Гордо задираю нос. У него же я есть!
Ласково улыбнувшись, желаю ненаглядному доброго утра.
Милый, быстро окинув меня внимательным взглядом, произносит в ответ:
— Доброе утро, принцесса. Какие у тебя красивые глаза.
С трудом прячу лукавую усмешку. Глаза, значит, ему нравятся, а на платье новое и внимания не обратил? А, ладно, мужчина — что с него взять!
— Адриан, давай завтракать? — поставив на стол поднос, весело говорю я. — А то что-то есть хочется.
— Это хорошо, — радостно улыбается милый. И вдруг, посмотрев мне в глаза долгим взглядом, добавляет: — Лика, то, что было вчера, больше не повторится. Обещаю.
— Да подумаешь, — отвечаю я беззаботно, намазывая на хлеб ровный слой свежего масла, — с кем не бывает! К тому же ты вел себя вполне прилично. Для состояния, в котором был.
— А как я себя вел? — с самым серьезным видом интересуется Адриан.
Упс… Обещала же себе, что буду молчать. Что ж, постараюсь помягче.
— Как тебе сказать… — произношу нерешительно, накладывая милому еды в тарелку.
Да уж, руки у меня, конечно, не совсем оттуда растут. А вот магия — другое дело! Как аккуратно получилось, я имела в виду!
— Вначале я, конечно, очень удивилась, когда тебя таким увидела, — смущенно начинаю рассказ, — у меня просто дар речи пропал. А потом… — Загадочно улыбнувшись, беру пирожок с капустой. — А потом ты меня, признаюсь, повеселил. Давно так не хохотала! Хоть и старалась особо не показывать. А после, знаешь, я даже переживать за тебя начала. И попыталась тебе как-то помочь. — Отправив в рот кусочек сыра, нежно смотрю на ненаглядного. — А потом… Ты мне так подробно, в лицах, изобразил мою якобы службу охраны. — Восхищенно качаю головой. — У тебя талант! Не поверишь — я их увидела! Да, всех! Серьезного начальника, хитрых рядовых охранников. И даже нелегкие служебные будни. — И, вздохнув, добавляю тихо: — Я понимаю, что это глупости, но охрана выглядела такой настоящей, что я почувствовала себя в полной безопасности.
Адриан, быстро подойдя ко мне, обнимает.
— Это не детские глупости, Лика. Я этому специально учился. И если бы мои наставники узнали, что я в пьяном виде, бездумно… По голове бы меня точно не погладили. — Милый, выпустив меня, делает несколько шагов по комнате. — Я, конечно, не способен плести заклинания или гулять по чужому сознанию, как по городскому парку… Но я тоже кое-что умею. Это другая область знаний. Не магическая.
Усердно жую пирожок. Я догадывалась, да…
Драгоценный, завершив круг, присаживается к столу.
— Страх, паника, растерянность могут нанести не меньше вреда, чем реальный противник. Но на всякого врага есть свое оружие. И на невидимого тоже.
— Расскажешь? — заглядываю в глаза милому.
— Так ты сама уже все рассказала, — улыбается Адриан, накалывая на вилку кусочек копченого мяса. — Причем строго по пунктам. А когда строишь защитный образ, главное — детали. Чем больше их будет, необычных, узнаваемых и даже нелепых, тем ярче и правдивее окажется картинка.
Окидываю ненаглядного уважительным взглядом. Сколько он, оказывается, всего знает! Нужно как-нибудь расспросить поподробнее, а вдруг и мне пригодится. Вот только… С трудом сдерживаю ухмылку. Надо же, а важный-то какой! Натурально, профессор на лекции. Ничего, сейчас…
— Адриан, — невинно взмахнув ресницами, произношу елейным голоском, — так ты специально напился? Из благородных побуждений, да? Чтобы меня удивить и отвлечь от грустных мыслей?
— Ох, уже… — добродушно смеется милый, нарезая соленый огурчик. — Нет, не специально. То есть, конечно, по доброй воле. В общем, так получилось.
Наградив ненаглядного многозначительным взглядом, пробую жареную рыбку. Замечательно! В холодном виде даже вкуснее. Только вот косточки… Нужно было взять специальную вилку для рыбы. Ну да — и сервировать стол по правилам. Эх, этикет, этикет…
Стоп! У нас же секретный завтрак для тайной охраны. Беззвучно шевелю губами. Под изумленным взглядом милого косточки из рыбы медленно исчезают. Да-да! А появятся они на заднем дворе — вот будет у котов пиршество! Если я, конечно, с координатами не промазала. У меня бывает. Ох, и бывает!
— Представляешь, — доверчиво смотрит на меня Адриан, — вчера в таверне встретил старых товарищей, мы вместе когда-то начинали простыми воинами. — Милый принимает серьезный вид. — Я говорил тебе про политическую ситуацию и как для меня сейчас важна поддержка армии. Нет, не верховного командования. — И вдруг, мечтательно улыбнувшись, добавляет: — Да не это главное. Я так рад был их видеть! Столько всего… Я тебе обязательно про них расскажу! — Адриан тянется за новой порцией мяса. — Я сказал, что спешу, что связан словом и у меня есть только полчаса, самое большее — тридцать пять минут. Люди понятливые, долго объяснять не пришлось, так что в тридцать пять минут мы уложились. Я хотел сказать — договорились по всем основным стратегическим вопросам. А дальше ты видела…
Весело рассмеявшись, обмакиваю булочку в яблочное варенье.
Нет, ну Адриан в своем репертуаре! Ведь напился же вдрызг и нес всякую чушь. А оказывается, это он поддержку в армии обеспечивал. Стратег, ешкин тролль! Вот-вот, а потом еще и меня от страхов лечил. Благородный целитель прямо. И теперь, значит, вместо того чтобы как следует отругать за вчерашнее, полагается этим красавцем восхищаться, выражать ему благодарность? Посмотрев милому в глаза долгим взглядом, незаметно пожимаю плечами. Похоже, именно так. И ведь, что самое смешное, этот поганец не врет!
— Эх, Адриан, — изображаю глубокий вздох, — похоже, ты и впрямь гений.
— Я самонадеянный глупец, — отвечает милый. — Но я ведь уже сказал — больше такого не повторится.
— Ой, да ладно! — Наливаю в чашки свежезаваренный чай. — Насчет меня можешь не беспокоиться: магом нельзя просто так управлять, даже с использованием всяких там твоих умений. Если у тебя что-то и получилось, то только потому, что я и сама интуитивно была согласна с твоими действиями. А если нет — защитный барьер включается, а его просто так не возьмешь.
— Я знаю. — Адриан задумчиво смотрит на меня. — Для этого нужно принести в жертву несколько разумных существ. «Зов тринадцати», да? Я боялся, что у тебя не просто страхи, а последствие проклятия. А ведь это из-за меня…
Ах вот в чем дело! Милый чувствует себя виноватым.
— Представляешь, — как можно беспечнее произношу я, положив в чай серебряными щипцами кусочек сахара, — все те ужасы, которые написаны в книгах про «зов тринадцати», значительно преувеличены.
Делаю глоток чая. Какой аромат! А как же — мой фирменный рецепт! Поставив чашку на стол, продолжаю:
— Утверждают, что «зов тринадцати» вызывает полное подчинение сознания мага Жизни и сопротивляться ему невозможно. А я захотела — и не пошла! И плевать на все их проклятия!
— Конечно, — лукаво смотрит на меня милый, — от тех знаков различия, что ты на себя нацепила, даже Смерть обалдела.
— Какие еще знаки? — искренне недоумеваю я, незаметным движением положив в чай еще кусочек сахара.
— Эх, Лика, — тяжело вздыхает драгоценный, пряча в глубине глаз хитрые искорки, — ты конечно же ничего не знаешь, не видишь и не понимаешь. И почему я не удивлен?
— Так! — решительно отодвигаю чашку. — А ну-ка рассказывай, что еще за тайны!
— Никаких тайн, — пожимает плечами Адриан. — Ты свой наряд помнишь, в котором по лабиринтам души гуляла?
— Естественно. — Я удивлена. — Стандартный образ мага Жизни — деревенский сарафан, на голове венок.
— Вот-вот, — усмехается милый. — А из каких цветов нынче плетут «мысленные» венки маги Жизни?
— Да из любых. — Мой вид выражает полнейшую растерянность. — Из тех, что больше всего нравятся или что первыми на ум придут. Вчера, кажется, это были розы.
Стоп! Это что, опять язык цветов? Гномий папоротник, сегодня же выучу ту брошюрку на память! Потому что так дальше невозможно!
Устало вздохнув, интересуюсь:
— И какое значение имеют розы, сплетенные в венок?
Адриан откидывается в кресле, взгляд его устремлен вдаль, на губах — мечтательная улыбка.
— В древние времена розами устилали путь воинов-победителей, отдавая им тем самым дань уважения.
Завороженная его словами, на миг опускаю ресницы, погружаясь в мир видения.
Армия возвращается домой с долгожданной победой, грязная, усталая, значительно поредевшая. Среди живых — половина раненых. Но их лица, глаза… Разве можно описать выражение их глаз? Нет, только увидеть! А под ноги победителям летят лепестки роз, трепетные, нежные, воздушные… Это благодарность простых людей тем, кто сумел защитить их жизнь, дом и привычный мир, уберечь от зла и насилия.
— А на языке цветов, — мягко продолжает драгоценный, — венок из роз — символ наивысшего достоинства, вознаграждение за заслуги, знак победителя. Но у тебя были не просто розы, а бутоны… — Адриан, весело рассмеявшись, наливает еще чая. — Бутоны означают «бесконечность». Вот и представь — вся эта силища, да еще и возведенная в степень бесконечности. А ты говоришь — «зов тринадцати»!
Перехватив мой обалдевший взгляд, он доверчиво интересуется:
— Скажи, как можно, не обладая информацией, не анализируя да вообще — не задумываясь ни на секунду, принимать настолько верные и красивые решения? Вот почему именно розы?
— Да не знаю я. А кстати, в тот раз образ как-то слишком быстро сложился. Обычно несколько секунд тратишь, когда представляешь себя. А тогда — закрыла глаза и сразу увидела, как будто подсказал кто…
— Ну Эльт, ну красавец! — восхищается Адриан. — Как я не догадался! Это же он тебе под видом невинного украшения свой знак Высшего подсунул! У него он заслуженный, да… А если бы противоположная сторона придираться начала, так ты в тот день имела право — пальмовую веточку не за красивые глаза дают. Да уж, просчитано до мелочей.
Ни тролля себе! Застываю, так и не донеся до рта ложку с вареньем. Знак Высшего! Вот это, я понимаю, прогулялась!
— Лика, — задумчиво смотрит на меня милый, — а если бы ты знала, какой силы предмет тебе достался, наверное, не стала бы так легко приносить его в дар Храму? Ты хоть представляешь, каких дел с ним можно было натворить?
— Я бы поступила точно так же, — отвечаю я, собирая на поднос пустую посуду. — Во-первых, я таких подарков не заслуживаю, а во-вторых, я не герой и не полководец. У меня другое предназначение, и мне оно нравится. И вообще… — Демонстративно прихорашиваюсь и, жеманно поведя плечами, продолжаю голоском глупой светской модницы: — По-о-думаешь! Парень один знакомый одолжил на денек стильную вещичку — чисто повыпендриваться. Все-таки в высшее общество попала — прикид должен соответствовать. И где ты видел девушку, которая будет два дня подряд носить одно и то же? Вчера был венок из роз, а сегодня… — задумчиво морщу лоб, — что-нибудь синенькое, наверно… или желтенькое.
— Я тебя понял, — улыбается Адриан, но в глазах его искреннее уважение. — Только, пожалуйста, со всякими… синенькими и желтенькими поосторожнее. А то я скоро от твоих экспериментов заикаться буду.
— И, кстати, — вдруг вспоминаю я, — венок из роз не только воинский символ. Во многих деревнях он является непременным атрибутом наряда невесты.
— Ах, вот в чем дело, — беззаботно хохочет милый. — А я-то думал, почему многие воины не торопятся вступать в официальный брак. Теперь все ясно — кому охота сдаваться на милость победителю! Надо же… какой жестокий обычай.
Ох, хорошо, что я уже поела. А то бы точно подавилась. Закрыв лицо руками, захлебываюсь от смеха.
Проводив драгоценного и даже нежно поцеловав его в щечку на прощанье, нетерпеливо потираю руки. Вот-вот, пусть пока ненаглядный приходит в себя, а я делами займусь. Давно пора. А то что-то последнее время расслабилась совсем. Это из-за Адриана все — рядом с ним чувствуешь себя маленькой девочкой.

ГЛАВА 4

Сразу после ухода милого объявилась моя краса-горничная. Ах-ах! Глазки горят, губки вишенками. Видно, всю ночь не о политике разговоры вела. Ну да ладно, мне ли не понять! Окинув гулену снисходительным взглядом, приступаю к сборам.
С братцем по магической почте связалась, будет ждать. Обрадовался даже, оболтус малолетний! Я и сама, если честно, соскучилась по младшенькому, да и про родителей узнать интересно. А еще и подарочки для меня есть… Как тут не радоваться жизни?
В отличном настроении отправляюсь в кладовую выбирать для брата гостинец. Любовь к сладкому у нас семейная, а у меня в этом году такой замечательный абрикосовый джем получился! Натуральное желе — можно кубиками резать. А на обратном пути зайду на лошадок гляну и на кучера заодно. И если он вчера был сказочно хорош, то самое время оказать ему посильную целительскую помощь.
Хи-хи. Я сегодня с утра просто добрая фея — всех от похмелья спасаю. Тихонечко отворяю дверь в конюшню… О-о-о! А я-то думала, моему верному слуге плохо. А ему… Закрыв рот ладошкой, прислоняюсь к стене. У-ха-ха! Ему сейчас хорошо! А с рыбьими косточками я все-таки просчиталась. Вместо заднего двора они оказались на конюшне, в аккурат на моем спящем кучере. И теперь с десяток облезлых дворовых котов с громким мурлыканьем облизывают незадачливого пьяницу. Хм. Какая у него на лице блаженная улыбка! Что ж, не буду мешать. Возвращаюсь в дом.
Итак, все мои подданные счастливы, я в прекрасном расположении духа. Какое замечательное утро, ешкин тролль!

Конечно, можно перенестись прямиком в гостиную родительской усадьбы. Но зачем лишать себя маленьких приятных моментов? Выйдя из телепорта в городском саду, с удовольствием бреду по знакомым улочкам. Как редко я теперь здесь бываю! И все больше бегом…
Охранное заклинание на воротах нашего главного поместья опознает меня за десять шагов: начинает звучать любимая с детства мелодия эльфийского леса — нежная свирель и ласковый звон серебряных колокольчиков. Тяжелые бронзовые створки, на орнаменте которых можно прочитать все самые знаменательные события истории рода, гостеприимно распахиваются.
Пока я шагаю по мощеной дорожке к дому, вокруг распускаются благоухающие осенние цветы. Да, родители позаботились, чтобы детям всегда было приятно вернуться домой.
Оказавшись в прихожей, с недоумением оглядываюсь вокруг: меня почему-то никто не встречает. А-а-а! Кажется, братишка решил поиграть в любимую игру — «найди мага-метаморфа».
— Так, Мэт! — громко заявляю я. — Не жульничать! В растения не оборачиваться — только в животных! И в труднодоступные места не забираться! Тогда я тоже по-честному тебя ищу, без магии!
Тра-та-та! Где же он может быть? С веселым видом обхожу комнаты, внимательно осматривая каждый уголок. Мэт, конечно, еще не дипломированный чародей, и магической печати у него нет, но способности… Способностями, хи-хи, в нашем роду никто не обделен. Я ведь тоже изучала базовый курс магии метаморфоз и могу превратиться в волчицу или снежную кошку, например… Но до братишки мне, скажу честно, далеко. Во-первых, он умеет оборачиваться, не раздеваясь, а во-вторых… Да, он научился обходить закон сохранения массы. Поэтому может стать как огромным драконом, так и маленьким мышонком с черными глазками-бусинками. Вот-вот! В прошлый раз он, кажется, был хомячком. Облизываю губы. И где же этот бездельник? Ах, вот оно что…
В моей комнате на столе красуется предмет особой гордости Лики-школьницы — живой гербарий из редких растений. И на веточке реликтового вечнозеленого кустарника из диких пустошей притаилась, сложив пестрые крылышки, бабочка-крапивница.
— Тук-тук, Мэт! — со смехом отбиваю на стене положенную детскую считалочку. — Я тебя нашла! — И, ехидно улыбнувшись, добавляю: — Я, конечно, горжусь твоими успехами. Обернуться бабочкой — высший класс просто! Но смотри не переусердствуй — не то превратишься в комара, а кто-нибудь тебя ненароком прихлопнет! — И, приняв серьезный вид, заявляю громко: — Ну, хватит! Я по делу. Принимай родной облик — поговорить нужно.
Брымс! Эффектный фейерверк золотых искорок — и прямо передо мной материализуется любимый братишка. Радостно протягиваю руки, чтобы обнять сорванца и… замираю с открытым ртом. Ы-ы-ы! Гоблинская пехота! А я-то думала, что меня после вчерашнего уже ничем не удивишь и не напугаешь. Опустив руки, в полной растерянности усаживаюсь на мягкий диван. Несколько минут, не в силах вымолвить ни слова, тупо изучаю внешний облик младшего отпрыска знаменитой фамилии.
Мамочка родная! Какой ужас!
Да, признаюсь: я воспитанием Мэта последнее время практически не занималась. Стыдно сказать, но я его уже полгода не видела. Нет, по магической почте мы часто общаемся, а вот встретиться… Все некогда! И вот он — результат! Хватаюсь за голову. Хм. Если быть объективной, это же он всего три дня как от родителей вернулся, два месяца у них отдыхал на каникулах! Обиженно надуваю губки. Что значит политика двойных стандартов. Как старшую дочь — так в строгости воспитывать! А сыночку, значит, все можно?! Или мама с папой в иномире совсем про нашу реальность забыли?
— Здоров, систер! — бодрым голосом произносит потомок древнего магического рода. — Какое у тебя дело? Давай живее, а то у меня тут серьезная тусовка намечается.
— Мэт… — машинально тереблю оборку на платье. — А почему у тебя волосы разноцветные?
— А я теперь кибер, — гордо заявляет младший и, покрутившись на месте, дает возможность лучше рассмотреть свой чудный вид. — И буду конкретно пиарить эту движуху в нашем мире. А то тут от скуки помереть можно.
Ой… Ловлю пересохшим ртом воздух. Теперь точно не до скуки. Тут как бы от веселья не… Да нет, я не против иномирских молодежных субкультур. Но у нас… Кошмар!
Мэт, перехватив мой потерянный взгляд, широко улыбается:
— Да не парься, Лика! Это я прикалываюсь. Магам-метаморфам нужно постоянно тренировать образное мышление — вот я и запоминаю различные типы внешнего облика.
Тряхнув головой, иномирский подросток, одетый в стиле хайтек, с подведенными темным карандашом глазами и ногтями, покрытыми черным лаком, превращается в обычного современного ученика школы магии.
А-а-а… С трудом закрываю рот. Если в этом смысле… То, наверное, оно и впрямь нужно… Пожалуй… Как там милый говорит — от таких экспериментов скоро заикаться буду? Вот-вот.
— Я соскучился. — Проказник доверчиво заглядывает в глаза.
— Я тоже. — С тяжелым вздохом нежно обнимаю любимого братишку.
Кстати, преподаватели утверждают, что мы похожи. Это что — я такая же?! Ох-ох-ох…
— Отлично выглядишь, между прочим. — Мэт окидывает меня на удивление взрослым взглядом. — Похудела немного, но тебе идет, и платье к лицу, и прическа прикольная, да и вообще — вся сияешь.
— Спасибо. Так приятно, что ты все замечаешь: и платье, и прическу.
— Само собой. Я все время тренируюсь, чтобы запоминать детали.
Тьфу ты! Обиженно морщу нос. Еще один специально обученный! А я-то размечталась…
— А вообще, — смотрит в глаза юное дарование, — подозрительно все это… Лика, признавайся, ты что, влюбилась? Я никому не скажу!
— Ой, выдумаешь, — смущенно опускаю взгляд. — Лучше про родителей расскажи. Как они там?
— Предки нормально, — небрежно пожимает плечами Мэт. — Чего им сделается? Как там говорят… Стоят на пороге великого магического открытия! Короче, совсем в науку ударенные, ничего вокруг себя не замечают. Но тема исследования стоящая, я проникся. А ты бы сама сгоняла к ним на выходные, они про тебя все время спрашивают.
Да уж… Виновато вздыхаю. У нас в семье все помешанные на работе, я тоже. Как дорвалась до частной целительской практики, так и на день пациентов бросить не могу. Нет, но все-таки нужно… Я обязательно!
— Ах да! — Брат лукаво улыбается. — Самое главное! — И беззвучно шевелит губами.
Ш-ш-ш! Из шкафа вылетает большой сверток, аккуратно перевязанный золотистой ленточкой, и, сделав по комнате торжественный круг, со всего маху шлепается мне на голову. У-у-у! Спасибо мамочке, я хотела сказать! Что она, умничка, мне зимнюю обувь не передала. А ведь грозилась купить что-то из последней коллекции.
— Прости, Лика, — убитым голосом произносит братишка. — Я хотел, чтобы он к тебе на колени прилетел. Честно! А этот шкаф передвинули недавно, я все забываю поправку в координаты внести.
Эх… Развязываю шелковую ленточку, вспоминая кучера в рыбьих объедках. Что тут скажешь? Путать координаты — у нас тоже семейное.
Ух ты! Увидев подарки, непроизвольно задерживаю дыхание. Восторг! Кайф! Несколько мгновений полного безраздельного счастья! Белье… Три комплекта: черный, персиковый, а вот этот — с рисунком из геометрических фигур самый оригинальный! Хи-хи. Надо и впрямь к родителям съездить. Да мамочке намекнуть, что я замуж собираюсь. Пусть подберет на будущее что-нибудь такое, более… Смущенно хлопаю ресницами. Подходящее случаю, в общем! Ах! А чулочки! Фирменные! На резиночках, как я люблю… Умеют же родители порадовать!
— Кстати, — Мэт прерывает мое благоговейное созерцание сокровищ, — как там мой кореш Адриан поживает?
— Какой еще Адриан? — вытаращив глаза, смотрю на братца. Пожалуй, когда мне на голову упал сверток, мой взгляд был более осмысленным.
— Адриан, тот самый, который принц, — лениво поясняет Мэт. — А вы что, еще не знакомы? Он же вроде в ваши земли отправился?
— Знакомы, — отвечаю я, заворачивая подарки обратно в упаковку. — Поверхностно. А ты сам его откуда знаешь?
— Лика, ты чего? — Братишка быстро рисует в воздухе руны.
Шк-р-р! Со скрипом открывается дверь. В комнату медленно вплывает серебряный поднос с изящной сахарницей и двумя чашками ароматного напитка, приземляясь — надо же! — точно на столик возле дивана.
— Выпей кофе и приди в себя, — улыбается будущий великий маг. — Ох, девушки! Увидела обновки и обо всем забыла. Я же тебе сто раз про это рассказывал. Все лошадники друг друга знают, мы у Гретты на конюшнях часто встречаемся.
— Ну да. — Беру с подноса маленькую фарфоровую чашечку. Неплохой кофе! Растворимый, правда, но вполне-вполне… — Про твое увлечение лошадьми и про сборы у Гретты я в курсе. — Аккуратно размешиваю сахар витой ложечкой. — А про Адриана первый раз слышу!
— Да? — чешет затылок братишка. — Вообще-то мы с ним чтоб так конкретно, то только последние полгода дружим. А до того лишь здоровались.
Миленько! С перепугу сделав слишком большой глоток горячего кофе, чувствую, как на глазах выступают слезы. Что-то я совсем ничего не понимаю. Что может быть общего у взрослого серьезного человека и бестолкового мага-подростка? Или мой любимый братец преувеличивает?
— Мэт, — решительно ставлю чашку на поднос, — а ну-ка расскажи мне подробнее про эту вашу дружбу. Все-таки я сейчас являюсь твоим официальным опекуном и распорядителем имущества, поэтому просто обязана обладать полной информацией.
— Да не переживай ты. — Мэт, взяв с подноса кофе, забирается с ногами на диван. — Адриан нормальный. Он сам ко мне подошел, зимой еще, и попросил поработать с лошадками у них в Ордене. Ты же знаешь, есть у меня одна теория… Правда, не совсем подтвержденная.
Многозначительно качаю головой. Чтобы у Мэта не было какой-нибудь величайшей теории. Да у него с самого детства гениальные изыскания! Ох, чего мы только не пережили: и пожар в доме, и грязевые потоки в банкетном зале во время официального приема, и клубок змей ночью под одеялом. Что поделать — в нашем роду все немного… неординарные личности, я хотела сказать. А как утверждают в иномире — против генетики не попрешь. Скептически оглядываю юное дарование.
— И что, в Ордене конюшни до сих пор на месте? Странно. И в них действительно лошади, а не степные тушканчики? Невероятно. И представляешь… — Доверительным шепотом признаюсь: — Я разговаривала с Адрианом — у него никаких следов нервного тика. Мэт, ты меня разочаровываешь!
— Лика! — обиженно произносит будущий дипломированный маг, щелчком отправляя пустую чашку на поднос. — Я уже повзрослел. А лошадьми я с детства увлекаюсь, ты же знаешь. Да мне Адриан, между прочим, пятьсот золотых монет заплатил за мою работу.
Зачерпнув в сахарнице полную ложку песка, отправляю в рот. Ни тролля себе! Пятьсот золотом за бредовые идеи братца? И хоть бы словом обмолвился про их знакомство… Ох, Адрианчик, что-то мне все это не нравится!
— Если между нами, — вдруг заговорщически улыбается юный теоретик, — то нервный тик все же был. Только не у Адриана, а у нашего препода по метаморфозам. После практического занятия по волколакам. Если пообещаешь, что предки не узнают…
— Рассказывай, — убитым голосом требую я. Что ж, мне не привыкать.
— А чего рассказывать? — подмигивает Мэт. — Ты же инфу с предметов читать умеешь?
Братец небрежным движением снимает с руки черный браслет-напульсник. Вот ешкин тролль! И как я проглядела эту иномирскую штучку?
— Лови! — Кожаный браслет материализуется у меня на ладошке. — Лучше один раз увидеть…
Глубоко вздохнув, сжимаю в кулаке стильную киберскую вещичку. Закрываю глаза…

Динь! Ш-ш-ш! В-в-вить! Кап! К-р-ри! Ж-ж-ж! Тут-тук!
Вздрагиваю от неожиданности. Еще не успев открыть глаза, с радостью понимаю, где очутилась. Конечно же! Это весенний лес! Жизнеутверждающие звуки пробудившейся от зимнего сна природы налетают со всех сторон, веселят, согревают, наполняя душу звонкой гармонией и твердым убеждением, что все, точнее — ВСЕ, отныне и навсегда будет замечательно.
Открываю глаза. О-о-о! Взрыв! Всплеск! Фейерверк красок! Все равно что из унылого ноябрьского утра вдруг вмиг перенестись в жаркий тропический полдень. Сколько цветов! А оттенков! И оттенков оттенков! Полутонов! Отблесков! Игры света и тени! Да невозможно это описать, невозможно…
И зрение! Словно очень близорукий человек наконец-то надел очки с нужными диоптриями. Да! Вот это называется — видеть! А раньше было не пойми что. Я способна рассмотреть маленького червячка в траве под деревом, жука на ветке кустарника с другой стороны полянки.
А вот обоняния почти нет. Да и как-то чувствуешь себя… непривычно совершенно. Мир вокруг будто увеличился в десятки раз. И что это у меня под ногами — ветка дерева? Какая-то она уж слишком огромная. Пытаюсь дотронуться рукой… Ой! Рук-то и нет — крылья! Я что — птица?! Надо же, ни на что не похожее ощущение.
Точнее, это Мэт — птица. Я же сейчас его глазами смотрю. Оглядываюсь вокруг. Я сижу на ветке старой развесистой ели. Рядом со мной с десяток таких же, как я, молодых буроватых птичек со светлыми пестринами. И одна взрослая — с ярким оперением: грудь, горло и головка сбоку рыжие, брюшко белое. Зарянки — радостно узнаю я. Или еще их называют малиновками.
— Внимание, ученики! — слышу в мозгу назидательный голос преподавателя. — Сегодня у нас практическое занятие по теме «Низшие оборотни — волколаки». Смотрите внимательно и запоминайте, на экзамене никому поблажек не будет.
— Да было бы на что пялиться! — отвечаю скучающим голосом.
То есть Мэт отвечает. Как интересно — два сознания рядом.
— Еще я на собачьи свадьбы не любовался! — хихикает братец. — Лучше бы вы нас на гладиаторские бои сводили! Вот там я понимаю — экшен, а тут фигня сплошная. И что самое паршивое, на нормальную драку посмотреть несовершеннолетнему только со взрослым родственником можно. А у меня предки свалили неизвестно насколько, а сеструха — маг Жизни! Эту троллеву пацифистку на конкретное развлекалово и пряником не заманишь!
Ах вот оно как! Мстительно ухмыляюсь. Это я, значит, троллева пацифистка? Ох, кто-то у меня огребет сейчас! Только кино досмотрю…
— Мэт, прекрати ныть! — обрывает братцевы рассуждения преподаватель. — Тем более не по теме. Ученики, посмотрите вниз! Перед вами волколаки. Как я вам уже говорил, низшие оборотни живут стаями наподобие волчьих. Иерархия и взаимоотношения в коллективе…
— Подумаешь, задачка для даунов! — братец лениво переводит взгляд вниз. — Стая волколаков, около двадцати взрослых особей. Хм…
В мозгу быстрой вереницей вспыхивают подробности внешнего вида членов стаи. Мэт анализирует! Первый раз изнутри наблюдаю за чужим мыслительным процессом.
— Доминантной пары нет, — выдает юное дарование. — Причем стая лишилась ее совсем недавно. Несчастный случай?
Еще раз скоростное прокручивание в голове каких-то обрывков, деталей, ощущений.
— Похоже на несчастный случай, — заключает Мэт с легкой долей неуверенности, — но утверждать не буду. Возможно, целенаправленное уничтожение, замаскированное под естественную гибель. Впрочем, у нас тут занятие не по криминалистике вроде?
Братец довольно хихикает и, еще раз оглядев сидящих внизу оборотней, добавляет уверенно:
— А насчет всего остального… Все оборотни внизу братья и сестры из разных пометов одной пары. Вон та самочка справа претендует после гибели родителей на звание альфа-особи и теперь выбирает самца из пришлых. Сейчас эти блохастые кобели за нее драться будут. Скукотень, одним словом.
— Мэт, — слышу в голове рассерженный шепот преподавателя, — я понимаю, что ты по знаниям и умениям опережаешь группу на несколько лет. Но я тебя прошу… Ты же знаешь, у меня к тебе особое отношение, но, пожалуйста, посиди тихо. Тут не все вундеркинды.
— Да я чего? Я ничего, — виновато отвечает юное дарование. — Молчу, короче.
— Ученики! — преподаватель продолжает. — Внимательно запоминайте детали поведения альфа-особи! Шерсть на загривке, клыки, хвост поднят. Да-да, на экзамене вы мне все это должны продемонстрировать! И в разных ситуациях!
— Елкин дрын, тоска зеленая, — слышу внутренний диалог братца с самим собой. — А я с утра даже не похавал нормально. Клыки у них… Тут бы чего на клык кинуть, то есть на клюв. — Мэт озирается вокруг. — Опаньки! Дупло! Ух ты! А в дупле орешки — красота! Кто-то заныкал с осени и забыл. Круть!
Быстро переступая птичьими тонкими лапками, подбирается к дуплу.
— Опупеть! Здоровые орехи-то! Этим клювом не расколоть. Ничего, сейчас я в белочку…
Вжихх! Мир вокруг закручивается, скатываясь в рулон, словно полотно. Метаморфоза! Падаю! То есть Мэт падает на ветку четырьмя когтистыми лапами. Тьфу ты! Какой тоненький сучок-то…
Хрясь! С противным скрипом ломается ветка. Щур-р-р! Испуганной стайкой вспархивают маги-зарянки.
Бамс! Наши с братом два сознания в одном, облаченные в волчью шкуру, с грохотом шлепаются вниз.
— Гоблинский компот! — удивленно восклицает Мэт. — Это я что, в волка перекинулся? Совсем задурили голову своими волколаками!
О-о-о! Чувствую предательский холодок в груди. Вот это влипли! Прямо передо мной… перед Мэтом — здоровенный самец-оборотень. И… Да понимаю я, что волколаки — кровавые монстры, сволочи, подлые убийцы! Но до чего все-таки хорош этот экземпляр именно в зверином облике… Если отбросить грязную, больную человеческую составляющую.
Красавец! Молодой, но уже вошедший в силу. Густой серебристый мех — шерстинка к шерстинке — блестит на солнышке, зубы — идеальный белоснежный ряд, глаза — теплый золотистый янтарь, а взгляд, спокойный и уверенный, — взгляд прирожденного лидера.
«Это что еще за щенок-переросток? — слышу недоуменные мысли оборотня. — Прямо с неба свалился».
Взрослый волк задумчиво нюхает воздух, с интересом рассматривая Мэта, словно редкостную диковинку.
— Слушай, малыш, — снисходительно произносит будущий вожак, — беги отсюда, пока цел, здесь взрослые игры.
«Мэт, Мэт, — в голове взволнованный шепот преподавателя, — соберись! Резкий прыжок в сторону — и быстро перекидывайся в птицу».
— Это кто тут малыш? — грозно скалит зубы братец, с хриплым рыком поднимая шерсть на загривке. — Ты что, мопс недоделанный? Я тебе сейчас устрою взрослые игры! Да в моем роду семь поколений боевых магов! И чтоб я шавку облезлую испугался!
«Ай! Ой! Мамочки! Что он творит!» — В мозгу целый хор испуганных голосов магов-учеников.
«Ну братец, ну оболтус! Совсем одурел! Это же надо — с взрослым оборотнем драться! Хотя… — произношу мысленно, чтоб Мэт не услышал. — Я и сама, если честно, не лучше. Но у меня выхода не было! Я детей спасала! А тут же — исключительно по глупости! Обиделся, что малышом назвали».
Подростковый максимализм. Ох, надеру я уши кое-кому! А за гадкие обзывалочки меня, красивой, еще и подзатыльник влеплю! Но… в глубине души я этого балбеса понимаю. В нашем роду и впрямь никто с поля боя не бегал. Или у меня тоже этот… максимализм не до конца выветрился?
— Ты не пахнешь взрослым, — удивленно произносит волколак. — Но если тебе так неймется… — Красавец-оборотень принимает боевую стойку. — Альфа-самец готов к поединку с равным!
Несколько минут противники медленно кружат по поляне, изучая друг друга. Взгляд — глаза в глаза, клыки оскалены, шерсть топорщится, словно колючки у дикобраза. А Мэт действительно талантливый маг-метаморф! Вот в жизни не поверю, что этот дурень малолетний не боится. Хотя внешний вид излучает только гордую спокойную уверенность. И даже запах — ни нотки страха, ни миллиграмма растерянности. Доминирование. Альфа-особь. Вожак.
Взгляд взрослого оборотня медленно меняется: снисходительность в нем сменяется удивлением, приправленным даже толикой уважения к противнику. И вдруг… Время остановилось. В глазах волколака… Напряжение? Готовность? Зверь замирает…
Шур-р-р! Быстрая тень в воздухе! Прыжок! Точное красивое движение! Мощные лапы со всего разгона и… на пустое место. Братец, интуитивно угадав маневр, молнией отлетает в сторону. В зубах у взрослого волка только смачный клок буроватой шерсти.
Хи-хи! А как ни крути, у меня реакция получше будет! Я в своем поединке с вожаком от первого удара всухую уклонилась! Ни шерстинки не потеряла!
О-о-о! А это еще что? Мэт, на мгновение сжавшись в тугой комок и резко распрямившись, летит ввысь и, перевернувшись в полете, точно приземляется на спину противнику, вцепляясь зубами в загривок. Ни тролля себе… Это уже не драка оборотней! Тут акробатика какая-то! Дает братец… Альфа-оборотень с грозным рыком мотает головой, пытаясь сбросить обнаглевшего врага или, извернувшись, ухватить за бок. Нет! Пока не выходит… Шмяк! Земля уплывает, улетает, падает куда-то в сторону. Быстрая карусель образов мелькает перед глазами: небо, деревья, молодая весенняя трава, колючки… И снова небо! Голубое, безмятежно-весеннее.
Мы… Точнее, Мэт с волколаком катаются по земле, сцепившись в единый злобный хрипящий клубок. Шерсть во все стороны! У-у-у! Не только шерсть… Больно! Смысл выражения — «выдрать с мясом»… Слезы. Плевать! Хр-р-р! Мерзкий звук рвущейся кожи. Мэт, зацепив клыком, оставляет длинную глубокую царапину на передней лапе противника. Солено-сладкий, горячий вкус крови. И запахи — наплывают, заполняют ноздри, растворяются друг в друге: нагретой земли, сочной зелени, волчьей шерсти с привкусом прошлогодней хвои и бесшабашного молодого азарта.
Ох, хрен еловый! Вот что значит — волчья драка! Настоящая! А со мной тогда, оказывается, вожак просто играл, даже почти нежничал. Но… То, что сейчас, — оно, конечно, всерьез, но тоже еще не в полную силу, не на пределе возможностей, не насмерть. Просто спор двух молодых самцов. Жестокий — да, но ненависти в нем нет. Так же, как и неукротимой жажды убийства. Интересно! Похоже, я начинаю что-то понимать. Нет, это другое знание. Не магическое.
Бамс! Ой! Дрындец! Задумалась, бестолочь! Или это Мэт задумался? Философская семейка, тролль подери! Только искры из глаз полетели! Оу-у-у! Обо что это нас с братцем так приложили? Ох-ох-ох… об дерево, кажется. Резкий переворот, здоровенная волчья туша наваливается сверху. Тяжесть, быстрое обжигающее дыхание возле самого уха. Острые белоснежные клыки тянутся к горлу. Ближе, еще ближе… В животном мире все имеет вкус и запах: страх и отчаяние, воля и решимость, юность и беспечность, риск и азарт. Вкус победы… Он чем-то сродни глотку молодого виноградного вина — и сладко, и горчит немного, и в голове радостный шум. Только пьем этот волшебный напиток сейчас не мы. Хотя…
— Охамел, пудель цирковой! — шумно возмущается магическое дарование. — Никак совсем страх потерял?
Странный братец какой-то… Зубы волколака вот-вот сомкнутся на нашей с Мэтом шее. Во всем облике оборотня разлито искреннее торжество победителя. Чего ему бояться?
— Я честно — не хотел, — обиженно продолжает младший отпрыск. — Но ты же, елки зеленые, сам нарываешься!
Пш-ш-ш! Маленькая вспышка! Приятное тепло в кончиках пальцев. Ух ты! Настоящие родные пальцы! А Мэт и впрямь вундеркинд! Частичная трансформация! Да такое даже среди преподов умеют единицы!
Братец несколько раз сжимает пальцы в кулак, разминая и… «Получай!» — мысленно хохочет без пяти минут великий маг. Хлоп! Прямо в лоб! «Воздушный кулак», примитивное ученическое заклинание. Зато — сразу четырехкратное! А вот просто так, с лету! Красиво!
Ш-ш-ш… Бам! Несостоявшийся вожак стаи кубарем отлетает на несколько метров. В его глазах… Нет, для этого состояния и слов не подобрать!
— Понравилось? — ехидничает братец. — А это тебе для согрева!
В сторону несчастного альфа-оборотня мчится целая стайка крученых фаерболов.
— Хи-хи! — веселится подросток. — Хороша подача! Этот сет явно за нами!
Бедный волк катается по земле, сбивая яркое магическое пламя. Жалкий он… поникший, обгоревшая шерсть торчит грязными клочьями, хвост поджат. А ведь какой был красавец!
И все-таки Мэт — не я. Этот малолетний оболтус умеет быть жестоким.
«Здравствуй, герой! — в голове звучит кокетливый девичий голосок. — Ты такой… — томный вздох, — смелый, решительный, мужественный».
Тьфу ты! Мысленно морщусь. Это же поединок за самку был. Вылезла, кошка драная! Или собака? Это что, она к моему маленькому братику пристает? Обнаглела, блохастая! Он же еще ребенок!
— Ах, — игриво смотрит на Мэта молодая самочка, — я думала, что с этим волчарой никто не справится. Он же четырех претендентов победил. А ты, ты… — Юная волчица сладко облизывается. — А фейерверк в мою честь просто покорил. Это так заводит.
Ва-а-у-у-у! В голове обалдевшего братца бешеным вихрем проносятся обрывки мыслей: «Она намекает на… это?! Кле-о-о-во!!! Давно пора того… попробовать, а то друганы уже все уши прожужжали! Сча мы… быстренько… упс… — Мэт, тряхнув головой, оглядывает „приз“. — Ой, какая-то она… не особо. Тощая, лапы кривоватые, шерсть линялая. Меня же вся группа засмеет! Бр-р-р! Ну и вонь! И зубы не чистит! И вообще для первого раза… человека хотя бы».
Мэт, заскочив за дерево, быстро перекидывается в птичку.
— Чао, бэби! Я позвоню. Может быть.
А-ха-ха! Беззвучно хохочу. Генетика на самом деле великая наука! Потому что… Да! В нашем знаменитом роду с поля боя и впрямь никто не бегал. А вот из-под венца… случалось. Что поделать — историю не перепишешь. Братец в птичьем облике делает почетный круг над поляной и вдруг…
Из кустов медленной размеренной походкой выходит матерый оборотень. А-а-а! Вздрагиваю. Сердце, пропустив пару ударов, испуганно несется вскачь. Выбросив из сознания все глупости, наконец-то оцениваю картину внизу собственным взрослым взглядом. Вот это да! Ведь это же именно та стая волколаков, которая вчера… которой уже нет. И волчица — та самая, будущая мать несчастных щенков. И самец… Да, это он!
— Здравствуй, красотка! — небрежно обращается матерый оборотень к несостоявшейся невесте Мэта. — Раз других претендентов нет, стая будет моей.
Ах вот как! Оказывается, мой знакомец стал вожаком. Чужими руками! Или клыками? Что же — неудивительно. Он же сам сказал, что был рожден человеком.

— Мэт, паршивец! — Быстро хлопаю ресницами, заново привыкая к уютной обстановке родительской усадьбы. — У меня же из-за тебя седые волосы появятся на сто лет раньше положенного. — И вдруг замираю, пораженная пришедшей на ум догадкой. — Погоди, этот оборотень… Он же тебя цапанул, раза три даже! Вирус попал в кровь… — поднимаю на братца испуганные глаза. — У тебя что, была неконтролируемая трансформация?!
— Конечно, была, — довольно хихикает юное дарование. — Я же говорил, что препод чуть в штаны не наложил. Нянчился тут со мной целую ночь. Для него же это — дрындец! Да если бы ректор узнал! А если бы предки, то вообще — дрова!
— Мэт, я не могу назвать твое поведение достойным.
— Я же не специально, — обиженно сопит брат. — А раз так вышло, что мне — убегать, поджав хвост? Я, может, честь нашей семьи защищал!
Хм… Растерянно тру лоб. Может, оно и так. Но как-то…
— А преподу я сразу сказал, чтоб не парился. Что со мной такая фигня уже седьмой раз — не привыкать.
— Что-о-о?!! Семь раз?! Мэт, ты… да я тебя… ужас…
Закрываю лицо руками.
— Эх! Ты такая же клуша, как предки! С тобой даже поговорить нормально нельзя, сразу в панику ударяешься! Вот Адриан — другое дело!
— Та-а-ак! — заявляю зловещим тоном, удобнее устраиваясь на диванчике. — Пожалуй, я выпью еще кофе. А ты мне в это время расскажешь про Адриана. Да-да! Честно и подробно. И попробуй что-то утаить… — Делаю страшные глаза. — У меня как раз лежит пачка твоих счетов на подпись… Слукавишь — не видать тебе ни новой сбруи для лошадок, ни реактивов для опытов, ни… В общем — ты меня понял!

ГЛАВА 5

Сделав глоток ароматного горячего напитка, выжидающе смотрю на брата:
— Я тебя слушаю.
— Да что там рассказывать? — Мэт небрежно откидывает со лба косую челку. — Я же говорил, Адриан попросил меня потренировать лошадок. Понятно, я от такого предложения ни за что не откажусь… — Юное дарование мечтательно поднимает глаза к потолку. — В Ордене конюшни — зашибись! Кого там только нет! И чистокровные южные скакуны, и лошадки знаменитой породы, выведенной преподавательницей магии Жизни, даже есть пара полукровок от дикого магического коня… Во я там оторвался! Я к ним два месяца приходил почти каждый день. Мы с Адрианом, считай, вдвоем всю работу сделали. Он лошадей просто отлично чувствует. Я даже, признаюсь, ауру его на всякий случай глянул, вдруг у парня в предках эльфы или друиды.
— И как? — интересуюсь я, откусывая миндальное печенье. Ответ я, естественно, знаю, но на всякий случай…
— Да никак, — пожимает плечами братец. — То есть Адриан — человек стопроцентный, просто у него способности. А у меня зато не просто способности! Я вообще гений! Да этот принц, когда понял, что я могу… у него челюсть отпала! Он же ко мне пристал как банный лист. Даже в гости сам напросился.
Хм… Машинально накручиваю на палец локон. Бр-р-р! Дурацкая привычка! А братец-то, похоже, не сочиняет. Они действительно общались с драгоценным два месяца подряд. Мало того — милый у нас в гостях был! И хоть бы словом, наглец, обмолвился… Подозрительно все это, очень подозрительно.
— И о чем вы разговаривали, — тщательно подбираю слова, стараясь деликатно выведать нужную информацию, — во время визита принца? Неужели только о лошадях?
— Во время какого из них? Но вообще, о разном… — И, хитро сверкнув глазами, продолжает: — Обычные мужские разговоры: о лошадях, боях, женщинах.
Вдруг, перехватив мой взгляд, Мэт радостно сообщает:
— Между прочим, Адриан, как и я, фанатеет от Джека Стального Черепа.
С безумным видом запихиваю в рот сразу несколько печенюшек. Жую. Залпом выпиваю кофе. О! На этот раз братец расстарался — настоящий заварил! Зачерпнув ложечкой гущу, закусываю. Тьфу! Это же на ней гадать нужно было! Ы-ы-ых!
— Мэт, — интересуюсь с видом деревенской дурочки, — а этот… Череп, он кто?
— Систер, ты что, с луны? — презрительно щурится братец. — Джек — чемпион гладиаторов. Я же тебе про него рассказывал тысячу раз.
Опупеть! Без сил откидываюсь на диван. Милый, оказывается, шляется в нашу центральную усадьбу, как к себе домой, с моим братом-подростком от гладиаторов фанатеет. Такое ощущение, что это два каких-то совершенно разных Адриана!
— Да это все фигня. — Мэт небрежным движением отправляет поднос с пустыми чашками на кухню. — Вот как-то раз мы с Адрианом вообще конкретно забухали.
А вот это конец. Полный занавес. Гневно сверкаю глазами. Ну, драгоценный, ну, гаденыш! Убью! Тяжело вздыхаю. Понятно, не убью, я же маг Жизни все-таки, но то, что милого ждет серьезная и неприятная беседа, — гарантирую. И, боюсь, она станет последней. Да как можно! Адриан что, вообще без мозгов? Мэт — подросток, у него сейчас магический резерв формируется. Ему же спиртное нежелательно и даже опасно! Да уж, красавец! Мало того что неизвестно для каких целей в доверие к нашей семье втирается, так еще и ничем не брезгует!
— И что вы пили? — убитым голосом интересуюсь я, с ужасом представляя батарею пустых бутылок из-под гномьего коньяка или даже жуткого гоблинского самогона и Мэта с Адрианом в состоянии, близком, скорее, к флоре, чем к фауне.
Братец неожиданно заливается краской и после нескольких минут напряженного молчания все-таки выдает:
— Друидовский сидр.
— Что? — Чувствую, как мои глаза становятся похожими на две тарелки. Летающие. Инопланетные. В диком приступе смеха утыкаюсь в плюшевую обивку диванчика. У-ха-ха! Молодцы! Уели дурочку наивную! А я, глупая, уж невесть что подумала.
Вытираю непрошеные слезы. Сидр вообще напиток слабоалкогольный, а уж друидовский… У друидов этим словом называется чистый яблочный сок, настоянный на травах. Да его не то что подросткам, маленьким детям и беременным женщинам употреблять разрешается. И даже, хи-хи, рекомендуется! Забухали они! Ох, держите меня трое!
— Что ж, если так, — заявляю торжественным тоном, перестав хохотать, — то можете пьянствовать хоть каждый день. Да я по возвращении домой для тебя целую бочку этого компо… то есть крутого пойла выпишу.
— Не издевайся. Тебе хорошо, ты совершеннолетняя. А этот гад Адриан… — Мэт обиженно вздыхает. — Он как-то так внимательно посмотрел на мои руки… И сказал, чтобы я сам в таверну сходил! Представляешь?
Хи-хи! С трудом сдерживаю ехидную улыбку. Конечно, представляю! Более того — знаю! Наш доблестный ректор еще во времена моей учебы добился у совета специального распоряжения, по которому магам без кольца выпускника спиртное продавать запрещалось под страхом смерти! Какие тут, оказывается, чудеса творятся! А я и не в курсе. И милый… умен, паршивец. Хотя пока неизвестно, какую игру он затеял, но ведет себя Адриан достойно. Кстати, насчет кольца… Что-то крутится в голове, но никак не вспомню. Ладно, об этом позже.
— Послушай, Мэт, — серьезно смотрю на юное дарование, — у нас книги по волколакам в библиотеке или в хранилище?
— По оборотням все более-менее стоящее у меня в комнате, — удивленно отвечает братец. — А что именно тебя интересует? Там целый шкаф — неделю рыться можно.
— Мне нужна информация о щенках, — формулирую ответ. — Детеныши волколаков. Маленькие. До первой крови.
— Хм… Это нужно смотреть, выбирать. Погоди, сейчас попробую что-нибудь найти. — И с неприкрытым любопытством заглядывает в глаза: — Лика, а тебе зачем?
— Потом расскажу, — небрежно отмахиваюсь я, — ты, главное, подбери литературу. — Поправив прическу, с царственным видом поднимаюсь с диванчика. — Я буду ждать в библиотеке!

Родительская библиотека. О, это нечто! Тронный зал магии! Дворец знаний! Храм мысли!
Каждый раз, попадая сюда, замираю в священном трепете. Сколько здесь идей, мнений, советов, теоретических изысканий и практических исследований. Да все эти фолианты и за магическую жизнь не перечитать!
Вот оно — истинное богатство моего рода. А золото и драгоценные камни — это так, бесполезные побрякушки. Хотя у магов и не бывает просто побрякушек.
Хитро улыбаюсь. А братишку я правильно отослала — книжку по оборотням искать. Пусть постарается, бездельник, для родной сестры. А я пока тихонечко семейную летопись гляну — очень уж интересно, откуда у Адриана изумрудное колечко из моего комплекта. Сплетаю в воздухе нужное заклинание и, закрыв глаза, радостно прислушиваюсь.
Книги, они как люди, у каждой свой голос. Словно гуляешь в воскресный день по оживленным улочкам большого города и со всех сторон слышится речь: эмоциональная и задумчивая, вежливая и напористая; увесистые тома спорят между собой, соглашаются, обсуждают другие книги, что-то доказывают или, наоборот, в чем-то убеждаются. И все эти голоса — мужские и женские, молодые и старые, говорящие на языках разных стран и миров, все они хотят донести до тебя свои знания. Мысленно вызываю образ летописи нашего рода. Все остальные книги в библиотеке деликатно умолкают, лишь из дальнего шкафа приходит ответ на древнем языке. Естественно, мой род происходит от Древних, как и все королевские магические династии. Нет, их не так много. Всего три, наша вторая по значимости.
Задумчиво рисую пальцем руну перемещения. Нужный том мягко ложится на старинный письменный стол. Что ж, сейчас все будет ясно. Бережно листаю пожелтевшие от времени страницы. Впрочем, это уже новая летопись. Один из моих не таких уж и далеких предков постарался — аккуратно переписал древние свитки и переплел в толстенный фолиант, снабдив его копиями портретов из фамильной галереи, изображением важнейших событий из жизни рода, зарисовками оружия и семейных реликвий. А вот и мой любимый комплектик. Внимательно разглядываю портрет величественной дамы в старинном платье. Прабабушка, а на ней — дорогие сердцу изумруды. Хм… А ведь и действительно, раньше набор украшений состоял из пяти вещиц: подвеска, серьги и заколка — те, что у меня; колечко, которое я видела у Адриана; а кроме того, существует еще изящный витой браслетик-змейка. Интересно, где он сейчас?
Стоп! Поднимаю вверх указательный палец. Гретта говорила, что у Адриана было два семейных амулета. И если я правильно расшифровала случайно подсмотренную у милого мысль про девочку, выманившую украшение… Значит, у него осталось только колечко. А браслетик уплыл в неизвестном направлении. Отлично, уже немного прояснилось. А теперь поищу более подробное описание вещиц из комплекта. Снова вызываю из книжного многоголосья требуемый фолиант — справочник по семейным драгоценностям.
Точно! Я ведь уже листала эту книгу в день моего совершеннолетия! Застенчиво улыбаюсь. Магическая печать, поздравления, семейный банкет — столько впечатлений, что я толком ничего из прочитанного и не помню. Древние и магия Жизни. Больше ничего на ум не приходит.
Да уж, так только я могу! Два года носить талисман и не изучить его возможности! Ничего, сейчас будем ликвидировать пробелы в знаниях. Решительно открываю справочник на нужной странице.
Изумрудный комплект «Сладость жизни». Хи-хи! Более подходящего названия для моего амулета и придумать нельзя! Я маг Жизни, а сладкое… С хитрым видом щелкаю пальцами. Пока Мэт листает книги о волколаках, я миндальное печенье догрызу. Тяжело вздыхаю. Ладно, так и быть, парочку печенюшек оставлю подрастающему поколению… А вообще-то я ему абрикосовый джем притащила! Итак…
В украшениях, созданных старинными умельцами, заключено три слоя магии. Первый, самый слабый, действует сразу, стоит лишь надеть украшение. Ого! В каждой вещице собственное заклинание. Неплохо… Но при этом… Ни тролля себе! С восхищением прикасаюсь к изумрудной подвеске на шее. Каждый из предметов еще можно специальным образом активировать, тогда он станет не просто магической вещицей, а мощным артефактом! А если собрать вместе все пять украшений, находящихся в полной силе… С обалдевшим видом несколько раз перечитываю последний абзац. Да, все верно. Можно просить у Высших исполнить любое желание. Только одно. Но… Любое! Мамочки, вот это зелененькие побрякушечки!
А теперь самое главное — подробное описание свойств каждой вещицы и ритуала, приводящего в действие скрытый магический механизм. С нетерпеливым предвкушением перелистываю страницу…
Чего?!! Какой еще «Рубиновый восторг»?!!
С надеждой тереблю последний лист пальцами. Эх, толщина обычная, не склеились. Зато у корешка нащупываю крошечные обрывки бумаги. Так и есть — страницы с самой важной информацией безжалостно вырваны. Миленько… Стоп! Точно! Ведь тогда, в праздник моего совершеннолетия, я сразу открыла справочник на этом месте, мне же не терпелось узнать возможности комплекта. И такое разочарование.
Усердно тру лоб ладошкой.
Ничего! Теперь я все буду делать по уму. Еще раз внимательно перечитываю сохранившийся текст. Да! Вот важный момент! Этот комплект женский, но использовать магические свойства, заключенные в нем, может и мужчина. И еще — ни одну вещицу из набора нельзя украсть или отобрать силой, а только подарить или передать по наследству. Значит…
В задумчивости прикладываю руки к вискам. Судя по всему — комплект разделен еще во времена моей прабабушки. Раз мы с милым не родственники, значит, вариант один. Да, в нашей династии обожают красивые жесты! Кто-то из прародителей, видать, расщедрился на подарок! А чтоб подумать, что потомкам может понадобиться весь комплект целиком…
Смущенно хлопаю ресницами. Есть у меня желание для Высших сил, есть! Я же как-никак замуж собралась. Человеческая жизнь коротка, а вот жизнь мага… Да-да! Нужно только собрать всю «Сладость жизни» воедино! А инструкцию по использованию поищем. В школе магии большая библиотека, у нас в хранилище множество старинных свитков, в крайнем случае, к совету магов можно обратиться.
Что ж, задача первая — найти девочку и любыми способами выпросить у нее браслет. Если нужно — и половину сокровищницы отдам! Не жалко! А колечко, что у милого… Принимаю загадочный вид. И чем не свадебный подарок?
Решительно захлопнув справочник, радостно потираю руки:
— Так и знай, Адрианчик! Никуда ты от меня не денешься! Я не я буду, если твое колечко не окажется на моем пальчике! — Изображаю грозный вид. — Ты даже не представляешь, что я с тобой ради этого сделаю!
Ой! Испуганно прикрываю рот ладошкой! Совсем на радостях сдурела! Такие вещи вслух произношу! А если Мэт услышит? А впрочем… Небрежно машу рукой. Так и так братец скоро обо всем узнает. Да и нет его тут.
Хотя, по-хорошему, пора бы уже ему и объявиться. Он там что, книги о низших оборотнях наизусть учит? Резко встаю из-за стола. Пойду поищу оболтуса малолетнего.

Младший отпрыск пребывает в моей комнате.
Возмущенно фыркаю. Нет, ну он нормальный, а? Так бы я его в библиотеке до вечера прождала. Мэт, завалившись на мой диван, с упоением читает какую-то иномирскую книжку в разноцветном переплете. И, видно, настолько поглощен сюжетом, что ничего вокруг не замечает. Обалдеть! Глазищи горят, губами причмокивает, страницы одну за одной перелистывает. Даже не заметил, как я вошла!
— Мэт, — заявляю недовольным голосом, — мы же договорились, что ты отберешь книги о волколаках и принесешь в библиотеку.
— Да? — переспрашивает братец, не отрываясь от чтения. — А я подумал, что к тебе в комнату. А книжки — вон они, притащил. Но ты погоди, я тебе кое-что получше подгоню.
Машинально обернувшись, смотрю на стол. И впрямь! Огромная стопка толстенных рукописных томов. Некоторые такие ветхие, что вот-вот рассыплются. Эх, и как я это богатство домой потащу? Думала же еще по магазинчикам пробежаться, раз в столицу попала.
— Класс! — перевернув последнюю страницу, восхищается братец. — Зачетное чтиво! И, главное, все правда. — И протягивает мне яркую книжицу. — Почитай, не пожалеешь! Списано с нашего мира, причем очень подробно и достоверно. Тут есть все, что тебе нужно: и про волколаков, и про волчат, и ритуалы описаны с максимальной точностью. — Он лукаво улыбается. — Но все-таки это не справочник, а художественная литература! Остросюжетное фэнтези про оборотней. Здесь и драки, и интриги, и специально для вас, девушек, про волчью любовь.
Задумчиво беру в руки иномирское издание. И впрямь фэнтези. «Вожак волколаков», твердый переплет.
— Мэт, — удивленно смотрю на младшенького, — а откуда иномирцы знают про наших оборотней?
— Я думаю, это не иномирцы. — Брат, сладко потянувшись, возвращается в сидячее положение. — Скорее всего, кто-то из наших развлекается. Может, даже и маг. Хотя и эльф вполне способен. Я в аэропорту прикупил, чтоб в самолете почитать. Думал, очередная иномирская фигня. А потом… — Он посылает мне восхищенный взгляд. — Зачитался! Да там, кроме всего прочего, подробно описаны методы борьбы с волколаками, а в конце — краткое описание самых выдающихся оборотней нашего мира. Даже с иллюстрациями!
— В самолете? — ревниво переспрашиваю я, присаживаясь на мягкий пуфик. — Ты летал на самолете?
— А то! Предки меня на недельку на острова вывозили. Чтобы я отдохнул и набрался сил: дайвинг, скутеры, квадроциклы.
Ах вот оно, значит, как! Обиженно надуваю губки. Папочка с мамочкой совершенно сыночка забаловали! В край! Ладно… Будет и на моей улице праздник! Вот как махнем с милым в свадебное путешествие! На месяц! И тут… Неясная мысль, что беспокоила меня уже несколько часов, вдруг сама собой формулируется в вопрос.
— Мэт, — быстро произношу я, удивляясь собственной бестактности, — ты сказал, вы с Адрианом обсуждали женщин… Это он что, тебе о своих похождениях рассказывал?
— Адриан? Да нет, он вроде ничего… Да и вообще… Подумай, что может рассказать человек из нашего мира? Этот выходец из темного средневековья? Естественно, это я его просвещал.
— Ты?! — вытаращив глаза, смотрю на брата. — Но ты же… у тебя же… еще ничего не было?
— Лика, — помолчав минуту, как-то слишком спокойно произносит Мэт, — я давал браслет, чтобы ты бой посмотрела, а не копалась в моих мыслях. И, думаю, ты слышала о праве на неприкосновенность личной жизни? Или, может, тебе, как целителю, еще про врачебную тайну объяснить?
Все. Добил. Предательский румянец заливает меня с головы до ног. Уткнувшись взглядом в пол, дрожащим голосом бормочу какие-то извинения. Да уж…
— Систер, да не парься ты! — весело смеется братец. — Что я — лох какой? Я уже взрослый и все понимаю. Да и вообще… — Мэт принимает загадочный вид. — Я у предков еще на зимних каникулах весь интернет облазил и канальчик на спутнике один ломанул, так что…
Мамочки! Со стоном хватаюсь за голову. И за что мне такое счастье? Я же понятия не имею, как правильно воспитывать подростка в… э-э-э… этой сфере, короче! А ведь я его официальный опекун! У папочки, елкин дрын, одна наука на уме, а что сын вырос, он не замечает! Вот это я влипла.
— Мэт, а как Адриан отреагировал на твои… просветительские беседы?
— Адриан? — переспрашивает братец. — Вначале он как-то морщился. Но ты что, думаешь, я не нашел, чем его удивить?
Попробовав представить то, чем теоретически можно удивить драгоценного, густо краснею. Да уж, самое время и мне, как Мэт говорит, на мороз падать! Но раз я несу ответственность за малолетнего балбеса, то для принятия решения нужно обладать полной информацией. Собрав в кулак мужество и мысленно приготовившись к худшему, ласковым голосом уточняю:
— И чем нынче наследники королевской династии магов удивляют человеческих принцев?
Мэт глубокомысленно подпирает щеку рукой.
— Да я много о чем ему рассказывал: о самолетах, космических кораблях, ядерных боеголовках… И о сексуальной революции, виагре, секс-шопах и открытиях в области контрацепции. А насчет последнего, чтоб этот дикарь не сомневался, я привел его сюда и ткнул носом в твою иномирскую медицинскую энциклопедию. Благо, там очень подробные иллюстрации.
Что?!! Тихонечко всхлипнув, прикладываю ладонь ко лбу. Адриан и в моей комнате побывал? Лихорадочно оглядываюсь вокруг: стол, два книжных шкафа, диванчик, кресла, гербарии, цветы, мой портрет на стене, миниатюрки, на которых я еще совсем ребенок, пара мягких игрушек… Да, мой рабочий кабинет, точнее, комната для занятий. Хи-хи, спасибо братику, что он хоть милого ко мне в спальню не привел. Хотя насчет спальни драгоценный и сам постарался.
В волнении барабаню пальцами по гладкой поверхности письменного стола и тут… Яркая вспышка. Мэт точно так же, как сейчас, сидит, небрежно развалившись на диванчике. А милый…

ГЛАВА 6

— Понятно, — коротко бросает Адриан, захлопывая мой медицинский справочник и аккуратно возвращая его на полку. После чего, подойдя к моему портрету, несколько минут задумчиво разглядывает меня-выпускницу. — Твоя сестра? Красивая…
— А то, — гордо заявляет братец. — Да она не только красивая, она еще и умная!
— Интересные книги она у тебя читает, — немного растерянно произносит милый.
— Ха! — Мэт небрежно отправляет в рот кусочек шоколадного печенья. — Не просто читает — она в этом профессионал!
— А у нее есть, — Адриан, обернувшись, с интересом заглядывает в глаза собеседнику, — официальный претендент…
— Ой! — Мэт картинно машет рукой. — У нее этих претендентов… не пересчитать!
— Вот как. — Милый, сев в кресло, тоже берет из вазочки печенье. — Еще интереснее.
— А ты думал, — подмигивает ему братец. — Да по ней полкурса сохнет, а препод по боевой магии так и вообще… И она сначала со всеми такая ласковая, добрая, а потом та-а-акое вытворяет! Да от нее все горькими слезами рыдают. Маги в смысле. А на людях систер вообще эксперименты проводит! Так что… Не будь Лика моей сестрой, я бы обходил ее десятой дорогой.
Что-о-о-о!!!
Помахав перед глазами рукой, выныриваю-выскакиваю из видения.
— Мэт!!! — окидываю малолетнего наглеца убийственным взглядом. — Потрудись, пожалуйста, объяснить мне, что за бредни я только что услышала?!
— А это все правда. И про полкурса, и про препода. И то, что тебе все пофигу: сначала улыбаешься, а потом — Мороз Иваныч.
— Да?! — машинально шарю рукой по столу, ища, чем бы запустить в гаденыша. — Не замечала я, если честно, чтобы кто-то ко мне по-особенному относился! И нормально я со всеми общаюсь — вежливо! А эксперименты на людях — это тоже правда?!
— Ага. Ты же говорила, что разделила пациентов на две группы: одних лечишь только магией, а других — травами, а результаты потом сравниваешь. — Нахаленок победно улыбается. — Вот видишь, я ни капли не соврал. Просто немного по-другому расставил факты. Прикольно же вышло, скажи?
— Так, Мэт… — тяжело вздыхаю я. — Я, конечно, ни тролля не смыслю в этой вашей иномирской педагогике и психологии подросткового возраста. И, наверное, я тоже средневековая дикарка, но, — решительно поднявшись с пуфика, быстрым шагом подхожу к малолетнему родственнику, — но твое поведение заслуживает хорошей порки. И я тебе ее сейчас организую!
— По-о-одумаешь, звездища! А ты меня сначала поймай!
Чир-рик! Ширх! Быстрый взмах буроватых крылышек. С диванчика с нахальным видом впархивает самый обыкновенный воробей. Ни за что бы от настоящего не отличила! Несмотря на злость, уважительно наклоняю голову. Ну, Мэт… силен, поганец! Практически мгновенная трансформация! Э-э-э… Что ж делать-то? В снежную кошку обернуться и попробовать поохотиться? Да я по сравнению с братцем метаморф никудышный — пока перекидываться буду, и след его простынет. Тут по-другому нужно! Быстро оглядываюсь вокруг. Щелк! Пальцы мгновенно выдают нужное заклинание.
Ш-ш-ш! Тонкая тюлевая занавеска накрывает воробья, словно сеть птицелова. Чики-чири! Слышу из-под ткани возмущенное чириканье. Хи-хи! А как он думал? Блим! Яркая вспышка света. Хрясь! Противный звук разрываемой ткани. Братец, превратившись в крысу, прогрызает здоровенную дырку. Эх, а как уютно было в моей комнате! И занавеска с обоями в тон… Решительно тряхнув волосами, отгоняю посторонние мысли. Потери после боя считают! Топ-топ-топ! Гадкий крысеныш семенит по полу, сейчас за шкаф нырнет, оттуда не выцарапаешь. Вж-ж-ж! Со стола слетает изящная плетеная корзинка, я в ней рукоделие раньше хранила. Ну да, я и рукоделие… А зато маг Жизни из меня неплохой! Шмяк! Корзинка накрывает хвостатого родственничка, словно колпаком. У-ха-ха! Получилось! Хлопаю в ладоши! Живая корзинка бегает по комнате, натыкаясь на мебель. Бам! Гре-у-у! Рев дикого кабана. Корзинка разлетается в клочья. Ой, все равно времени на вышивание нет. Бабах! Выбив дверь, грозное животное вылетает в коридор. Ах так, значит? Быстро скатываю в руке холодный шарик. Аж пальцы сделались деревянными. Дзынь! Пол в коридоре в мгновение ока превращается в зимний каток. Хи-хи! Ледяной покров четырехкратный заказывали? Шмяк! Жуткий вепрь, поскользнувшись, со всего маху въезжает в стену. Хлоп! Осенний натюрморт «Дары полей», холст, масло, тяжелая золоченая рама… Мамочку все равно эта картина раздражала — на ее взыскательный вкус овощи там неестественные. Что ж, теперь раздражать не будет! Хм… А братца-то хорошо приложило, как бы сотрясения не было. А! Радостно потираю руки! Потом вылечим!
Рисую в воздухе любимые руны жизни. Вокруг кабана вырастают буйные тропические лианы, опутывая его коконом, приклеивая листьями-мухоловками. То-то же! Не вырвется! Окидываю младшего ехидным взглядом. Братец пытается перекинуться в птицу — бьется, как в силке, в бабочку — прилипает, в тигра — а толку! — путы крепкие, не разорвать! Наконец, приняв настоящий облик, пробует сплести заклинание… Ну да, сейчас! Буйные растения мгновенно обвивают руки, сковывая каждый пальчик.
— Попался, пакостник! — довольным тоном произношу я. — А теперь получай по заслугам!
Хлясь! Гибкий прутик отламывается от моего живого гербария и, красиво рассекая воздух, приземляется… В общем, на очень важное для королевской особы место. Тронное, можно сказать.
— Это за твой брехливый язык!
Хлясь! Прутик повторяет движение.
— А это за идиотские выходки!
Хлясь!
— А это, — мстительно улыбаюсь, — за троллеву пацифистку!
Закончив воспитательный процесс, убираю все заклинания. Да уж… ну и погром! Устало прислонившись к стене, смотрю на брата, ожидая реакции. Обидится? Разозлится? Отомстит?
Мэт, аккуратно размяв затекшие пальцы и потерев шишку на лбу, поднимает взгляд. Мамочки! В полном изумлении задерживаю дыхание. Я ожидала чего угодно, но чтоб такое… В глазах светится искреннее уважение с примесью детского восторга.
— Прикинь, систер, — произносит братец доверительно, — меня папа за всю жизнь ни разу пальцем не тронул! Ученики в школе, даже старшие, все лохи по сравнению со мной. Да меня преподы и те боятся! А ты… — Мэт посылает мне взгляд, полный обожания. — Ты первая, кто в прямом смысле надрал мягкое место великому Мэту-метаморфу! Систер, ты теперь мой кумир! Я от тебя фанатею!
Ох, ни тролля себе… С обалдевшим видом чешу затылок. Никогда не думала, что заслужить авторитет у подростка можно таким, прямо скажем, оригинальным способом. А еще говорят, педагогика! Но если быть объективной… Внимательно смотрю на юное дарование. Характером-то оболтус не в маму с папой — мирных ученых-исследователей. В этом паршивце играет горячая кровь наших воинственных предков. Просто он мал еще, да и воспитан в роскоши и вседозволенности. В школе и дома только пылинки с братца сдувают: ах-ах, вундеркинд! А то, что Мэт к Адриану тянется, совсем неудивительно.
— А как же Джек Стальной Череп? — интересуюсь я. — Ты уже от него не фанатеешь?
— Череп — отстой! Ты в сто раз круче!
— Что ж, как знаешь. А то я хотела предложить на выходных сходить на гладиаторов глянуть.
— Ли-и-и-ка! Круть! — Мэт, в три прыжка преодолев расстояние между нами, с радостным воплем вешается мне на шею. У-у-у! Инстинктивно сжимаюсь. Счастье-то какое, кабы не зашиб, балбес, в приливе братской любви. — Систер, там все цивильно, вот увидишь! В тех боях, на которые аристократы смотрят, убивать нельзя, так что все пучком! А если что не понравится, отвернешься или глаза закроешь. А я за это…
Братец нежно прижимается щекой. Мягкая у него щечка, совсем детская…
— А я за это с тобой в театр схожу, вот! На какую-нибудь ерунду про вечную любовь.
Да, это поступок, достойный настоящего мужчины. Звонко рассмеявшись, даю согласие на воскресный культпоход. Тоже мне — гладиаторы! Да меня после Эльта с призраком трудно удивить.
— Кстати, — хитро улыбается юное дарование, — это хорошо, что в воскресенье. Обещали, что как раз Белор Нежная Смерть приедет.
— Белор? — Пытаюсь вспомнить, для какой из рас характерно такое имя. — Эльф, что ли? В гладиаторах?
— Полукровка. Да у нас полкурса девчонок собрались на него взглянуть!
— У вас что, все девушки по боевой магии специализируются? — интересуюсь я.
— Да нет, — хитро заявляет братец. — Просто они от этого Белора млеют, как дуры… типа симпотный чувак. Но мне-то оно пофиг, главное — он еще никому не проигрывал! А у нас он впервые будет.
— Договорились! Нужно же оценить, по кому нынешние ученицы магии сохнут.
Аккуратно поправив перед зеркалом прическу, засовываю иномирский бестселлер в саквояжик.
— Пойду, пожалуй, а то еще в магазинчик забежать нужно — шляпку на осень подобрать.
— Иди-иди, модница! — ухмыляется братец. — А вообще переживаю я за тебя.
— С чего бы это?! — машинально опускаю руку, уже приготовившуюся плести заклинание телепорта. — Почему ты за меня переживаешь?
— Наивная ты у меня и бестолковая и веришь всему, — покровительственным тоном заявляет юный маг. — Вот втрескаешься в какого-нибудь придурка, и что я делать буду? Так что…
Мэт размашистой походкой подходит к моему портрету и, несколько секунд изучая изображение, добавляет серьезно:
— Я, конечно, честный маг и признаю, что огреб сегодня за дело, но… А нефиг всяким на мою сестру такими глазами пялиться! Вот пусть теперь двадцать раз подумают!
— Мэт! Ты же сам говорил, что Адриан — твой друг и этот… нормальный. И почему сразу «придурок»?
— Та-ак! — Пройдя через комнату, Мэт усаживается на стол. — Приехали… Так он тебе нравится, да? Вот я тормоз, и как до меня раньше не дошло!
Покраснев, смущенно опускаю взгляд:
— А это что — плохо?
— Не то чтобы плохо, — задумчиво отвечает братец, — но чуток стремно. И дело даже не в том, что иная раса. Просто… в общем, я бы тебе посоветовал тихонечко съехать с темы, если там все еще не слишком запущено.
— Почему? — испуганно смотрю на брата. — Адриан что, ловелас, да? Он не способен на серьезные отношения?
— Ох, систер. Погоди, сейчас подумаю.
Раскрыв рот от изумления, наблюдаю за мыслительным процессом юного гения. Малолетний оболтус — советник по любовным делам! Вот это я дожила.
— Значит, так. — Сдув со лба рваную челку, Мэт легким движением спрыгивает со стола. — Сто процентов не дам, но на крутого пикапера твой Адриан не тянет — повадки не те. В этом плане он самый обычный. А не нравится мне в нем другое… Знаешь, у меня стойкое ощущение, что у парня по жизни какой-то конкретный дрындец. Нет, он очень хорошо держится, с виду ни за что не скажешь. Но я же метаморф, понимаешь?
Кладу прохладную ладошку на разгоряченный лоб. Да, я понимаю. Животные, например, всегда правильно чувствуют малейшие оттенки нашего настроения. А Мэт… Мне сегодня довелось посмотреть на мир его глазами — тысячи и тысячи еле уловимых деталей, полутонов, намеков. Мой брат действительно вундеркинд, так что, скорее всего, он прав.
Эх, Адриан-Адриан, что же с тобою не так?
— Стой, Лика! Не знаю, нужно ли тебе говорить, но я скажу. У Адриана были шашни с этой мерзкой Лорэль. Какого плана там что, я не в курсе, но весной их несколько раз видели вместе.
— Лорэль? — С потерянным видом опускаюсь на пуфик. — А это кто?
— Ну, систер, ты в своем репертуаре. Ты что-нибудь кроме своей забытой деревни видишь? Лорэль — серая эльфийка, известная предсказательница. Зимой в столице объявилась и сразу всех на уши поставила.
— Как это «поставила»? — дрожащим голосом переспрашиваю я.
— Предсказаниями своими, — лениво поясняет Мэт. — У Лорэль они всегда сбываются с точностью до мелочей. А еще у нее воспитанница необычная. Человеческая девочка, маленькая совсем, а способности, как у мага.
Ох-ох-ох… Подпираю щеку рукой. Как все непросто. Вот и девочка нашлась, да только… Какого это тролля милый с эльфийками якшается? Что-то мне вся эта история нравится все меньше и меньше!
— Мэт, а Лорэль, она красивая?
— А фиг ее знает, — презрительно морщится брат. — Многие говорят, да. А я, как на нее гляну, так сразу тошнит.
Эх! Тяжело вздыхаю. Вот если бы Адриана от нее тошнило, тогда да. А так…
— Да не грузись, систер! — Мэт, лукаво взглянув на меня, быстро водит в воздухе пальцами.
Легкий вихрь. Обрывки занавески, ошметки корзинки, крошки от миндального печенья, пыль из-под диванчика — все закручивается воронкой и исчезает, словно в трубе иномирского пылесоса. Класс! Один щелчок — и вокруг идеальная чистота! Младший отпрыск, поймав мой восторженный взгляд, доволен.
— Адриан с этой Лорэль вроде давно разбежались, еще до того, как я на каникулы к предкам отправился.
Прикладываю ладони к вискам. Пожалуй, на сегодня и так много впечатлений. Вечером сяду подумаю и все разложу по полочкам. А сейчас нужно срочно развеяться, а то мозги распухнут. Нежно поцеловав брата в щечку, рисую вожделенный телепорт. Шляпка, перчатки, а может, и из тканей что-нибудь выберу.

ГЛАВА 7

Вынырнув из телепорта, с радостью окунаюсь в шумный, красочный, восхитительный мир средневекового торжища. Если честно, здесь я получаю намного больше удовольствия от покупок, чем в иномирских бутиках и салонах. Про торговые центры вообще молчу. Конечно, там качество и высокие технологии… А также бонусы, скидки, акции, распродажи. Угу, и улыбки резиновые, и товар… Вот проводишь ладошкой по какой-нибудь супермодной вещичке, а в ответ — никакого отклика. В первый раз, когда такое ощутила, чуть не расплакалась на весь магазин. Ладно-ладно, признаюсь! Белье и чулки предпочитаю иномирские. А вот насчет всего остального…
Наши вещи — они живые: и одежда, и посуда, и мебель, и даже оружие. В каждой из них мастерство создателя, частичка его души, искорка таланта и любви. И если у тебя плохое настроение или мрачные мысли, а может, просто жизненное перепутье, нет лучшего лекарства, чем пройтись по торговым рядам и выбрать именно такую волшебную вещичку. В иномире, кстати, тоже стресс пытаются шопингом лечить. Это у них, скорее всего, генетическая память предков.
Под приятные размышления мой гардероб незаметно пополняется легкомысленной шляпкой с закругленными полями. Взгляд в ней кажется по-детски мечтательным. Кашемировой шалью из тончайшего пуха горных коз, такого легкого и воздушного, словно белоснежное кучерявое облачко. В восточной лавке я соблазняюсь заколками для волос из священного сандала. Говорят, аромат этого загадочного дерева восстанавливает душевный покой, помогает расслабиться и почувствовать умиротворение и гармонию. А еще сандал пробуждает любовь. Смущенно опускаю ресницы. Ведь именно это мне и нужно.
Счастливая, с руками, занятыми восхитительно шуршащими сверточками и согревающими душу коробочками, вываливаюсь на улицу. И как теперь с этим богатством телепорт рисовать? Картонку со шляпкой в зубы взять, что ли?
— Госпожа Лика, голубушка моя! — прерывает мои глубокие размышления знакомый грудной голос.
Оборачиваюсь. Так и есть — Мария, любимая портниха, я раньше все наряды только у нее шила. И вот ведь талант у человека — в ее платьях даже самая невзрачная дурнушка чувствует себя распрекрасной принцессой. С интересом разглядываю давнюю знакомую. Похорошела-то как! И глаза просто сияют. Вот что значит счастливое замужество. Эх, а у меня в личной жизни не пойми что… А, ладно! Беззаботно встряхиваю кудрями. Все еще будет!
— Рада видеть тебя, Мария! Как поживаешь?
— Ой, да боязно говорить, — смущается мастерица. — Но, хвала Древним, все ладится. У нас с мужем теперича даже лавка своя имеется, хоть и не в самом бойком месте, а все — прибыток. — И, оглянувшись по сторонам, добавляет тихо: — А прошлый-то хозяин с чего-то так спешил уехать, что лавку за полцены уступил, да еще товару оставил цельный склад. — Портниха широко улыбается. — А товар-то знатный! Я, увидавши, так и обомлела: полотна рулона с два да батисту аршинов двадцать, а до того — шелка и муслины, даже парчи отрез. Не желаете ли, барышня, поглядеть? А может, и пошить чего у меня надумаете?
Ох… Конечно же я желаю! Думаю, мой красноречивый взгляд говорит об этом без слов. Да и вообще я в последнее время что-то расслабилась — ни одной обновки. Замуж собралась — это же кому рассказать! Вместо того чтобы милого нарядами очаровывать, по волколачьим охотам разъезжаю да с призраками воюю. Ужас! Нет, положение нужно срочно исправлять!
Тяжелая дубовая дверь открывается с трудом, видимо, рассохлась со временем. Тихий скрип старинных половиц. Миновав вслед за Марией небольшую прихожую и уютный торговый зал, окунаюсь в неспешную атмосферу городского портняжного ремесла. Вдоль длинного коридора — крошечные, словно клети, комнатушки. В одной на веревке сохнут накрахмаленные кружевные оборки, в другой молоденькая помощница с унылым видом подшивает широкий подол серого шерстяного платья. А вот и склад — полуподвальное помещение, выходящее окнами на задний двор.
Ух ты! Восхищенно окидываю взглядом стеллажи с тканями. И впрямь — целое богатство! Крепкие деревянные полки, а на них… Чего тут только нет! От грубого некрашеного деревенского полотна до тончайшего шелка друидов.
— Выбирайте, барышня, — ласково смотрит на меня мастерица. — Чего душенька пожелает! Сошьем в лучшем виде — хоть на кажный день платье, хоть для балу тувалет.
Точно! Бал! Мои щеки мгновенно покрывает легкий румянец. И о чем я думаю? Через неделю в городе знаменитый осенний бал! А мне даже надеть нечего. Ах… Мечтательно прикрываю глаза. Снова танцевать с Адрианом, кружиться по залу, утопая в его объятиях. И кстати… Хитро улыбаюсь. Сможет ли он оставаться спокойным и невозмутимым после тура вальса со мной? Вот-вот! Как других учить поведению на людях, так за драгоценным не заржавеет, а как сам…
Стоп! Решительно отгоняю сладкие грезы. Милому же помощь нужна! Он ведь просил ауру какого-то человека посмотреть. Задумчиво закусываю губу. Так это не просто бал, это, можно сказать, ответственное боевое задание! Что ж, в таком случае полагается быть во всеоружии.
— Думаю, вот это подойдет, — уверенно указываю на великолепный муслин нежного персикового оттенка. — Мне нужно платье для осеннего бала.
— Чудесно, барышня, — одобряет мой выбор портниха. — Да мы вам такой наряд смастерим, что все кавалеры ума лишатся. — Мария берет со столика изящную деревянную шкатулку. — Разоблачайтесь, голубушка! Я тут прямо на вас отрез булавочками сколю, глянем, как оно, к лицу аль нет, да и фасончик наметим. Слыхали, рукава нынче буфами носят?
В радостном предвкушении стаскиваю с себя верхнее платье, оставаясь в одной коротенькой батистовой рубашечке. Терпеть не могу многочасовые одевания-раздевания, шнуровки, подвязки. Да если два часа в день тратить на возню с корсетами, когда пациентами заниматься? А вдруг в волчицу перекинуться срочно понадобится? Поэтому в обыденности предпочитаю одежду удобную и непритязательную. Бал — другое дело! Раз в месяц можно и в корсет затянуться.
— Здесь оборочку приторочим, понизу кружево пустим, а тута убавим крошечку, — увлеченно бормочет Мария, колдуя над моим будущим нарядом. — Гляньте, барышня, лиф шибче вырезать аль так обойдемся?
В нетерпении подхожу к зеркалу. Ах! Не в силах сдержать восхищенный вздох, оглядываю себя с головы до ног. Да, у Марии действительно талант! Это же надо прямоугольный кусок ткани так искусно задрапировать, чтобы в нем явно прослеживались все линии и рельефы будущего бального платья! А неплохо должно получиться. Медленно поворачиваюсь вокруг себя — милый обалдеет! Правда… Лукаво взмахиваю ресницами. Вот если бы он сейчас на меня взглянул, точно бы дар речи утратил. В мое псевдоплатье портновских булавок более трехсот натыкано. Хи-хи. Даже на кольчугу чем-то похоже… Ой! Вздрагиваю от неожиданности.
Динь! Динь-дилинь! Диллллиииинннннь! Настойчиво заливается дверной колокольчик.
— Кого нелегкая принесла? — испуганно смотрит на меня портниха. — На заказчиц не похоже.
Х-р-р! Слышится звук открывающейся двери. Из прихожей доносятся мужские голоса — слов не разобрать, но судя по интонациям, двое нахально требуют и даже угрожают, а третий вначале спокойно объясняет, затем возбужденно доказывает и, в конце перейдя на крик, гневно возмущается.
— О-ох-ох! — Мастерица заполошно обхватывает голову руками. — Не иначе королевские сборщики податей сызнова заявились. Ведь третьего дня ужо были, аспиды проклятые, а все им мало!
Она ставит шкатулку с булавками обратно на столик.
— Муж мой по всему достойный человек, но шибко уж честный. А наивный, право слово, как дитя малое! Чую, взялся доказывать ентим упырям, что мы подати на год вперед оплатили. Как будто они того и так не ведают…
Глубоко вздохнув, Мария решительно направляется к двери.
— Пойду сама с ними поговорю да суну пару монет. А то кабы не осерчали, кровососы, да мужа в острог не упекли. — И, взявшись за дверную ручку, виновато добавляет: — А вы, барышня, пока другие ткани поглядите, авось еще какую обновку надумаете. Я вам и цену сброшу, коли что…
Вот оно, значит, как! Возмущенно хмурю брови. Королевские мытари окончательно обнаглели! Куда же это годится, чтобы одни и те же подати по несколько раз собирать? Неудивительно, что у нынешнего королевского дома шаткое положение, если в стране такой беспредел творится! Или… В волнении прохожусь по комнате. Или страсть к взяточничеству и вымогательству у этих податных дел мастеров в крови? И никакими королевскими указами ее не вытравить? Да уж, тяжело живется ремесленному люду, и никак их горю не поможешь. Разве… Резко останавливаюсь перед стеллажом с тканями. Разве заплатить за работу более щедро и действительно еще один наряд заказать.
Внимательно разглядываю полки с товаром. Что же мне еще нужно? Точно! Новый костюмчик для верховой езды не помешает. Осень идет, пора теплые вещи шить… И где здесь шерстяные ткани? Бережно подобрав подол будущего бального платья, аккуратно присаживаюсь на корточки. Так и есть — все суконные полотна на самой нижней полке. Задумчиво перебираю ткани, глажу, сравниваю. Темно-зеленый? Или все-таки горчичный? А может, бордовый? О! А это что? Какая прелесть! Мое внимание привлекает небольшой рулон мягкой шерстяной ткани, лежащий под грудой свертков. Тихонечко отгибаю уголок. Надо же, какой оригинальный цвет! Серебристо-стальной, иномирцы сказали бы «металлик». Сейчас я его достану и перенесу на стол у окна, чтобы хорошенько рассмотреть. Ох! Сколько сверху полотен навалили, не вытащить… Хи-хи! А магии я зачем училась?
Щелк! Быстро изображаю в воздухе заклинание усиления. Дерг! Тяну вожделенный рулончик. Не выходит? Странно… Ну, хорошо, увеличить тройным и как следует рвануть. Ура! Получается! Ой… Мамочки! А это еще что?

Др-р-р… Хрып-хрып… Ж-ж-ж… Будто где-то внизу ожил таинственный механизм, проворачивая огромное колесо невидимой шестерни, и с противным скрежетом ржавого железа… Лязг! А-а-а!!! Половицы прямо подо мной вздрагивают и, резко разойдясь в стороны, образуют секретный лаз.
Шмяк! Не успев толком осознать происходящее, с шумом проваливаюсь в глубокий подпол, приземляясь на что-то… теплое, гладкое, отвратительно склизкое. У-у-у! Кажется, оно еще и живое!
В памяти сразу всплывают детские страшилки про хитрую систему подземных ходов, связывающую весь город, и про жутких монстров, обитающих в мрачном подполье.
— У них нет шерсти, — словно вновь слышу нарочито зловещий голос школьной подруги. — И глаз у них тоже нет, потому что они никогда не видели солнечного света. Лапы их похожи на человеческие руки, а между пальцами перепонки, как у летучих мышей. Они никогда не убивают жертву сразу: сначала откусывают руки, потом ноги, а потом… — Подруга делает эффектную паузу. — Высасывают мозг!
Бр-р-р! Гадость какая! А и впрямь гадость — в нос ударяет убийственный коктейль запахов подземелья: сырость, плесень, гниль, крысиные экскременты. Тьфу, мерзость какая, аж глаза слезятся!
Р-р-р-бам! Захлопываются в потолке створки потайного хода. Темнотища. Подношу руку к лицу — нет, не видно! А рядом со мной хрипло дышит неизвестная подземная тварь, еще и постанывает от боли.
Зверь! Надо же, после пребывания в теле Мэта у меня значительно обострилось обоняние. Да, кроме всего, здесь еще пахнет зверем! Сильное, молодое животное, самец. И запах крови тоже присутствует, похоже, это исчадие тьмы ранено. Наверное, его железной створкой по голове приложило, а потом я еще сверху свалилась… Или мы вместе упали? Нет, пожалуй, все-таки я на чудовище грохнулась, потом на землю съехала, а оно ко мне под бок подкатилось. Неудивительно, шкура неведомого монстра гладкая, словно коленка, да еще будто жиром смазана. У них, наверное, специальный секрет выделяется. Или это оттого, что оно в отбросах роется?
Елкин дрын, о чем я думаю! Меня сейчас жрать будут, а я о биологических особенностях вида рассуждаю. Бежать! Бежать отсюда, пока чудовище не очухалось. Складываю пальцы для плетения телепорта. Стоп! Дура ненормальная! А если страшилище за мной в портал прыгнет? Сначала нужно тихонечко в сторонку отползти… Поднимаюсь вначале на четвереньки, затем встаю на колени рядом с монстром. Эх, вот незадача! Шлейф моего несчастного бального платья надежно погребен под массивной звериной тушей. Осторожненько пытаюсь освободиться.
Резкий рывок! Нет, не вижу — ощущаю движение спертого воздуха подземелья. Подлая тварь, ухватив меня мерзкими перепончатыми конечностями, крепко прижимает к своей липкой шкуре, видимо, желая подмять под себя. И тут… Жуткий, душераздирающий вой! Зловеще ухмыляюсь. Ах, какая все-таки Мария — мастерица! Каждую булавочку острием наружу заколола! Оттого-то мне хоть бы хны, а несчастное животное напоролось на триста портновских булавок, словно на ощетинившегося стального ежа! Да, булавочки в основном в районе лифа размещены, где главный рельеф. Это монстру повезло еще, что шкура скользкая, может, не все воткнулись. Нет, ну гоблинский компот, опять я философствую! Похоже, в нашем роду эта болезнь неизлечи…
Вжих! Плюх! О-у-у! Потираю ушибленный затылок. Да, я в детстве тоже любила играть в мяч. Но чтобы самой быть вместо мячика… А передние лапы у зверя и впрямь наподобие человеческих рук: схватил, прижал к себе, затем отшвырнул через весь коридор. Действительно, любопытнейший вид! И, главное, совершенно не изученный. Может, попытаться приручить? Морщу лоб, подбирая наиболее подходящее заклинание эмпатии. Вот это можно попробовать…
А-а-а!!! Нет, не вижу — угадываю по движению воздуха. С грозным рыком зверь поднимается на задние лапы, замирая перед прыжком. И тут… Мои пальцы сами собой складываются для плетения заклинания. Но почему-то не эмпатии. Да, тролль подери! В эту секунду я вдруг забываю, что у меня трояк по боевой магии и вообще…
Хлоп! Влажная глина на полу вмиг поднимается холмом, принимая удар чудовища на себя и отбрасывая мерзкую тварь назад. Ага! Рычит, урод! А как он думал — я просто так дам собой пообедать? Ну уж нет! Гордо тряхнув головой, обрушиваю на монстра целую серию заклинаний «ледяной кулак»: по спине, в живот и тройное снизу в челюсть! Что, зубки клацнули? Ехидно хихикаю. А чтобы знал, сволочь, как несчастным жертвам руки-ноги отгрызать!
Подлый зверь, издав грозный рык, медленно обходит препятствие, приближаясь ко мне. Плетение заклинаний вызывает крошечные вспышки света, поэтому монстр точно знает, где я, в то время как мне приходится ориентироваться исключительно на слух. Быстро рисую перед собой заветные руны. Воздух подполья вокруг меня сгущается, сжижается, образуя надежную упругую преграду. «Воздушный щит!»
Гадкое животное, сердито хрипя, молотит «по щиту» передними конечностями. Хм… Неплохо лупит! Я бы даже сказала — профессионально, как настоящий боец. Надо же, до чего дошла эволюция… Уф! Хватаю ртом воздух. «Воздушный щит» — хорошее заклинание, но не в подземелье же! Эта магическая субстанция очень активно расходует кислород, а тут его и так немного. Еще чуток, и задыхаться начну. А монстру-то что, он привычный! Нет, нужно срочно найти прием, который надолго выведет страшилище из строя. Ладно, на пару минут хотя бы, чтобы успеть сбежать в телепорт, да еще и закрыть его за собой.
Тьфу ты! Качаю головой. Вот все-таки я не боевой маг! А заклинание неподвижности на что? Угу, ведь его можно было использовать в самом начале и давным-давно благополучно убраться отсюда восвояси! Щелк! Невидимые оковы обхватывают злобное животное со всех сторон, превращая опасную тварь в неподвижную статую.
Фу-ух! Отменив заклинание «щита», наконец-то вдыхаю полной грудью. Никогда не думала, что вонючий застоявшийся воздух может показаться таким восхитительно сладким. Так, теперь телепорт и…
— Ну и кто тебя нанял? — вдруг слышу в тишине подполья спокойный, слегка насмешливый голос. — Барон, герцог или все-таки граф? О, Древние! Кто бы знал, как меня утомили эти высокородные рогоносцы!
Мамочки! В изумлении опускаю руку, собравшуюся плести заклинание. Так что, эти подземные монстры… они разумны?!! Вон как на всеобщем языке шпарит, даже без акцента. Или… В голове возникает воспоминание об очередной страшилке: «Подземные твари часто похищают молодых девушек, чтобы те рожали им новых чудовищ».
Да-да! А еще я в детстве читала сказку о заколдованном принце, которого злой колдун превратил… Значит, так! Решительно отбрасываю назад спутанные кудри. Уйти отсюда всегда успеется, но для начала все же необходимо выяснить, с кем я воевала. Закрываю глаза. Умение «глубокий взгляд» несложное, но требует небольшой концентрации, поэтому в запарке боя его не применишь. Но теперь-то… Что ж, сейчас будет ясно, кто передо мной, а также что у него за предки. Ярким разноцветным спектром вспыхивает аура неведомого зверя. Что-о-о?!! Сбрасываю «глубокий взгляд», чтобы применить его еще раз — полностью сконцентрировавшись, вдумчиво, обстоятельно. Да быть такого не может!!! Снова и снова разглядываю ауру чудовища. Нет, все верно. Хи-хи, какое еще чудовище, гномий папоротник! Передо мной человек с небольшой примесью эльфийской крови. Молодой мужчина, возраста примерно Адриана или даже немного моложе. И, что самое интересное, на нем нет никаких посторонних заклятий. Мои путы неподвижности, естественно, не в счет. Хм… Внимательно оцениваю яркость астрального спектра. Человек физически крепкий и даже, можно сказать, обладает отменным здоровьем. Разве что на лбу небольшой кровоподтек — все-таки створкой подземного хода моему новому знакомому досталось. Но при его способности к регенерации это не более чем пустяк. Задумчиво закусываю губу. Еще какое-то непонятное излучение присутствует в ауре, похожее на следы алкоголя, но не совсем…
Елкин дрын! Быстро хлопая глазами, возвращаюсь к нормальному зрению. А как же грубая скользкая шкура, звериный рык, перепончатые пальцы? Не могло же мне все это померещиться! Ладно… Приняв решение, чиркаю в воздухе пальцем. Вот не люблю я заклинание «светящийся шар», слишком уж оно бестолковое: магической энергии берет много, а освещение выходит неестественное, бледно-зеленое какое-то. Поэтому предпочитаю, если что, факел зажечь, но где его тут найдешь? Что ж, воспользуемся тем, что есть. Потому что… Да! К нынешней ситуации очень подходит выражение: «Лучше один раз увидеть!»
С моих пальцев медленно сползает слегка фосфоресцирующий пузырь, чем-то напоминающий мыльный, и, поднявшись к потолку, он постепенно увеличивается. Больше, еще больше, наконец пузырь достигает размера средней тыквы. Стенки его превращаются в подобие папиросной бумаги. Парящая на высоте сфера разгорается сильнее. Свет ее, зеленоватый, холодный, словно у подземных грибов, но достаточно яркий, чтобы рассмотреть все детали обстановки. Оглядываюсь вокруг.
Бр-р-р! И впрямь — мрачное подполье. С потолка свешиваются причудливо изогнутые корни деревьев, похожие на огромных земляных червей, ничем не укрепленные стены покрыты махровой плесенью, сквозь трещины в полу сочится вода. Здесь целая система ходов: вижу длинный коридор, продолжающийся в обе стороны, боковые ответвления, ниши-углубления в стене. Я сижу у стены. А напротив меня… Силуэт и впрямь человеческий, но тень так неудачно падает. Ничего, сейчас! По щелчку пальцев светящийся шар плавно подлетает ближе, выхватывая из темноты…
Мамочка моя дорогая! Несколько минут, вытаращив глаза, бесцеремонно разглядываю своего визави. Действительно, человек. Точнее, полуэльф. Но… Изумленно качаю головой. Вот это экземпляр! Да уж, тут и в самом деле есть на что посмотреть! И… Прикрываю ладошкой рот, стараясь сдержать глупое хихиканье. И то, на что есть посмотреть, можно… Ой, хи-хи, не удержалась! В общем, все можно хорошо рассмотреть, потому как из одежды на этом красавце исключительно одни подштанники. Впрочем, если быть честной… Мое лицо заливает предательский румянец. Подштанники в данном случае — это громко сказано. Даже чересчур. В нашем мире мужское нижнее белье — это длинные штанишки из хлопка или льна. Я, корень еловый, в военном госпитале на практике была, я точно знаю! А тут… Вот будь мы в иномире, я бы уверенно сказала, что это стринги! Но ничего иномирского я в облике нового знакомца не ощущаю, значит, его… хм… «гардероб» пошит у нас. Забодай его суккуб, а Мэт еще говорит про отсталое средневековье!
И кстати — стыдливо опускаю глаза, — я не знала, что у полуэльфов на теле нет растительности. Понятно теперь, почему мне померещилась безволосая шкура монстра, а вот насчет того, что она скользкая и запах этот… Возбуждающее снадобье — точно! Хоть и не моя специфика, но тут не ошибешься. Ох, непрост красавчик, еще и как непрост! Так, а вот и последняя разгадка! Взглянув на руки нового знакомца, довольно улыбаюсь. Никаких ужасных перепонок — просто тонкие кожаные перчатки без пальцев.
Хм… Если сложить все детали внешнего облика полуэльфа воедино, то… У-ха-ха! Принимаю загадочный вид. Что-то мне подсказывает, что неспроста этот эталон мужской красоты разгуливает в подобном виде по городскому подземелью. Да уж, вот они — современные реалии бытия…
Ладно! Медленно поднимаюсь с пола. Подробности личной жизни данного оригинала меня мало волнуют, но я все-таки рада, что жуткий монстр оказался всего лишь незадачливым героем-любовником. А то бы пришлось облаву устраивать… Бр-р-р! Зябко повожу плечами. Я еще после волколаков не до конца в себя пришла.
— Что, налюбовалась? — вопрошает красавец. — Так сколько тебе граф заплатил? Или все-таки герцог?
— А с чего ты взял, что я выполняю поручения какого-то графа? — ехидно улыбаясь, смотрю на модника.
— Как будто я не понимаю, что услуги боевого мага стоят дорого, — раздраженно отвечает полуэльф. — У булочника и скорняка таких средств отродясь не водилось.
Во дает, красавец! И с графинями, значит, общается, и с булочницами… э-э-э… темы для разговора находит. Удивленно качаю головой. И что, интересно, они в нем нашли? Что ж, о вкусах не спорят.
— Должна тебя разочаровать, — сосредоточенно складываю пальцы для плетения телепорта, — но оказалась я здесь совершенно случайно и уже ухожу. И, между прочим, я маг Жизни!
— Угу, — скептически поджимает губы новый знакомец. — Конечно, я не узнал заклинаний «ледяной кулак» и «воздушный щит». И самого первого — «тысяча стальных игл»!
Хи-хи! Вот это поворот! Вообще-то, не тысяча, а всего триста, и не игл, а портновских булавок, но вдаваться в подробности мне сейчас совершенно неохота. Легким движением открываю портал, ведущий обратно в лавку портнихи. Там Мария, наверное, места себе не находит…
— Погоди, — изумленно смотрит на меня полуэльф, — ты что, оставишь меня здесь?
Хи-хи, дошло до красавца! Ох, представляю — появиться наверху в компании такого сногсшибательного мужчины. Да бедная мастерица в обморок упадет! Ладно, я — целитель, к тому же с иномирским медицинским образованием, и то на пару минут впала в ступор от созерцания данного индивида! Нет-нет, нужно беречь хрупкую психику добропорядочных граждан.
— Через пять минут заклинание неподвижности закончится, — весело сообщаю собеседнику, — и можешь идти, куда захочешь. А у меня дела, я спешу!
— Нет, — уверенным тоном заявляет герой-любовник. — Вначале ты должна помочь вернуть мою одежду и оружие! Ты маг, значит, умеешь!
Ни тролля себе! Вот это наглость! С обалдевшим видом захлопываю портал. А сам красавчик, значит, не может? Ну да… На моих губах саркастическая улыбка. Мужья имеют неприятную особенность возвращаться в самый неподходящий момент. Повезло еще бедолаге, что в доме подземный ход имелся. Хм… И чем же все-таки этот оригинал покорил столько женских сердец? Еще раз внимательно его оглядываю. Высок, отлично сложен, да у него вообще фигура, как у заправского бодибилдера. Большие миндалевидные глаза, прямой нос, пухлые чувственные губы… Все при нем, и ничего лишнего. Хи-хи! Точно! Совсем ничего лишнего! Как сказал бы мой любимый братец: «Лицо, не обезображенное интеллектом».
Ой-ой-ой! Ешкин тролль! С испугом замечаю расширенные зрачки полуэльфа. Да он еще и под кайфом! Точнее, под стимулятором! Вот что мне в его ауре не понравилось — похоже на алкогольное опьянение, но не оно. Да уж, задумчиво чешу затылок, есть одна трава, отвар которой пробуждает… э-э-э… животные инстинкты, скажем так. Вот теперь мне все окончательно ясно.
Сосредоточенно морщу лоб. И впрямь, оставлять здесь это чудовище в таком виде и в таком состоянии я не имею права. У него ведь ума, точнее, его отсутствия, хватит, чтобы вылезти из подземелья в каком-нибудь совершенно неожиданном месте. А вдруг ему там какая-нибудь наивная барышня встретится? Или, упаси Древние, дама в интересном положении? Нет, я себе потом этого никогда не прощу!
— Опиши подробно вещи, которые нужно вернуть, — тяжело вздохнув, прошу убитым голосом, — я постараюсь что-нибудь сделать.
— У меня был нож. Необычный. И одежда — самая обыкновенная.
Нет, ну он нормальный, а? Взволнованно накручиваю на палец локон. Ы-ы-х! Опять! Никак не отучусь от дурацкой привычки!
Я действительно способна перемещать мелкие предметы на небольшие расстояния, но для этого нужно четко представлять, как искомая вещь выглядит. Ведь главное здесь — именно увидеть внутренним взором то, что желаешь получить, мысленно повертеть воображаемый предмет во все стороны, тщательно рассмотреть детали. Что ж, выхода нет, придется включить фантазию и представить… хм… необычный нож! Закрываю глаза…
Дзынь-дзынь-дзынь! Бамс! Хлоп! Ох, кажется, перестаралась! Быстро открываю глаза. Так и есть — на полу передо мной целая куча самых разнообразных ножей. Мамочки, чего здесь только нет! Узкий нож из слоновой кости для книжных страниц, керамический — для чистки рыбы (да, истинные гурманы рыбу при помощи стальных инструментов не готовят!). Еще вижу копытный нож — незаменимая вещь для подковки и лечения лошадок, хирургический скальпель, а вот это, кажется, метательные ножи. Тут даже имеется деревянный боевой нож, точная копия настоящего, похоже — игрушка какого-то малолетнего отпрыска.
— Вот мой. — Полуэльф с гордым видом вытаскивает из кучи длинный стальной клинок.
Понятно! Действие заклинания неподвижности закончилось. С интересом разглядываю оружие, принадлежащее покорителю женских сердец. Надо же, а ведь и впрямь — необычное! Сечение клинка ромбовидное, характерное для колющего оружия. От основания клинка под небольшим углом отходят две пластины. Между собой они соединены поперечинами, играющими роль рукояти.
Хм… Задумчиво облизываю губы. Я, конечно, не воин, но с точки зрения чистой физиологии… Такое оружие легче удержать, если рука и рукоять будут влажными. К тому же нож становится прямым продолжением руки, позволяя вложить в колющий удар всю силу. Будь здесь милый, он объяснил бы точнее, но тем не менее…
В глубине души вспыхивает искорка уважения к красавцу-полуэльфу, но при новом взгляде на его неописуемую привлекательность искорка бесследно исчезает.
Нет, нет и еще раз нет! Даже если бы я не была по уши влюблена в Адриана, все равно — такого счастья мне и даром не нужно. К глубокому стыду должна признать, что ничего не смыслю в мужской сексуальности. Или сексапильности? В общем…
Взмах рукой. Перед новым знакомым материализуется охапка мужской одежды — новой и изрядно поношенной, изысканной и примитивной, модной и…
— Моего тут ничего нет, — недовольно ворчит полуэльф, роясь в куче белья.
— Советую брать то, что дают. И желательно — поторопиться.
Щелчком создаю в воздухе телепорт.
— Выйдешь отсюда на опушке леса, недалеко от мельницы.
— Ого! — хмурится герой-любовник. — Это сколько придется до города пешком топать.
— Ничего, прогуляешься, — ехидно улыбаюсь я.
И, отойдя в сторонку, открываю портал для себя. Дело в том, что я не уверена, что смогу правильно снять действие стимуляторов, никогда, елкин дрын, этим не занималась! А так, пройдется мечта столичных дам по свежему воздуху, авось оно и само выветрится.
— Стой! — Полуэльф в три прыжка оказавшись рядом со мной, заглядывает в глаза. — Спасибо за помощь!
Надо же, а он еще и не совсем пропащий. И тут…
Быстро наклонившись, красавец прижимается губами к моим губам. Резко отворачиваю голову, отчего поцелуй выходит смазанным. Моя рука взлетает, чтобы влепить наглецу хорошую пощечину. Но тут же, замерев на полпути, опускается.
Ведь глупо же бить собаку, которая в порыве благодарности лизнула тебя в нос. Да особо и не за что — так, слегка дотронулся губами. Пусть идет с миром, тролль его за ногу! Думаю, мы больше никогда не увидимся…
Устало вздохнув, шагаю в портал.

Очутившись посреди злополучного склада, кратко излагаю перепуганной Марии урезанную версию приключений: потянула за рулончик, провалилась в подземелье, ударилась головой, некоторое время пролежала в беспамятстве, затем пришла в себя и вернулась.
— Какой ужас! — хватается за сердце несчастная портниха. — Бедная барышня! Чуть до смерти не зашиблась!
Хм… Наверное, стоило придумать менее жестокий вариант моей прогулки — решила немного изучить систему подземных ходов, например. Правда, звучит на редкость глупо…
— Ох, — удрученно оглядывает меня мастерица. — И платье совсем пропало… Вы тепереча и шиться у меня откажетесь, опосля таких-то страстей! И какая же пакость выдумала енти проклятые подземелья? Все лишь бы честным людям житья не было!
— Не переживай, Мария, — успокаиваю портниху. — Жаль, конечно, что так вышло, но, думаю, розовое платье мне пойдет даже больше.
Снимаю с полки отрез муслина цвета нежной утренней зари.
— Вроде должно быть к лицу. И костюм для верховой езды мне новый не помешает или даже два. Но это все уже завтра…
— Да-да, завтрева, непременно. — Обрадованная, портниха помогает мне раздеться. — А я мужу с утречка прямо скажу, пусть енто гадкое подполье законопатит к троллям собачьим!
Прикрываю ладошкой рот, зеваю. Да уж, впечатлений на сегодня выше некуда. Так! Срочно домой — поесть, принять ванну и спать! Интересно, милый вечером приедет? Вроде обещал…
Машинально натягиваю старое платье, прощаюсь с Марией, открываю портал в родную усадьбу. А мысленно вдруг ловлю себя на странном ощущении: с одной стороны, нестерпимо хочется увидеть Адриана, а с другой… Вот как представлю, что придется с ним всякие глубокомысленные беседы вести, аж дрожь берет. Эх, если бы просто забраться к милому на колени, свернуться в клубочек и заснуть, прижимаясь щекой к мужественному плечу, ни о чем не рассказывая и ничего не объясняя. Но данная идиллия, пожалуй, невозможна. Тяжело вздыхаю. О, Древние! Как же я устала!

Вернувшись домой, устраиваю горничной показательное выступление под названием «капризная барышня». Да знаю-знаю, что завтра самой будет стыдно, но ведь завтра пока не наступило. Строптивая служанка вначале пытается огрызаться, но, заглянув в мои глаза, быстро умолкает и принимается выполнять все требования с такой быстротой и усердием, что даже приходится ее похвалить. Интересно, а что, раньше нельзя было так? Чудеса…
Ах! Какая все-таки непревзойденно восхитительная вещь — горячая ванна! Особенно после грязного сырого подземелья. А если еще и с отваром целебных трав… Да после такой процедуры словно заново на свет рождаешься! Вот буду валяться в ванне два часа, и никто меня отсюда не выгонит! Главное, чтобы горничная тепленькой водички вовремя подливала. Блаженно улыбаюсь. А чтобы удовольствие было полным…
— Принеси мне с кухни тарелку пирожков, — заявляю служанке с хитрым видом, — и книжку иномирскую из моего саквояжика захвати. Расслабляться так расслабляться!
Верная горничная укоризненно качает головой, но все же исполняет мою более чем странную прихоть. Ой, как будто я не понимаю, что благовоспитанной барышне из хорошей семьи не пристало… Ну да, а с жуткими монстрами в подполье сражаться не на жизнь, а на смерть — это что, занятие, приличествующее девушке? Вот когда моя жизнь будет состоять исключительно из светских раутов, тогда и… В задумчивости откусываю пирожок. Мм! Вкусно-то как! Только что-то мне подсказывает, что такое времяпрепровождение ожидает меня не скоро. Думаю, к тому часу мои внуки станут уже достаточно взрослыми.
С нетерпением открываю иномирский бестселлер. Ух ты! А и впрямь — захватывает! Вот это драка! Как он его за хвост… правильно, поделом! Погоня! Неужели поймают? Ура, не вышло! Ого! Так он, оказывается, брат того, который… Затаив дыхание, листаю страницу за страницей. Ах, как он все-таки ее любил! Расчувствовавшись, смахиваю предательскую слезу. Сейчас так не любят… Что — уже конец?! Вот это да… Замечательная история, но как-то непонятно все завершилось. А может, есть продолжение? Нужно сказать Мэту, чтоб на каникулах глянул. А вообще, братец, похоже, прав, автор — кто-то из наших. В конце книги целая коллекция рисунков — самые известные оборотни, а подпись под картинками на двух языках, нашем и иномирском.
Зато теперь мне ясно, что делать с волчатами. Не знаю, насколько это решение верно, но лично мне оно кажется наилучшим. Сосредоточенно закусываю прядку волос. Значит, так… Нужно сварить зелье и прочитать над ним специальное заклинание. С магией, естественно, проблем никаких, а вот насчет варева… Морщу лоб, припоминая. Корень мандрагоры у меня есть, сушеных водорослей вроде тоже нужное количество наберется. За молоком самки волкодава, ощенившейся в первый раз, утром пошлю в деревню, как раз у кузнеца молодая сука принесла щенков.
Стоп! А одной травки у меня все-таки нет, придется в лес на поиски топать. Что ж, не привыкать, завтра и отправлюсь.

Бывает же так — только успеешь привести себя в порядок, так сразу и милый объявляется. Будто под дверью ждал! С радостной улыбкой спускаюсь вниз. Только как объяснить драгоценному поделикатнее, что у меня ресницы уже слипаются…
— Лика, извини, я всего на пару минут, — виновато произносит Адриан после положенного приветствия. — Сегодня был бешеный день, а мне еще на завтра нужно кое-что подготовить.
С трудом сдержав вздох облегчения, принимаю понимающий и даже сочувствующий вид. Между прочим, совершенно искренне! Ведь взглянув на драгоценного, испытываю стойкое ощущение, что это я в зеркало посмотрелась. Да, милый такой же сонный и уставший, как и я сама. Эх…
— Кстати, — вдруг прерывает Адриан мои размышления, — ты говорила, что у тебя есть справочник по фортификационной магии. Можешь одолжить на пару дней?
— Адриан, — резко вынырнув из состояния полудремы, хлопаю глазами, — ты что, заклинания плести собрался? У тебя не выйдет.
— Да нет, — смеется драгоценный, перехватив мой изумленный взгляд. — Просто вы, маги, народ дотошный. В ваших справочниках вначале идет общее описание и краткая характеристика предмета и только потом всякие чародейские штучки. А я тут случайно выяснил, что мои воины ничего в оборонительных сооружениях не смыслят, завтра пообещал рассказать подробно.
— Так зачем тебе магический справочник? — еще больше удивляюсь я. — Возьми обычный! Ты же сам говорил, что в Ордене прекрасная библиотека.
— Так это в столице, — серьезно поясняет милый. — А здесь вообще ничего нет, даже самых примитивных книжек.
Хм… Вот что-то мне в этом не нравится, но что именно, никак не пойму. Оглядываю Адриана придирчивым взглядом, и вдруг… Замираю, во все глаза уставившись на драгоценного, будто вижу его впервые. Мамочки! Какой он все-таки у меня привлекательный мужчина! И дело даже не в льняных кудрях и глазах цвета июльского беззаботного неба. Главное — взгляд, серьезный, умный, слегка ироничный, но в то же время очень теплый. Вот поставь Адриана рядом с моим сегодняшним знакомцем, милый будет выглядеть, словно гордая аристократка на фоне разбитной уличной девахи. И как я могла думать про любимого человека всякие гадости? Прав Мэт, и взгляд не тот, и повадка другая. Это мне просто не с кем сравнить было! Теперь вот есть. Бр-р-р!
— Принцесса, — Адриан удивлен моим молчанием, — так ты дашь мне книжку по фортификации или нет?
Вот именно! По фортификации! Восхищенно улыбаюсь. И предпочтения тоже совсем другие. Настоящего мужчину и должны интересовать серьезные вещи, а не возбуждающие снадобья какие-то. Впрочем… Лукаво опускаю ресницы. А милому подобные притирки и не нужны. Сила характера привлекает намного больше. По крайней мере, на меня это действует именно так…
— Конечно, — спохватившись, произношу таким ласковым голосом, что Адриан вздрагивает от неожиданности. — Сейчас будет тебе справочник!
Быстро прошептав нужное заклинание, легко ловлю рукой магическое пособие. И какая разница — есть в библиотеке Ордена книги или нет? Все это такие мелочи…
— Возьми, — грациозным движением протягиваю драгоценному справочник. — Отдашь, когда сможешь. Мне он не нужен.
— Лика, что с тобой? Ты как-то странно себя ведешь.
— Понимаешь, — отвечаю еще более чувственно и нежно, чем привожу Адриана в полное замешательство, — я давно хотела тебе сказать, что ты… — поднимаю на милого взгляд, полный искреннего восхищения, — ты особенный! Умный, талантливый, смелый, надежный! С тобой рядом всегда очень тепло. А еще… А еще я тебя очень ценю и уважаю!
— Ого! — изумленно качает головой Адриан. — Что-то все это как-то подозрительно. Но все равно приятно.
— Почему это «подозрительно»? — обиженно надуваю губки. — Я же правду говорю!
— Просто я никогда не слышал, что тебе во мне что-то нравится, — отвечает милый неожиданно серьезно. — Я больше к насмешкам привык. Хоть просвети, за что это ты меня так резко уважать начала.
— Я… это… ну, в общем… — Растерянно оглядываюсь по сторонам и вдруг, заметив в руках драгоценного спасительную подсказку, заявляю уверенно: — За то, что ты изучаешь фортификацию!
— Да? — переспрашивает милый, листая магический справочник. — Вот бы никогда не подумал…
Смущенно опускаю глаза. А что, нужно было сказать Адриану, что я, кроме всего прочего, еще уважаю его за то, что он не бегает, обожравшись стимуляторов, в стрингах по городским подземельям? Интересно, выдай я такое, меня бы правильно поняли?
— Если быть честным, — милый с загадочным видом захлопывает книгу, — фортификация не является моей сильной стороной, так — имею общее представление, почему и справочник у тебя попросил. Но если мой интерес к этой великой науке будет каждый раз встречать такой неописуемый восторг… — Выдержав эффектную паузу, заключает со смехом: — Я рискую превратиться в эксперта.
Попрощавшись с Адрианом, поднимаюсь в спальню. Интересно, почему для того, чтобы сказать любимому человеку то хорошее, что ты думаешь о нем на самом деле, должно произойти что-то из ряда вон выходящее? Как все-таки странно устроен мир.

ГЛАВА 8

Самое радостное и восхитительное утро — когда не нужно рано вставать! Вот спишь себе и спишь. Солнышко в окошко игривым лучиком, а ты от него на другой бочок. И сны на рассвете самые вкусные и интересные… Да! Сегодня я решила выспаться — вдоволь, всласть, сколько душе угодно. Ах, красота какая!
Слышу, как в спальню тихонечко входит горничная. Это она, видимо, свежие цветочки принесла. Улыбаюсь сквозь сон. А может, и записку от милого. Ничего, проснусь, тогда…
— Барышня, — пробивается сквозь блаженную полудрему неуверенный голос служанки, — к вам пришли.
— Пациенты? — интересуюсь, не открывая глаз.
Вот повезет, если сейчас придется срочно куда-то бежать! Бр-р-р! А утром уже довольно прохладно, совершенно неохота из-под одеяла выползать. Но долг есть долг, ничего не попишешь.
— Нет. — Голос горничной приобретает некоторую загадочность. — Энтот ваш, военный который.
— Адриан?! — быстро захлопав ресницами, сажусь на постели.
Если милый объявился ни свет ни заря, значит — дело серьезное. Может, кому-то в гарнизоне срочная помощь потребовалась? О, Древние! Только не говорите мне, что война началась! Я такой ужасной новости не переживу! Да-да! Особенно с утра и не позавтракав. Решительно поднявшись с кровати, натягиваю первое попавшееся платье и, пригладив рукой непослушные локоны, с взволнованным видом спускаюсь вниз.
— Что случилось? — испуганно смотрю на драгоценного. — Кто-то заболел? Несчастный случай? Сюда движется огромная армия врагов? Да не молчи же ты!
— Лика, — милый посылает мне удивленный взгляд, — что с тобой? — И, застенчиво вытащив из-за спины букет белых хризантем, признается: — Я просто зашел пожелать тебе доброго утра.
— Адриан, — с размаху плюхнувшись в кресло, закидываю ногу на ногу, — вот скажи, у тебя вообще мозги есть? Ты же меня до смерти напугал! Что за дурацкие выходки!
— Ну вот, — изобразив обиженный вид, милый присаживается в кресло напротив, — а не далее как вчера кто-то утверждал, что я умный и талантливый. Или это я за ночь так сильно поглупел? Бывает же…
— Кофе будешь? — печально вздохнув, предлагаю более спокойным голосом. — Раз уж все равно выспаться мне не судьба.
— Буду, — весело отвечает Адриан и, заглянув мне в глаза, добавляет серьезно: — А ты в это время объяснишь, что такое невероятное с тобой вчера приключилось.
— С чего ты взял? — отвожу взгляд. — Да ничего, все как обычно…
— Так я и поверил. То-то вид у тебя был как у нашкодившего ребенка. Я как-то в детстве бабушке полчаса рассказывал, какая она умная и красивая. После того как ее любимую статуэтку разбил. — И, бросив на меня тревожный взгляд, произносит тихо: — У меня мало времени… очень серьезная политическая ситуация. Любая мелочь может иметь решающее значение. Лика, я тебя прошу…
— И твои цветы… — возникает у меня в голове внезапная догадка.
— Да. Белые хризантемы означают: «Скажи мне правду».
И что ты с ним будешь делать! С беззаботной улыбкой прошу горничную подать кофе. Аристократка я в конце концов или нет? И вообще, спросонья перемещать горячие предметы… Я, можно сказать, еще и не жила толком, да и Адриан мне не чужой. Аккуратно размешиваю сахар серебряной ложечкой. История с полуэльфом абсолютно идиотская, но раз милый хочет…
— Хорошо, я расскажу, — сделав глоток обжигающего напитка, ласково смотрю на драгоценного. — Но, боюсь, ты даром потеряешь время. Речь идет всего лишь о небольшом недоразумении, к твоим политическим вопросам это не имеет ни малейшего отношения.
Приняв таинственный вид, кратко передаю милому первую часть истории.
— Ох, ни тролля себе небольшое недоразумение! — Поперхнувшись, Адриан ставит на стол чашку. — С монстром… драться… Хвала Древним, ты хоть заклинания боевые вспомнила! Лика…
Милый посылает мне какой-то совершенно непонятный взгляд.
— Лика, это ужас! Кошмар! И ты так спокойно об этом говоришь!
С удивлением разглядываю Адриана. Странный он какой-то. Я-то думала, драгоценному будет интересно про мои подвиги услышать. Он же воин все-таки, должен оценить, как я чудовищу в челюсть вмазала! Ведь есть чем похвастаться, сама собой горжусь! А у милого губы побелели, да его вообще чуть не трясет. Ладно, раз кое-кто у нас такой впечатлительный…
— Да не волнуйся ты, — небрежно махнув рукой, откидываюсь в кресле. — Это вовсе и не зверь был. Сейчас будешь хохотать до слез. Когда я активировала светящийся шар, оказалось… — делаю эффектную паузу, — оказалось, что это всего-навсего извращенец! — Наивно хлопаю ресницами. — Да-да, здоровенный такой бугай-полуэльф, почти голый и под возбуждающими стимуляторами! Адриан, ты чего не смеешься?
Милый несколько секунд сидит неподвижно, затем резко встает и, подойдя ко мне, подхватывает на руки.
— Вот я дурак! Судя по твоей вчерашней выходке, я ожидал, что ты где-то сказала лишнее или… что-то совсем другое, в общем! А тут жуть жуткая! — Адриан зарывается губами в мои волосы. — Страшно представить, что с тобой могло случиться.
— Это еще не все. — Изумленная поведением драгоценного, решаюсь сказать всю правду. — А этот полуэльф…
— Полез к тебе с поцелуями? — предполагает милый. — Не переживай, я знаю. То есть хотел сказать — догадался. Чего еще от такого придурка ожидать…
— Адриан! — с совершенно обалдевшим видом смотрю на милого. — А ты что, не ревнуешь? Совсем?!
— Ну, чудо магическое, ты даешь! — широко улыбается Адриан. — Я что, совсем больной, чтоб к извращенцам ревновать? Но зато мне теперь все понятно… — Поставив меня на пол, милый заботливо заправляет мне за ухо выбившийся локон. — Пообещай, пожалуйста, что все свои прогулки и выходы в город будешь теперь согласовывать со мной. Это не навсегда, но очень важно. Я потом все объясню, когда сам окончательно разберусь.
— Ну хорошо, — неохотно соглашаюсь я. — Как будто я брожу невесть где! Сегодня, например, собираюсь к портнихе.
— Это снова к той, у которой подземный ход? — уточняет Адриан.
— А что мне теперь, без обновки остаться? — сердито смотрю на милого. — Скоро бал, между прочим! А Мария обещала, что ее муж этот выход в подпол заделает.
— А ну-ка погоди… — Драгоценный подводит меня к креслу и, дождавшись, пока я сяду, наливает новую порцию кофе из кофейника.
Эх, а я думала, он меня на колени к себе посадит. Соскучилась…
— А это, часом, не та лавка, что недалеко от восточных ворот? Там высокое крыльцо и дверь тяжело открывается?
— Да… точно… Похоже, та самая.
— Вот как, — задумчиво произносит милый, намазывая масло на хлеб. — Про старого владельца этой лавки зимой была информация, что он занимается контрабандой оружия. И дело даже не в самом незаконном ввозе. То, что таможня берет взятки, давно ни для кого не секрет. Мне тогда в этой истории не понравилось, что контрабандное оружие ничем не отличается от того, что на вооружении в нашей армии, даже клеймо королевской мастерской подделали виртуозно.
— И какой в этом смысл?
— Так в том-то и весь вопрос, что никакого. Ладно бы дорогое оружие было, а то самое обычное, которое простым воинам выдают. Прибыли от подобной контрабанды никакой, одни убытки.
— А магам этот чудо-товар показывали?
— Я тоже сразу об этом подумал, — серьезно отвечает милый. — Показывали. Чар на нем нет. И торговец все отрицал, да и не нашли у него ни мечей, ни луков, одни ткани заморские. На том все и завершилось. В общем… — Адриан решительно поднимается с кресла. — Я все равно на днях в столицу собирался, скажешь этой своей портнихе, пусть пока ничего там не трогают. — И, подойдя ко мне, легонько касается щеки губами. — Будь осторожна, пожалуйста.
— Адриан, — робко заглядываю в глаза драгоценному, — а ты точно на меня не сердишься… ну за этого полуэльфа?
— Слушай, Лика, а ты уверена, что уже совершеннолетняя? Что-то мне уже и приставать к тебе совестно. Хочешь, я тебя лучше мороженым угощу?
Ух ты! От восторга на миг задерживаю дыхание. Вот что значит принц — разбирается в сладостях! В нашем мире настоящее мороженое можно только во дворце попробовать. Мне как-то довелось отведать произведение королевского кондитера. Это… это… одним словом — мечта!
— Конечно, хочу! — поднимаю на милого сияющие глаза. — Особенно если шоколадное и с миндальными орешками! Это ты имел в виду, что мы вместе в столицу отправимся и там мороженое поедим? Так давай через телепорт.
— Тьфу ты, — беззаботно хохочет драгоценный. — Все еще серьезнее, чем я думал. Ладно, будет тебе шоколадное с миндалем, если пообещаешь себя хорошо вести. — И, сделав большие глаза, добавляет: — Гоблинская пехота, и куда я попал!
Милый направляется к двери и, остановившись на полпути, оборачивается с хитрым видом.
— И вообще, чудо магическое, ты на меня как-то странно влияешь. После общения с тобой меня самого тянет совершить что-то… — он мечтательно поднимает глаза к потолку, — особенное… выдающееся… то, что я никогда не делал… и даже в мыслях… Неприличное слово на заборе написать, что ли?
Ого! В полном изумлении хлопаю ресницами. Нет, если бы Мэт такое выдал, я бы не удивилась, но чтобы Адриан…
— Да не смотри ты на меня так! — откровенно веселится драгоценный. — Я пошутил! Это еще раз говорит о том, что ты меня плохо знаешь. А то бы понимала, что с моим отношением к жизни это слишком великий подвиг.
Надо же… С мечтательным видом смотрю вдаль. Приятно осознавать, что вдохновляешь любимого на подвиги. Только почему-то у меня это выходит слишком оригинально.

Проводив Адриана, тщательно привожу себя в порядок. Так, с портнихой на полдень договорилась, а пока, пожалуй, почитаю что-нибудь полезное. Давно замечено, что информация с утра усваивается значительно лучше. Удобно устроившись на мягком диванчике, открываю толстенный справочник, описывающий повадки диких зверей. Не все же Мэту из себя знатока строить!
Но не успев перелистнуть и страницы, ощущаю перед глазами знакомое приятное свечение. Магическая почта! Чье-то сознание осторожно просит разрешения на контакт с моим.
«Здравствуй, Гретта!» — узнаю ауру наставницы.
«Лика, мне так стыдно, — слышу в ответ взволнованный поток мыслей-слов. — Я совершенно забыла про твою просьбу насчет стихов, а вчера кинулась — так ни одного из них не помню».
Фантом Гретты принимает виноватый вид.
«Как ты смотришь на то, чтобы позавтракать со мной? Заодно пообщаемся — давно не виделись. А затем вместе поработаем с кристаллами правды, если для тебя это еще имеет значение».
«Замечательно! — радостно соглашаюсь я. — Да, нужно разобраться с этими сероэльфийскими бреднями! И вообще я соскучилась…»
«Тогда жду. — Подруга загадочно улыбается. — Кстати, на десерт у меня яблочный пирог, только что принесли свеженький от королевского кондитера».
Нет, ну как тут отказаться! Быстро надев шляпку и верхнее платье и закинув в саквояжик несколько необходимых мелочей, активирую пространственный портал. Важное дело, приятное общение и королевские сладости — целых три весомых аргумента завтракать не дома. Впрочем, мне, если честно, хватило бы и одного из них. Любого.

Наивысшей изысканностью у нашей расы считается, если за столом магией не пользуются. Конечно, когда я завтракаю одна или… Боковым зрением проверяю, не заметила ли Гретта моей уж слишком мечтательной улыбки. Или с Адрианом, я имела в виду, тогда парочка заклинаний… Ой, хи-хи, и рыбные кости в самых неожиданных местах…
— Гретта, передай мне, пожалуйста, соль, — произношу с невозмутимым видом. И с легкой улыбкой интересуюсь: — Что нового в нашей замечательной столице?
— Нового? — задумывается подруга, взяв в руки фарфоровую солонку. — Да здесь каждый день какие-нибудь новости. Жизнь кипит. Все зависит от того, как долго ты не была в главном городе нашего королевства.
— Да вообще-то вчера была, — весело признаюсь я. — Но только в родительской усадьбе. Мэт с каникул вернулся, подарки от мамы с папой привез.
— Озорник, — ласково улыбается наставница. — Неделю занятий пропустил. Впрочем… — Гретта, доверительно заглянув мне в глаза, понижает голос: — С его способностями можно, мальчик давно обогнал сверстников. Видела бы ты, как он лошадок тренирует! Ой… Кому я рассказываю, ты же лучше меня знаешь.
— Да, — лихорадочно вспоминаю вчерашний разговор с юным дарованием. — У брата есть какая-то теория…
— Вот-вот, — восторженно продолжает наставница. — Я раньше приглашала друидов, они понимают язык животных, но Мэт… — Гретта делает картинный жест рукой. — Он не просто понимает, он животным как-то объясняет, что ли, договаривается с ними. Мальчик за неделю достигает таких результатов, которых прославленным тренерам и за год не добиться.
Так… Подперев щеку рукой, пристально смотрю на подругу. Неясная мысль, возникшая во время ее восхищенного повествования, вдруг оформляется в конкретный вопрос:
— А кто-нибудь еще знает о выдающихся способностях моего брата?
И тут… Гретта, внезапно покраснев, смущенно опускает глаза:
— Я подумала, парень молодой, ему нужны деньги на всякие… ну разные подростковые интересы. Не просить же каждую монету? Понимаю, я должна была с тобой посоветоваться, но… Лика, ты же сама недавно была школьницей!
Ах вот оно как! Прячу усмешку. Похоже, у Гретты завелся еще один любимчик. Что ж, с ее характером это совершенно неудивительно.
— Да ладно, — произношу как можно беспечнее, — я тоже в последние годы учебы у родителей деньги практически не брала. Тем более мне Мэт сам рассказал…
— Так и думала, что ты правильно отреагируешь! Вот-вот, поэтому я начала ненавязчиво советовать знакомым, у кого затруднения с лошадками, обращаться к твоему брату. Это все мелочи, а главное забыла. Ты же знаешь, основное увлечение Мэта — боевые лошади, поэтому я посоветовала Адриану пригласить твоего брата поработать у них. И, кажется, мальчики нашли общий язык.
Слушая пространные рассуждения подруги, перешедшие с лошадок к Ордену и политической ситуации в целом, счастливо улыбаюсь. Как все, оказывается, просто и прозаично. Мой малолетний братец и впрямь вундеркинд, к нему полгорода за помощью обращаются, а милый… Застенчиво опускаю ресницы. И как я могла думать всякие глупости? Никто ни к кому в доверие не втирался, они с Мэтом действительно целых два месяца каждый день общались по делу.

Вдоволь наболтавшись с Греттой, переходим в кабинет, где подруга с торжественным видом отпирает ключом старинный сейф.
Кристалл правды — древний магический минерал, прозрачный, словно слеза. Если сказанное над ним — истина, кристалл сияет нежно-голубым огнем, если ложь — становится ярко-красным, цвета свежей крови. Удобная вещица, нужная, вот только встречается уж больно редко, а при каждом использовании уменьшается в размерах, тает, точно хрустальная льдинка на весеннем солнышке. И хорошо, когда можешь задать прямой вопрос, на который ответ однозначен.
С благоговением уставившись на камень, медлю. Вот что мне спрашивать сейчас? Странные эти стишата, понятно, но как сформулировать? А на неясные вопросы кристалл правды так же и отвечает, а может и вообще промолчать.
Гретта внимательно смотрит на меня.
— Лика, прочитай что-нибудь из творчества серых эльфов, я вначале сама попробую рассмотреть.
Перейдя на магическое зрение, медленно произношу вслух неприятные строки. Конечно, я их помню. Я помню каждую минуту нашей первой встречи с Адрианом.
В магическом видении слова, слетающие с моих губ, повисают в пространстве темным дымовым кольцом. Что ж, тогда и я еще раз просканирую. Темно-серая дымка слоится, распадаясь на составляющие. Так… эльфийская магия, магия вдохновения, руна восприятия, усиленная руной сопереживания.
— Да нет здесь ничего, — озвучивает Гретта мои мысли. — Стандартное рифмоплетство с применением дозволенных магических средств, слеплено грубо, но чтобы что-то особенное…
Ой! Как неожиданно! Кристалл правды вспыхивает ярким огнем. Переливаясь, лучится приятным светом. Да вот только… Быстро захлопав ресницами, возвращаюсь к обычному восприятию мира. Нет, никакой ошибки! Цвет кристалла — фиолетовый. Красный и голубой одновременно, насколько я помню сочетания цветов из уроков рисования. Интересно, что бы это могло означать?
Вновь возвращаюсь к магическому видению. Вот чувствуется что-то в этих стихах, пусть не магия… Эмоции? Мысли? Побуждения? Я умею считывать информацию с предметов, но как извлечь ее из слов? Решительно подойдя к темному облаку, протягиваю руку. Светло-золотистое излучение моих пальцев тянется к темно-серой дымке, соприкасаясь…
Бр-р-р! Что-то липкое, густое, мерзкое. Плотным удушливым колпаком накрывает с головы до ног. И почему так тяжело дышится, я что, глубоко под землей? Глаза понемногу привыкают к полумраку.
Хм… нечто, похожее на узкую черную башню, под ногами каменные выщербленные ступеньки винтовой лестницы, уходящей вниз. Нет, не башня! Колодец! Темный вертикальный, ведущий… Сейчас узнаю, за этим я сюда и пришла!
Шаг за шагом… Ширина ступеней настолько мала, что приходится семенить, подметая подолом вековую пыль, а шагнуть через одну — опасно, слишком крутой спуск. Воздух все тяжелей и тяжелей, давит на плечи, сковывает виски. Вот почему, кстати, подниматься вверх всегда легче, чем спускаться? Пусть даже на самую крутую и неприступную вершину?
Ешкин тролль! Чуть не упала! Ступеньки заканчиваются в полуметре от дна. Хорошо, не выше. Мягко спрыгиваю вниз. В стене — тяжелая чугунная дверь. Приоткрыта…
Тихонечко просочившись внутрь, осматриваюсь. Надо же! Целая подземная страна — дома, дороги, мосты. Какая интересная архитектура! Делаю шаг на изящную дорожку, выложенную каменными плитами различной геометрической формы. Хлюп! Такое ощущение, что наступила в грязную жижу. Показалось? Да, скорее всего.
Задумчиво бреду, глазея по сторонам. Милые, аккуратные домики, покрытые разноцветной черепицей, невысокие заборчики, оплетенные зеленью, резные калитки. Волна спокойствия и умиротворения накрывает меня с головой. Как давно я не отдыхала! Даже выспаться нормально который день не удается. А здесь так хорошо, что хочется расслабиться, раствориться, забыть обо всем. Только что-то уж слишком тихо. Неужели совсем никого? Наверное, в этом городке сейчас время послеобеденного сна. Вот и на меня атмосфера подействовала. Сладко зевнув, прикрываю рот ладошкой.
Ух ты! Через небольшую речку крутой каменный мосток с витыми перилами. Так романтично! Пожалуй, пройдусь, полюбуюсь неспешным течением, поразмышляю о вечном. И вдруг… Только собравшись ступить на изящное сооружение, соединяющее два берега реки, вздрагиваю. Жар во всем теле, дыхание учащается. Словно что-то в глубине моей души говорит, точнее, кричит: «Нет! Остановись! Опасность!»
Лениво смотрю по сторонам. Какая может быть опасность в этом сказочно чудесном городишке? Видать, моя магическая интуиция окончательно сбилась с толку и реагирует на совершенно безобидные вещи. Что ж, неудивительно, столько волнений за последние дни. Вот-вот, нужно срочно поспать.
Да не кричи ты! С досадой унимаю взволнованный внутренний голос. Хорошо, сейчас магическое зрение усилю, сам убедишься, что это паника на ровном месте! У-у-у, как лень-то! Да ладно, ладно… Вялыми, почти негнущимися пальцами изображаю заклинание ясного видения. Ну вот, посмотри… А-а-а! Мамочки! Вмиг слетают сонливость и безмятежность. Внимательным взглядом рассматриваю окружающий пейзаж. Нет никакого городка! Только грязь, комья сырой земли и кости — целые груды человеческих костей. Склеп, кладбище, огромная разрытая могила. А передо мной задумчиво катит волны, устремляясь в саму вечность, неумолимое подземное течение. Река мертвых.
Что-то странное вертится в голове, какая-то неясная мысль. Может быть, самая страшная смерть именно такая? Не та, что в открытом поединке, — горькая, но честная, а вот эта — сонная, вялая, бестолковая? То ли жил, а то ли нет, а может, и вовсе не рождался? И ведь на первый взгляд ничего ужасного — серо, липко, скучно, да и только? Впрочем, кто я такая, чтобы судить изначально высшую сущность.
— Я выполнил первое условие пророчества, — неожиданно слышу позади себя торжественный, но в то же время взволнованный мужской голос.
Медленно оборачиваюсь. Перед кладбищенской стелой, показавшейся мне вначале симпатичной городской скульптурой, мужчина. Надо же… совсем рядом, а меня словно не видит. А ведь и впрямь — не видит! Это ведь мысленная прогулка, считывание информации. Бр-р-р! Но до чего реально! Интересно, как давно это было?
Пристально разглядываю незнакомца. Средних лет, возраст от сорока до пятидесяти по меркам людей, невысокого роста, но достаточно крепкого телосложения. Похоже, стопроцентный человек, но почему-то проверять его ауру боязно. Да и не выйдет, наверное. Правильные черты лица, длинные, ниже плеч, густые черные волосы с проседью, осанка и манера говорить — все это наводит на мысль о принадлежности гостя подземной страны к высшей знати, а может, даже и к венценосным особам. На мгновение что-то в облике мужчины кажется мне знакомым, но нет… Мы точно с ним раньше никогда не встречались.
— Да, твоя жертва принята. — Узнаю холодно-насмешливые интонации. Конечно, эту манеру говорить я никогда не забуду. Ведь это…
Мраморная стела вздрагивает, расплываясь бесформенным пятном, и, всколыхнув подземный застоявшийся воздух, оборачивается фигурой в саване. А все-таки смотреть Смерти в спину не так жутко, как в лицо.
— Скажи мне слово силы! — более уверенно продолжает гость, старательно скрывая дрожь в голосе.
— «Безразличие», — шелестит в ответ призрак.
— И это все? — разочарованно поджимает губы незнакомец. — Если честно, я ожидал чего-то более внушительного: «ненависть», «злость» или хотя бы «страх»…
— Безразличие принесло мне больше жертв, чем все эти три слова, вместе взятые, — серьезно заявляет страшилище. — Впрочем, есть один секрет…
Мрачный силуэт на мгновение замирает.
— Рядом со словом силы должно быть слово «смерть» — явно… или подразумеваться.
— А может, все-таки лучше заклинание? — осмеливается возразить гость.
— Чтобы маги сразу все узнали? — ехидно уточняет призрак. — Нет, пусть играют в свои руны и силовые поля. За время действия закона равновесия они совсем расслабились, забыв, что обычное слово убивает не хуже, чем сталь и магия.
Закусываю губу. Я что-то слышала об этом… Слова силы — атрибут эпохи смуты, наступившей сразу после эры Древних.
— У меня есть союзник. — Гость гордо смотрит на призрака. — Слово силы ляжет пятым слоем сущности, прикрытое сверху незатейливой магией. Никто ничего не заподозрит.
— Умно. — В голосе страшилища еле различимые нотки одобрения. — Тогда нам опасны только маги Жизни — они чувствуют смерть в любой ипостаси, но…
Хозяин страны мертвых задумчиво склоняет голову набок:
— Их всего четверо, а увидеть пятый слой сущности предмета способна только одна из них. Но она еще совсем сопливая девчонка, не догадается. А если и догадается…
Взмах рукой, черный вихрь… Резко обернувшись, призрак смотрит на меня, сквозь меня… на то место, где сейчас стою я.
— То будет уже поздно!
— Второе условие пророчества я выполню осенью, — говорит незнакомец. — А третье…
— Насчет третьего, — вновь поворачивается к гостю хозяин мертвых. — Ты уверен, что справишься с избранным пророчеством? На нем защита Древних…
— Он снимет защиту, — гадко ухмыляется гость подземной страны. — Я смотрел его судьбу, такой момент будет. А я постараюсь этот момент приблизить.

Тряхнув волосами, возвращаюсь в реальность. Как светел и прекрасен наш мир все-таки! Свежий воздух, ласковое тепло погожего осеннего денька.
— Вот это да! — Гретта изумленно качает головой, выслушав мой сбивчивый рассказ. — Это же нужно, в таких глупых стишках — и слово силы. Впрочем… — Подруга жестом приглашает меня к столу. — Давай выпьем еще чаю. А что касается пророчеств — я ведь уже давно живу, и только на моей памяти исполнить пророчество пытались не менее десяти раз, но дальше первого условия обычно дело не заходило. А третий пункт вообще практически невыполним.
— А что там за условия? — поднимаю на Гретту заинтересованный взгляд.
— Да гадость всякая, — морщится наставница, разливая в чашки свежий травяной напиток. — Кровавые ритуалы, человеческие жертвы. Можешь глянуть в учебнике истории, там, где описывается окончание эры смуты. Ведь мы уже более восьми тысяч лет живем в эпоху равновесия, и пока еще никому не удавалось его нарушить. Но… Я хочу сказать, что в панику впадать не стоит, а вот аккуратно все выяснить… Я поговорю с кем-нибудь из совета магов. Кстати, — подруга заговорщически улыбается, — помнишь, я обещала, что выясню у главы Ордена, что за задание у Адрианчика в ваших краях? — И, с удовольствием перехватив мой нетерпеливый взгляд, продолжает: — Не поверишь, Теодор всеми способами уходил от разговора, что на него совершенно не похоже, и только вчера за утренним кофе проболтался…
Старательно прячу понимающую улыбку. Ах вот оно как, оказывается! Значит, не только я по утрам пью кофе с рыцарями из Ордена Света. Хи-хи, бедный Теодор. Похоже, его разговорчивость имеет под собой веские причины. Мне вон милый тоже утром про оружие «проболтался».
Разглядываю подругу. А она замечательно выглядит! Да и Теодор очень интересный мужчина. Интересно, давно у них это? Шевелю губами в раздумье. Пожалуй, давно.
— Так вот, — увлеченно продолжает наставница, — Теодор сказал, что в трех гарнизонах королевства где-то с зимы начали происходить непонятные вещи. Точнее, Адриану они показались подозрительными, поэтому он сам напросился провести негласную проверку. И именно в ваших землях.
Хм… И что же не понравилось милому в нашем забытом высшими силами городишке? Вроде никаких громких происшествий у нас в последнее время не было.
— Да, Лика, — спохватывается подруга, — пообещай, что пока никому ничего не скажешь. Скорее всего, в твоих видениях нет ничего ужасного, но к чему лишние разговоры? Люди так мнительны!
Скрепя сердце даю обещание. Вовсе я и не собиралась распускать сплетни. А вот с милым посоветоваться хотела. Но не рассказывать же Гретте про наши с Адрианом отношения? Тем более я сама не пойму окончательно, что у нас с ним происходит. По крайней мере, в любви мне пока никто не объяснялся и официальных предложений не делал. Взгляды, намеки, поцелуи…
А незнакомец из подземелья сказал, что второе условие выполнит осенью. Что ж, осень только начинается.

Каждой уважающей себя девушке непременно нужны обновки. Конечно, слушая про наши рюшечки, воланчики и ленточки, мужчины снисходительно улыбаются. Но они ничуть не лучше! Да-да! Просто у сильной половины другие предпочтения. Вот никогда не забуду выражение глаз Адриана, когда он держал в руках меч Эльта. Если честно, новые платья вызывают у меня гораздо меньший восторг. Хотя когда ко мне попадают всякие магические штучки, то, пожалуй…
— А вам, барышня, и впрямь розовый к лицу! — возвращает меня к действительности голос Марии.
Мастерица увлеченно колдует над куском муслина, превращая его на мне в прообраз бального платья.
Хи-хи! Заклинание «триста портновских булавок»! Бедный герой-любовник! Кстати, нужно ведь передать портнихе просьбу Адриана про подземный ход. Еще и объяснить правильно, чтоб не испугалась. Набираю в грудь побольше воздуха…
Динь! Динь-дилинь! Диллллиииинннннь! Неожиданно грозно нарушает умиротворение звук дверного колокольчика.
— Никак снова сборщики енти, — горестно вздыхает Мария. — Всякую совесть потеряли, упыри поганые. Обождите, барышня, я скоро.
Портниха со вздохом направляется в прихожую. Хр-р-р! Тяжело открывается входная дверь. Тихонечко, на цыпочках крадусь за мастерицей. Так и есть — королевские мытари собственной персоной. Мамочка моя дорогая, ну и рожи! Один высокий и до того нескладный, будто его собирали из частей, предназначенных для трех разных человек, но в спешке все перепутали. Второй — маленький колобок, но уверенная осанка и тяжелый взгляд исподлобья выдают в нем опытного бойца. А вот выражение лиц у обоих одинаковое — смесь наглости с тупостью. Надо же, до чего верная пропорция: как раз пятьдесят на пятьдесят. Низенький явно лидер в их маленькой группе, уже открывает рот, чтобы сказать…
Щелк! А вот не знаю, почему я сплела именно это заклинание! Решение пришло интуитивно в доли секунды, и когда я его осознала, еле заметное облачко силы уже коснулось непрошеных гостей.
Да понимаю я, что руны искренности на взрослых не применяются! Бесполезно! Предназначение данной магии — разговорить испуганного малыша, чтобы он честно признался в своих страхах. Мозг взрослого человека на такие примитивные уловки не ведется, ведь оценивая логически… Что?!
Под действием заклинания лицо низенького вдруг расплывается в широкой, по-детски открытой улыбке.
— А мы к вам за взяткой пришли! — произносит сборщик налогов радостно-безмятежным голосом.
— Как «за взяткой»? — обескураженно переспрашивает Мария, машинально прислоняясь к стене. — И я же вам… вчера… уже…
— Те деньги, которые вы нам дали вчера, — смущенно вступает в разговор высокий, — мы уже пропили. И даже остались должны в таверне три монеты серебром.
— Вот-вот! — преданно заглянув в глаза портнихе, подтверждает низенький. — И больше в долг они нам не наливают. А голова с утра так болит, что просто сил нет.
— Да как вы можете… — мастерица задыхается от возмущения.
— Ох, хозяюшка, — печально вздыхает высокий, послав ей благодарный взгляд, — и сами не представляем, как можем жить на такое маленькое жалованье. Приходится во всем себе отказывать. Вчера, стыдно сказать… — Нескладный сборщик налогов, опустив глаза, натурально заливается краской. — Вчера мы опустились до того, чтобы пить трехзвездочный коньяк вместо пятизвездочного. И главное — у окружающих ни капли сочувствия!
Тихонечко прикрываю рот ладошкой, чтобы не засмеяться в голос. Надо же, оказывается, наши королевские мытари столь наивны и простодушны, что на них действуют детские заклинания!
— А еще, — капризным голоском сообщает низенький, — Марго сказала, что, пока я ей бусики не подарю, никакой любви! А она… — маленький толстячок блаженно улыбается, — она умелая. Конечно, столько лет в борделе отпахать…
— Это ты про мою жену? — переспрашивает высокий тоном, не предвещающим ничего хорошего. — А-а-а! — И вдруг, вздохнув, посылает товарищу доверчивый взгляд. — А я и не знал! Ну теперь понятно, откуда она про твой тайник проведала.
— Мои деньги! — хватается за голову толстячок. — Моя спокойная старость! — И, пригладив шевелюру, робко заглядывает в глаза Марии: — Хозяюшка, ради всех высших сил, подайте несчастным королевским служащим пару мелких монет.
— Видят Древние, — вторит в тон ему высокий, — мы просим вас об этом в последний раз. Сегодня нам идти на доклад к начальнику, он велел с вашей улицы десять золотых собрать, а мы только один вчера с вас, и тот уже… В общем, живыми вам нас уже не увидеть.
Маленький горестно вздыхает:
— Хотите, мы перед вами на колени встанем?
— Ох, бедолаги сердешные! — утирает портниха с глаз слезы сострадания. — Горька ваша судьбинушка. Погодите, я сейчас…
Мастерица долго роется в кошельке и наконец, вытащив золотой, вручает его высокому.
— И как не пожалеть, — закрыв дверь за сборщиками налогов, взволнованно бормочет Мария. — Они ведь словно дети малые, а в глазах такая печаль.
Хм… Задумчиво чешу затылок. Применила заклинание, а чего добилась? Если взглянуть объективно — результат тот же, что и вчера: кошелек знаменитой портнихи похудел на золотую монету. А на лице у мастерицы высокая грусть и гордость за собственный поступок. Вот и пойми этих людей.
— Мария, — с удовольствием покрутившись перед зеркалом, приступаю к выполнению поручения Адриана, — меня тут один знакомый из Ордена Света попросил передать, чтобы вы с мужем вход в подполье пока не заделывали: — И, перехватив взволнованный взгляд мастерицы, с беспечным видом машу рукой. — Ой, да ничего особенного! Как у военных водится — будут изучать систему подземных ходов на случай войны или еще чего…
— Что ж енто у вас за знакомец из Ордена? — вынув изо рта булавку, интересуется портниха. — Из высших чинов небось?
— Принц Адриан, — взмахнув ресницами, изображаю наивную улыбку. — Он у нас начальник местного гарнизона, мы недавно как раз обсуждали фортификацию, и к слову пришлось…
Хи-хи. А ведь все так и есть, ни слова не соврала! Просто, как Мэт говорит, немного по-другому расставила факты.
— Адриана знаю, — одобрительно улыбается Мария. — Воспитанный молодой человек и к простым людям добрый, токмо серьезный больно.
А интересно, кстати! Чем лучше я узнаю милого, тем больше склонна считать его серьезным и ответственным. А ведь поначалу он показался мне ловеласом и искателем приключений.
— А тебе он откуда знаком? — удивленно смотрю на портниху. — Или он тоже у тебя одежду заказывал?
— Не угадали, барышня, — весело смеется Мария. — Мужские костюмы шить не обучена. Зато я для Лорэль — предсказательницы — цельный месяц обновки строчила. У нее и Адриана ентого часто встречала. Как раз когда я приходила, он уже уходил.
— Он уходил от нее утром? — сам собой вырывается у меня нескромный вопрос. С ужасом осознав, что я выдала себя, заливаюсь краской.
— Да нет, к эльфийке мне к вечеру завсегда назначено было, — невозмутимо отвечает Мария, будто не заметив моего смущения. — Но как-то раз… — Портниха, оглядевшись вокруг, продолжает доверительно: — Я по лестнице к предсказательнице поднимаюсь, а Адриан мне навстречу. И вид такой — прямо лица на нем нет. Натурально чуть не сшиб. Извинения пробормотал, на меня не глядя, и на улицу вылетел. — Мария понижает голос. — Так опосля того раза я его у ней и не видала.
Эх! Тяжело вздыхаю. Значит, все-таки у милого с этой Лорэль что-то было.

ГЛАВА 9

Выйдя от портнихи, с горя покупаю целый кулек сладостей. Тихонечко выскользнув из телепорта в библиотеке собственного поместья, забираюсь с ногами в кресло.
Да не мнительная я! И ревнивостью особой вроде не страдаю, но все равно… Как ни крути, узнать, что у твоего любимого всего полгода назад было…
Вот-вот! Отправляю в рот засахаренный ломтик яблока. Дело даже не в том — было или не было, понятно, что милый не вчера на свет появился. Вопрос — насколько эта история для Адриана в прошлом? Полгода — срок небольшой, тем более, со слов Марии, выходит, что они с Лорэль поссорились.
Сосредоточенно откусываю кусочек шоколадной трубочки. Вкуснятина же! А почему-то не радует. И как-то странно милый в наши края перевелся. Теодор сказал, что он сам напросился — что-то ему там подозрительным показалось. А может, причина совсем в другом? В этой самой эльфийке?
Кладу на язык несколько изюминок в шоколаде. А что тогда у Адриана по отношению ко мне? Симпатия? Интерес? Или попытка забыть красавицу Лорэль? И как ни тяжко в этом себе признаваться, но очень на то похоже. Нет, я милому нравлюсь — тут сомнений быть не может. Сколько раз ловила его откровенно восхищенный взгляд. Но нравиться и любить — это все-таки совершенно разные вещи. Да и не похож Адриан на влюбленного, если честно. Влюбленные, они…
Жуя ореховую печенюшку, тщательно подбираю слова. Когда мужчины влюбляются, они всюду за тобой ходят, говорят комплименты, стихи сочиняют.
Облизываю глазурь с пирожного. А еще всякие поступки для тебя совершают, ну или хотя бы глупости. А милый какой-то слишком правильный и серьезный. Эх, и почему на душе так паршиво?
Еще и стихи эти сероэльфийские. И до полной кучи — мое обещание Гретте никому про них не рассказывать. А по-другому как с Адрианом поговорить? Сказать, что я сплетен про него наслушалась? Или прямо спросить — любит или нет? А вдруг ответит совсем не то, что мне хочется услышать? Кладу на язык треугольник мармеладки. До чего в жизни все сложно…
Мои невеселые раздумья вдруг прерываются яркой вспышкой-мыслью. Магическая почта! Чей-то разум пытается, нет, настойчиво и нетерпеливо добивается контакта с моим. Да знаю, знаю, кто у нас совсем не умеет ждать!
— Привет, Мэт! — ласково улыбаюсь фантому-изображению братишки.
— На связи секретный агент Мэт, — бодро рапортует юное дарование. — Докладываю обстановку! Прикинь, систер, какая тема. Сижу только что у Гретты на конюшне, с корешами базарю, а тут эта выдра Лорэль явилась! И давай про Адриана выспрашивать — что он и где… — Братец интригующе улыбается. — Зацени, она не в курсе, что он из столицы отбыл. Точнее, что отбыл — знает, а вот куда… И главное — вся наша тусня тоже в непонятках. Адриан никому не сказал. — Мэт принимает важный вид. — И как тебе инфа?
— И что, ты ей сказал, где искать принца? — устало интересуюсь я, дожевывая последнюю вафельку.
— Лика, я что, больной? — искренне обижается братец. — Конечно, морознулся. Да по моему лицу никто бы в жизнь не догадался, что мне что-то известно!
Скомкав в руке пустой бумажный кулек, лениво выползаю из библиотеки. Что-то в сон клонит и делать совершенно ничего не…
Мамочка моя дорогая! С изумлением утыкаюсь взглядом в часы. Это что — уже почти вечер? Сколько же времени я просидела, копаясь в горестных мыслях? И что со мной происходит, елкин дрын?! Чуть не забыла, что мне в лес нужно, траву для волчьего зелья найти. Да-да! Растение это хитрое, для непосвященных — ничего особенного, а сила в нем просыпается, лишь когда оно на вечерней заре сорвано.
Бегаю по дому, торопливо собирая дорожный саквояжик. Так, садовый ножик, холщовый мешочек для трав, парочку заготовок заклинаний. Упс! А куда я засунула… Ничего, сейчас руну поиска… Тьфу ты, а что я хоть ищу? Тем более в прихожей? Бамс! С размаху налетаю на что-то большое, теплое и такое знакомое…
— Адриан?! — подняв глаза, с обалдевшим видом смотрю на милого. — А что ты тут делаешь?!
— Да вот, — произносит драгоценный, — я здесь уже пятнадцать минут размышляю над серьезным философским вопросом: как поступать, когда тебя в упор не замечают.
Недовольно поморщившись, осторожно обхожу драгоценного. Вот же, принесло кое-кого не вовремя! Еще и строит из себя неизвестно что. Нет, чтобы сказать, что соскучился, что думал обо мне целый день. Небось с эльфийкой своей поласковее обращался!
— Извини, я спешу, — коротко бросаю милому, усердно продолжая поиски… чего-то очень нужного в общем.
— Пациент? Срочный вызов? — заботливо интересуется Адриан.
— Нет, — отмахиваюсь я, роясь в ящике шкафа. Да вот же оно! Специальная кисточка для сбора пыльцы! — Я сейчас бегу в ельник, нужно один ингредиент для варева отыскать, причем именно на заходе солнца. И вообще… — просительно заглядываю в глаза драгоценному. — Давай завтра поговорим, а? Я действительно тороплюсь.
— То есть, — будничным голосом уточняет Адриан, — ты собралась в лес, одна, на ночь глядя? И приди я на полчаса позже… — Милый небрежно прислоняется к дверному косяку. — Ну и денек… В долгих разговорах смысла не вижу, а если коротко — мы идем вместе.
— Ты поможешь мне собирать травы? Тебе интересно?
— Угу. Заодно гляну, вдруг вожак волколаков неподалеку тоже чем-нибудь интересуется.
Чуть не задав идиотский вопрос: «А что, его еще не поймали?», закусываю губу. А Адриан… Окидываю милого встревоженным взглядом. Что я вообще о нем знаю? Который вечер уже приходит еле живой, такое ощущение, что стоя заснет. Или это он о своей Лорэль тоскует?
Тьфу ты! Рассерженно отмахиваюсь от навязчивых мыслей. Тролль подери эту эльфийку! Не пойми в кого из-за нее превращаюсь!
Ранняя осень — пора обманчивая. Днем тепло еще совершенно по-летнему, а вечера уже… Бр-р-р! Хорошо, хоть додумалась шерстяную накидку захватить. Точнее, это мне ее Адриан на плечи набросил. Спасибо ему, конечно, но где моя горничная, гномий папоротник? По возвращении от портнихи я ее так и не видела. Ладно, с хозяйственными делами потом разберусь, сейчас другое важнее.
Вдохнув свежий лесной воздух, блаженно улыбаюсь. Как хорошо здесь все-таки! Пахнет опавшей листвой, грибами, откуда-то издалека долетает дымок костра остановившихся на ночлег путников. Осень — не весна, здесь нет шаловливой беспечности и радостной суеты, ничто не обещает трепетных восторгов и немыслимых наслаждений. Но этот сентябрьский лес притягивает особой красотой, величественной и печальной, словно древняя мудрость.
А вот и ельник. Ласково провожу рукой по пушистой колючей веточке. Тонкий аромат хвои наводит на мысли о вечности. Есть то, что рождается и умирает, а есть… Надо же, меня опять на глубокую философию потянуло. Это семейное, неизлечимо.
Хотя милый тоже молчит, и взгляд у него, как и у меня, задумчиво-созерцательный. Интересно, а ведь мы с ним, можно сказать, никогда даже не гуляли. Странные у нас отношения, совершенно не похожие на поведение влюбленной парочки: ни прогулок под луной, ни романтических свиданий. Двигается драгоценный по лесу практически бесшумно — ни ветку зацепить, ни сучком хрустнуть. Ладно я — маг, мы действительно хорошо видим в сумерках… Так, опять я не о том!
Останавливаюсь и, приложив палец к губам, закрываю глаза. Адриан, понимающе кивнув, отходит на несколько шагов. Заклинание поиска. Нужное растение отзывается где-то совсем рядом, там, где через полсотни шагов в просвет между деревьями виднеется небольшая полянка. Тихонечко иду на еле слышный голос, таинственный шепот-шелест капризной травинки. И, выйдя на лужайку, замираю, завороженная редким и необычайно красивым зрелищем.
— Надо же! — слышу рядом удивленный возглас милого. — Маки осенью.
Да! По всей полянке полыхают огненной россыпью отчаянно красные, словно свежие капли крови, полевые цветы.
— Такое иногда случается. — Я тихонько опускаюсь на корточки. — Если весна была ранняя, а лето теплое, весенние растения успевают зацвести второй раз — осенью.
Нежным движением поглаживаю прохладные шелковистые лепестки.
— Очень редко, но так бывает.
Адриан присаживается рядом, не касаясь меня, но так близко, что я слышу его дыхание, биение сердца, ток крови по сосудам. Да нет — это лишь кажется. Ведь заклинание восприятия я не плела. Милый, протянув руку к цветку, дотрагивается до моих пальцев. Ой! Вздрагиваю от неожиданности. Словно электрический разряд по телу.
— А я все равно люблю маки, — заявляю вызывающе, на всякий случай убрав руку подальше, — хоть на языке цветов они и означают всякие гадости.
— Любовную связь без обязательств означают садовые маки, — отзывается милый, окидывая яркие цветы странным взглядом, словно пытаясь рассмотреть что-то невидимое, — а полевые… — Быстрым движением, сорвав тонкий стебелек, вкладывает огненное растение в мою ладошку. — Полевой мак — древний символ сна и смерти, а на языке цветов — это «забвение».
— Знаешь, — доверчиво заглядываю в глаза Адриану, — в иномире есть легенда, что маки растут на полях, где шли тяжелые бои. Цветок мака — это кровь тех, кто не вернулся.
— Это не легенда, это — правда, — произносит милый со странной уверенностью. — Именно так и происходит в жизни. Забывается все — лица, имена, даже великие подвиги уходят в небытие, и все, что остается, — алые цветочные поля, при взгляде на которые сердце отзывается необъяснимой грустью.
Адриан накрывает мою руку с цветком своей ладонью.
Маки… Обжигающе красные, яркие даже в вечерних сумерках. Много… Целая поляна, залитая… Ой, что это? Реальный пейзаж вздрагивает, расплываясь, разлетаясь, многократно увеличиваясь в размерах. Вокруг меня огромное, бескрайнее маковое поле, продолжающееся до самого горизонта. Легкий ветерок играет нежными лепестками, то ли лаская, то ли пытаясь разбудить от вечного сна, докричаться, сказать что-то важное. Мой зачарованный взгляд прикован к цветам. Сколько же их? Тысячи? Миллионы? Миллиарды? Какое-то слишком большое, не воспринимаемое разумом количество. И, словно отзываясь на мои мысли, цветы поднимают головки, вырастая, выпрямляясь, становясь… да, людьми. Человеческие воины. Неисчислимая армия мертвых.
— Вот это легионеры времен Эльта, — говорит Адриан, проследив за моим взглядом. — А здесь — воины северных племен. Те, что справа… да, такие доспехи были в ходу около сотни лет назад. А вот с этим пареньком… — Голос милого как-то странно дрожит, но, умолкнув на мгновение, Адриан заканчивает подчеркнуто спокойно: — Мы с ним ели из одного котелка.
— Адриан, — вернувшись, изумленно смотрю на милого, — ты что, тоже видишь их?! Это же магия! Или тут твои специальные знания замешаны?
— Да нет, — рассеянно отвечает Адриан, находясь в плену призрачной картины. — В магии не искушен и ничему подобному не обучался. Со мной такое всего дважды происходило, и каждый раз ты была рядом. — И, окончательно вернувшись в реальный мир, добавляет с ласковой улыбкой: — Наверное, это я пытаюсь увидеть мир твоими глазами. А может… А может, они мне показались потому, что я такой же. Один из них. Великая армия ждет, пора занять свое место в строю.
— Адриан, что за бред ты несешь! — Испуганно трясу милого за плечо. — Какого гоблина ты забыл в компании мертвецов?
— Не просто мертвецов, а воинов, — поправляет меня Адриан, думая о своем. — Риск очутиться среди них есть всегда, и это, кстати, вполне достойный вариант, особенно по сравнению… — Оборвав себя на полуслове, он резко поворачивается ко мне. — Лика, не бери в голову! В мир иной я пока не собираюсь. Но весь этот бал-маскарад у меня уже в печенках сидит! Ничего… Главный танец за мной, осталось понять, кто меня на него пригласит.
В полном недоумении хлопаю ресницами. Это он что, на свою Лорэль намекает? Хочет с ней отношения выяснить? На осеннем балу? Замечательно, а я что тогда там буду делать?
— Да и устал я что-то в последнее время, — продолжает милый. — Мой предшественник любил выпить, поэтому гарнизон распустил донельзя. Но понимаешь, — Адриан понижает голос, — ладно бы они все были тупые, ленивые, распущенные. У них же глаза пустые. Смотришь в них, будто в пропасть. И как ни бейся, ничего не доходит, ни по-хорошему, ни по-плохому, вообще — никак. — Милый берет меня за руку, словно в поисках поддержки. — Не поверишь, но призрачная армия, которую мы только что видели, выглядит более живой, чем некоторые мои воины… — И вдруг, оглядевшись вокруг, заявляет весело: — Чудо магическое, ты о чем думаешь? Солнце садится, пора сено заготавливать!
— Какое еще сено? Ты о чем?
— Траву свою рви, а то опоздаешь, — добродушно улыбается Адриан. — Нет, и кто из нас маг Жизни?
А-а-а! Точно! Вытащив из саквояжика кисточку, бережно смахиваю пыльцу в специальную коробочку. Аккуратно подрезав тонкий стебелек, упаковываю заветное растение в холщовый мешочек. Последние мгновения солнечного заката… Успела! Как сказал бы Мэт — миллиметровщица. Захлопнув саквояжик, поднимаюсь на ноги. У-у-у! Перед глазами мелькают разноцветные снежинки. Что, опять видение? Да нет, просто… Адриан, быстро вскочив, подхватывает. Вовремя! Чуть не шлепнулась!
— Что, голова закружилась? — заботливо интересуется милый. — Нельзя так резко вставать, если специально не тренируешься. И вообще… И вообще, ты когда последний раз ела?
— Утром завтракала, — честно отвечаю. — А потом… А потом только сладости.
— Слушай, Лика, — как-то странно ухмыляется милый, — будь ты моей сестрой, я бы тебя отшлепал. Или ты хочешь, чтобы я бегал за тобой и кормил с ложечки?
Мечтательно облизываю губы. А что, мне было бы приятно. По крайней мере, это больше похоже на поведение влюбленных.
— Давай рисуй свой портал. Есть и спать. Или у тебя еще уроки проверить?
— У меня пальцы замерзли, — жалуюсь я, прижимаясь к милому. — И вообще — я продрогла до последней косточки.
Адриан подносит мою руку к губам, дыханием согревая каждый пальчик.
— Когда наша армия стояла в Северных землях, я научился готовить одну замечательную вещь — горячее вино со специями и травами. Пошли, сейчас будем тебя согревать.
Эх… Вообще-то поцелуи любимого согревают не хуже, а даже лучше всяких горячительных напитков, но… Лукаво улыбнувшись, изображаю в воздухе телепорт. Ладно, там видно будет. Главное — он пока не уходит.

ГЛАВА 10

Вытащив из кладовки бутылку сухого эльфийского вина, с гордым видом вручаю ее драгоценному. Сейчас милый будет готовить для меня волшебный напиток. Можно сказать, любовное зелье. Ах, как романтично!
— А вот специи и сушеные фрукты, как ты просил. — С кокетливой улыбкой ставлю на стол в кухне поднос с множеством баночек и коробочек.
— Лика, может, давай в таверну сходим? — удрученно смотрит на меня Адриан. — И как я сразу об этом не подумал! Тут же все по классике — слуги неизвестно где, есть нечего. — И, бросив взгляд на сиротливо стоящую тарелку с двумя засохшими пирожками, признается: — Если честно, я и сам проголодался.
Возмущенно фыркаю. Тролль подери эту горничную! Мало того что шляется неведомо где, даже отпрашиваться не считает нужным, так хоть бы ужин приготовила, что ли! Или в деревне заказала.
Таверна? Скептически поджимаю губы. У меня на сегодняшний вечер совершенно другие планы.
— Но ведь там не умеют готовить такой замечательный напиток! — обиженно произношу я. Вот так всегда, только настроишься на что-нибудь хорошее… — Погоди! — обрадовавшись внезапно пришедшей мысли, посылаю милому хитрющий взгляд. — А давай, пока ты тут колдуешь, я сбегаю в таверну и куплю какой-нибудь еды? А что? Телепорт туда, телепорт оттуда, за полчаса управлюсь.
— Идея вроде неплохая и даже разумная. Но мне почему-то страх как не хочется отпускать тебя одну. Может, вместе?
— У меня магии не очень много. А вдвоем будет большой расход. И какой в этом смысл? А так… Прихожу, а тут уже все готово.
— Ладно, — добродушно соглашается милый. — Только быстро и без глупостей. — И, вложив мне в ладошку золотую монету крупного достоинства, наказывает: — Мяса жареного возьми. Дожили! Воины на кухне, маги — на побегушках! И все из-за того, что кто-то не умеет обращаться с прислугой. Куда катится мир?
Старательно сдерживая смех, делаю вид, что поправляю у зеркала прическу. А на самом деле… Шевелю губами, просчитывая в уме координаты. Вроде запас магии позволяет, даже с запасом…
Да! Есть у меня одна идея! Думаю, милому понравится.

Выпрыгнув из телепорта на перекрестке двух дорог, деловито оглядываюсь. Похоже, все правильно. Вот этот мощенный булыжником тракт ведет в столицу, а узенькая проселочная дорожка — во владения друидов. Да нет, так далеко мне не нужно, мне…
Честно говоря, после недавнего инцидента с Жоржиком в местной таверне у меня пропало всякое желание приобретать там еду. Маги Жизни часто становятся вегетарианцами, но это совершенно необязательно. Я, например, очень люблю мясо. Но чтобы есть котов под видом кроликов… Бр-р-р! Интересно, а кем были при жизни подаваемые в нашей забегаловке куропатки? Неужто воронами?
Понятно, мне хозяин вряд ли бы подсунул какую-нибудь гадость: во-первых, целитель — персона в округе уважаемая, а во-вторых, я же могу при помощи магии безошибочно определить, из чего приготовлено блюдо, но… Фу! Брезгливо морщусь. Все равно, после того что я видела, кусок в горло не полезет. Наверное, я слишком мнительная и впечатлительная? Вполне может быть, развитое образное мышление — особенность нашей расы.
Загадочно улыбаюсь. У магов есть излюбленные заведения, где готовят отличную еду. И если милый попросил мяса, то… Ну конечно! Лучше, чем Вики, жена лесника, в нашем королевстве жаркое никто не готовит. По слухам, ее прабабушка принадлежала к племени друидов, оттого у нее безошибочное чутье на специи. И хотя они с мужем не держат ни постоялого двора, ни харчевни, для почитателей ее кулинарного таланта всегда найдется несколько порций свежеприготовленного мяса. Особенно хорошо у нее выходит свинина на вертеле: маленькие сочные кусочки чередуются с овощами, все полито специальным соусом, рецепт которого Вики не согласилась продать даже за дворянское звание. Да, похоже на иномирский шашлык, но… Небо и земля.
Задумчиво морщу лоб. А кстати, мне теперь на север? Или все-таки на запад? Нерешительно топчусь на месте, зябко кутаясь в шерстяную накидку. Густые осенние сумерки плотно окутывают землю, на небосводе сияет огромная желтая луна, похожая на головку деревенского сыра, правда, слегка надкусанную — до полнолуния еще несколько дней. Сыр… Ух, как есть хочется! И никак не вспомню, в какую сторону идти. Карту бы сюда. Стоп! Качаю головой, изумляясь собственной глупости. А заклинание поиска? Это ведь так просто — закрыть глаза и представить… четко… во всех подробностях. Вызываю в голове знакомый образ. Избушка лесника, затерянная в густой чаще леса. Деревянный сруб, колодец, перед домом — мягкая зеленая некошеная лужайка, рядом — вековая развесистая липа. Вики готовит из ее цветков великолепный душистый чай.
Есть! Нашла! Только почему-то не на северо-западе, а точно в южном направлении. Эх, вечно у меня беда с ориентированием!
Мысленному взору открывается милая магу Жизни картинка: одинокий домишко в самом сердце лесных дебрей, сочная трава на полянке, вековая липа… Хм, не липа, а дуб. Как я могла перепутать? Странно, чай из цветков дуба — первый раз слышу! Вообще-то из лепестков, собранных в пору цветения этого могучего дерева, изготавливают настойку от полипов и папиллом. Ой, подумаешь! Отмахиваюсь от тревожных мыслей. Что, мало лип в округе? Жена лесника — дама на подъем легкая, за своими заветными травами для жаркого в друидский лес ходит — туда три дня пути, а уж какой-то липовый цвет…
Рисую в воздухе телепорт. Хватит рассуждать, а то любимого голодом заморю! Да и у самой в животе урчит.
Вообще-то я редко переношусь внутрь жилища, предпочитаю оказаться перед входом, подойти к двери и постучаться. Но здесь случай особый. Конечно, живя посреди леса, невозможно обойтись без собаки — верного друга и надежного сторожа, но у Вики… Из моей груди вырывается легкий смешок. Да, у нее охранник — здоровенный пес, размером с полугодовалого телка, обладающий истинно волчьим нюхом. Тут незаметно подобраться к дому не выйдет — огромный зверь неожиданно выскочит из укрытия, собьет с ног и, повалив на землю, с громким урчанием… Да-да! Залижет до полусмерти! Первый раз встречаю в живом существе столько необузданной любви и нежности. И что только хозяева с ним ни делали — ничего не помогает. Мэта им прислать, что ли? Хотя он больше по лошадям…
Нет! Решительно вступаю в портал с точкой выхода прямо посредине увиденного мысленно лесного домишки. Вики поймет, не в первый раз.
У-у-у! В нос ударяет стойкий запах табака, печного чада и перегара. Я слышала, что лесник иногда покуривает трубку… Но здесь даже не топор вешать, тут можно по дыму пешком пройтись! Быстро моргаю, пытаясь привыкнуть, осмотреться. Да где там! Слезы ручьем — это не образное выражение, это то, что со мной сейчас происходит. Делаю несколько шагов — каблучки стучат, словно по деревянному помосту.
Цок-цок-цок… Хрясь! Ой, на что это я наступила? Хлюп! В лицо летит густая теплая масса. Мм! Блаженно облизываюсь. Пшенная каша, щедро сдобренная свежим маслицем. Вкуснотища! Особенно, когда с утра голодная.
Рукавом отираю лицо. Надо же, и слезы течь перестали! Нет, я сама рекомендую при болезни глаз есть на завтрак пшенку, но чтобы так быстро помогло… Или ее не только есть, из нее еще и примочки делать нужно? Интересная идея, проверю.
Ешкин тролль! Удивленно смотрю под ноги. Это я что, по столу гуляю? Неудобно как перед хозяевами, но я же не знала, что они переставили… Ой! Сквозь густую пелену начинают медленно проступать внутренние очертания жилища. Но ведь это… Это не избушка лесника!
Грубые бревенчатые стены увешаны разнообразным оружием, причем изящный серебряный кинжал соседствует с примитивным клинком из простой стали. В углу бесформенной грудой свалены мечи и копья, многие со следами ржавчины. Рядом связанное в тюки тряпье, где мужская одежда перемешана с женской, а изысканные бальные наряды с простым крестьянским платьем. У дальней стены громоздится кованый сундук, в котором, вероятно, хозяева хранят свои главные ценности. На сундуке неаккуратной горкой сложена серебряная и позолоченная посуда из разных сервизов, связка покрывшихся пылью старинных канделябров приютилась между фарфоровыми статуэтками, изображающими двух романтичных влюбленных, изящные хрустальные вазы стоят рядом с древними ритуальными чашами для жертвенной крови. На полу возле стены — целый ворох конской упряжи, как новенькой, так и совершенно ветхой.
Э-э-э… Вздрагиваю от пришедшего на ум объяснения увиденного. В панику впадать, конечно, не стоит, но уж больно это место похоже на разбойничий притон. И причем такой, владельцы которого не брезгуют ни прямым грабежом, ни осквернением древних захоронений.
Так! Убраться отсюда, и поживее! Инстинктивно делаю шаг назад. Хлоп! Кап-кап… Ну, гоблинский компот! Похоже, я опрокинула кувшин с… Фу-у-у! Да уж, и впрямь гоблинский. Только не компот, а самогон! Отвратительная жидкость, отравляя сивушным запахом и без того тяжелый воздух, растекается по столу, образуя лужицы, льется на пол — где-то струйками, а кое-где аккуратной дробью мелких капель. А-а-а-пчхи! Ну и вонища, тролль подери!
Х-р-р! Слышу позади себя звук открываемой двери.
— Гляди, Глаз! Никак баба!
— Во повезло! Сзади ничего так, интересно, как на морду, хотя… — гадкий смешок, — нам тут любая сойдет!
Глубокий вдох. Знакомое и уже почти привычное чувство спокойной сосредоточенности. Хм… Похоже, скоро я начну воспринимать опасности как нечто повседневное. Не оборачиваясь, магическим взглядом быстро сканирую ауры вошедших. Люди, мужчины примерно тридцати лет от роду, физически сильные. Мамочки! Какое черное излучение, аж смотреть страшно! Делаю усилие над собой. Да, так и есть… Беглые каторжники, воры, убийцы, насильники. Вот повезло, елкин дрын! Облизываю пересохшие губы. На принятие решения всего пара мгновений. Итак…
Запас магических сил практически на нуле — впритык на телепорт прямиком домой, благо в собственную усадьбу маг способен вернуться с закрытыми глазами. Еще раз оцениваю противников. Реакция у них хорошая, и стоят близко. Для открытия портала потребуются минуты — не успеваю! Кинуть на них неподвижность, а потом брести пешком через лес ночью в неизвестном направлении? Или…
Кап-кап-кап… Ритм капели завораживает, пробуждая в уме странные воспоминания-ассоциации. На мгновение окружающая обстановка исчезает, сменяясь совершенно другой картиной.
Полудикое лесное племя. Да уж, в поисках редких трав куда только не забредешь! Мерная дробь экзотических барабанов. Воины племени замерли почтительным полукругом. У костра юная девушка. Тонкие полупрозрачные одежды не столько скрывают, сколько подчеркивают изящные линии гибкого молодого тела. На лице прелестницы — мечтательная улыбка, взгляд устремлен вдаль, наполнен мистическим благоговением и в то же время гордым осознанием, что она — особенная! Дробь барабанов усиливается…
Точнее, это быстрее начинает капать на пол жидкость, нашедшая новую трещину в столе. Я снова в логове разбойников. Но на моем лице… Да! Точно такое же выражение, как у той лесной дикарки. А то, что я сейчас сделаю… Хулиганство? Глупость? Неважно! Если не выйдет… Пальцы сами собой складываются для плетения заклинания. Если не выйдет, превращаю бандитов в статуи и ухожу в лес. Магу Жизни ли бояться диких зверей? Разве что милый разволнуется, не дождавшись, но это… Да, об этом — потом!
Передо мной на столе в маленьком горшочке с отбитым краем — длинная горящая лучина. Ловким движением подхватываю огненную щепочку, изящный разворот на каблучках. У-у-у! Ну и уроды… Жуть! Но мне все равно. Смотрю вдаль, вверх, сквозь них. Ведь сейчас я — земное воплощение древнего покровителя огненной стихии. Это не игра! Я знаю, ощущаю, живу! Взмах рукой, грациозный поклон. Нарисовав в воздухе сложную огненную фигуру, подношу лучину к разлившемуся по столу гоблинскому пойлу. Пах! Вспышка! Еще! Веселое голубоватое пламя бежит вереницей, стекает на пол пылающей струйкой, летит горящими каплями. На столе — причудливые полыхающие узоры, словно таинственные огненные письмена. В моих ушах звучит ритуальный бой барабанов. Руки взлетают вверх, вытащив тугую заколку, освобождают длинные непослушные кудри. Тело, поймав ритм воображаемых тамтамов… Я, конечно, изучала бальные танцы. Но это совсем другое. Это даже не магия! Колдовство? Шаманство? Древнее откровение? Танец огня!
Я — горю! Полыхаю лесным пожаром, лечу к земле стайкой звезд, согреваю теплом домашнего очага, обжигаю яркой вспышкой, рассыпаюсь искрами, сгораю дотла и возрождаюсь из пепла. Пламя на столе танцует вместе со мной, дышит в такт, разгораясь и затихая. В каждом движении, повороте головы, шажке, вдохе — радость, восторг, наслаждение! Огонь полыхает в крови, бежит по венам, зажигая каждую клеточку тела. Как это близко, понятно и естественно! Огнем прижигают раны, на огне готовят пищу, огнем согревают, в огне освящают оружие. Жизнь — горение! Яркое или медленное — кому как суждено, но по-другому это уже и не жизнь! Тление, гниение, умирание.
Оттого-то практически невозможно отвести взгляд от горящего огня. И от зажигательного ритуального танца — его воплощения.
Боковым зрением наблюдаю, как сально-похотливое выражение лиц бандитов сменяется искренним изумлением. А затем — еще круче! — смесью восхищения и суеверного ужаса.
— Демоница! — бормочет один из разбойников. — Как есть — огненная демоница!
— Погоди, Зуб! — испуганно толкает товарища второй головорез. — Это ведь она — та самая…
— Точно! — дрожащим голосом подтверждает Зуб. — Тот раз не убила, оттого и вернулась по наши души. Ишь как ярится! Полнолуние скоро, вот нечисть и озорует.
Повинуясь ритму танца, отбрасываю назад тяжелые локоны. В то же время быстрым взглядом окидываю бандитов с головы до ног. Нет, я их никогда раньше не встречала. Похоже, работнички ножа и топора меня с кем-то перепутали. Да уж, со страху чего не померещится! Тем более слышала, что люди с нечистой совестью часто мнительны и суеверны. А как же! Поживи с таким грузом на душе… Бр-р-р! И представлять не желаю!
Мои руки плавно взмывают ввысь, изображая трепещущие языки пламени. Покачивая бедрами, гордо шествую по уже угасающему огню к краю стола, чтобы еще раз внимательно рассмотреть хозяев лесной избушки. Надо же, насколько точны народные прозвища! У разбойника по кличке Глаз и впрямь глаз — один! А у Зуба — зуб! Хи-хи! Тоже в единственном числе!
Завершая танец, изображаю глубокий поклон. И тут… Как я раньше не заметила! Прямо передо мной на глиняном блюде тонкий стальной вертел, а на нем… У-у-у! Сейчас захлебнусь слюной! Только что снятое с огня восхитительное, ароматное розовое мясо! Магическим зрением быстро проверяю… А то! От таких чудовищ чего угодно ожидать можно. Нет, не человечина! Мм! Молоденький поросенок, в меру прожаренный, и даже специи присутствуют.
Рот растягивается в хитрой улыбке. А какая разница — в таверне, у лесничихи или здесь? Главное, заказ милого выполнен! Негоже оставлять любимого мужчину голодным. И где там моя золотая денежка? Выпрямляясь, подхватываю вертел с мясом. И, изобразив им в воздухе нечто наподобие воинского приветствия, изящно шагаю в созданный телепорт.
Быстрый вихрь — всплеск энергий. Родная кухня! Ах, как я рада!
— Адриан, дай скорей какое-нибудь блюдо! — весело кричу обалдевшему от моего вида милому. — Тяжело и… Ой! На меня жир капает!
— По-моему, жир тут уже погоды не сделает, — скептически взглянув на меня, Адриан забирает из моих рук вертел с мясом. — Ну и где ты была?
— Я танцевала танец огня! — заявляю я с сияющим видом.
— Угу, заметно, — ехидно соглашается драгоценный, переведя взгляд на мою юбку. — То-то у тебя подол тлеет.
— А-а-а! — лихорадочно схватив дымящийся край платья, засовываю его в ведро с колодезной водой.
— А на лбу у тебя что? — невозмутимо продолжает милый.
— Это? — провожу рукой по волосам. — Пшенка. — Послав драгоценному виноватый взгляд, быстро добавляю: — Погоди, я сейчас все объясню!
— Это ты погоди, — устало произносит Адриан и, подойдя к столу, берет в руки початую бутылку коньяка. — Не поверишь — я пью очень редко, но с тобой… — Милый наливает полный бокал крепкого гномьева напитка и, выпив залпом, обреченно произносит: — Рассказывай, горе магическое! — Что ж, где-то примерно так я себе и представлял, — многозначительно кривит губы Адриан, выслушав мою невероятную историю. — Слов нет. Умывайся, переодевайся — и за стол. Слушать такие кошмары, да еще и на голодный желудок — это слишком!
— Ничего не кошмары, — обиженно надув губки, направляюсь к двери. — Ты бы видел, как я танцевала!
— Не отказался бы посмотреть, — хитро улыбается милый. — Но понимаю, что мне такое счастье не светит. Вот будь я бандитом с большой дороги… — И, вздохнув, кидает мне вслед: — Не задерживайся, пожалуйста!

Быстро приведя себя в порядок, слетаю вниз по лестнице.
Адриан… Хороший он у меня, добрый, заботливый. Но какой-то скучный в последнее время. Вот расскажи он мне про свои подвиги, я бы с открытым ртом слушала и восхищалась! Так нет же… И про себя молчит, и мои приключения его мало трогают. Только нотации читает. Тяжело вздыхаю. Угораздило же влюбиться в такого зануду!
Грациозно присев на подвинутый милым стул, приступаю к трапезе.
— Так говоришь… — Наконец-то замечаю в глазах милого веселый блеск. Окидываю драгоценного лукавым взглядом. Не иначе, еда на него положительно влияет. Угу, и коньяк — пол бутылки — тоже ни тролля себе. — Так говоришь, — повторяет Адриан, — станцевала, забрала мясо, еще и расплатилась?
— Я хотела… — покраснев, быстро опускаю глаза. — Правда хотела! Сама не знаю, как вышло. Пошла наверх переодеваться, смотрю — монета у меня в кулачке зажата.
— Еще лучше! — добродушно улыбается милый. — Серьезный философский вопрос: ограбить грабителей — это зло или благо?
— Я вернусь к ним и заплачу! — гордо заявляю я, поднося к губам широкую чашу с горячим напитком. Надо же — алкоголь практически не чувствуется! Фрукты, травы, немного меда. — Я не воровка какая-нибудь!
— Хватит тебе вина! И так надышалась там всякой дрянью, еще буянить начнешь. А что касается танца… Насмотрелся я на эти ритуалы, когда мы с северными племенами воевали. И скажу тебе, что твои знакомцы сочли за счастье, что ты у них что-то взяла. Значит, их самих оставишь в покое. По поверью, духа огня полагается задабривать, иначе он может жестоко отомстить.
— Вот как? — удивленно тяну я, подперев щеку рукой. — Выходит, я это мясо заработала.
— Что-то вроде того, — кивает Адриан. — Кстати, как ты говоришь, этих разбойников звали?
— Глаз и Зуб, — отвечаю я, делая еще глоток. — А какое значение…
— Ы-ы-ы! — Милый деликатно прикрывает рот, старательно сдерживая приступ смеха. — Да уж, вот это я понимаю — не везет! Бедные парни! И так судьба — не позавидуешь, еще нечисть нахальная привязалась.
— Адриан, — заглядываю в хитрые глаза драгоценного, — ты что, их знаешь?
— Видел один раз, — признается милый, — при крайне забавных обстоятельствах. — И, налив еще коньяка, заявляет: — Лика, все то, что ты творишь… Согласен, в этом есть некая притягательность, к тому же интуиция у тебя просто потрясающая. Да, это очень верный психологический ход — повести себя нестандартно, сбить противника с толку, ошеломить, напугать. Но если по уму, — Адриан ставит пустой бокал на стол, — все это весело и задорно, пока удача благосклонно играет на твоей стороне. Но пойми, в один совершенно не прекрасный момент везение закончится. И что тогда?
Недовольно хмурю брови. Как же меня достали эти троллевы нравоучения! Каждый день одно и то же: бу-бу-бу! С виду — молодой красивый парень, а ворчит, словно дед старый. Поцеловал бы лучше! Или нежности — это для Лорэль?
— Ну и что? — вызывающе интересуюсь я, допивая экзотический напиток. Да, готовить драгоценный умеет, хоть и принц. Это я, кроме бутербродов, ни на что не способна.
— А то, — в тон мне отвечает Адриан, глядя прямо в глаза, — что перед тем, как куда-то лезть, нужно вначале подумать, как ты оттуда выбираться будешь. Причем предположить самый худший вариант. А ты… Если бы ты знала, как мне с тобой сложно.
Ах вот как! Обиженно поджимаю губки. Значит, со мной ему плохо? А хорошо, видать, с кем-то другим, то есть с другой? Ну и пусть катится к своей распрекрасной эльфийке… да хоть прямо сейчас!
— А хочешь, я тебе заклинание телепорта в столицу дам? — предлагаю я, наградив драгоценного язвительным взглядом. — Сможешь быстро попасть туда, где тебе легко.
— Как заклинание? Я слышал, что для открытия портала нужна магическая энергия, а у меня ее нет.
— Погоди, — прикладываю палец к губам, — сейчас увидишь.
На миг забыв про эльфийку, мчусь в прихожую на поиски любимого саквояжика. Ох, сейчас я драгоценному похвастаюсь! Это же мое собственное изобретение! И, кстати, мне эти заклинания уже не нужны, а милому пригодятся — он же часто по служебным делам в столицу ездит. Все-таки четыре часа экономии времени на дороге не валяются!
Ура! Портфельчик обнаружился сразу, даже руны поиска не понадобились. Это потому, что стоял за дальней тумбочкой, да еще и покрывало сверху наброшено было. А вот если бы на видном месте — ни за что бы не нашла! Да, я, как и Адриан, люблю сложные задачи. Потому что простые у меня вообще не решаются.
Клацнув серебряным замочком, высыпаю содержимое заветного саквояжика на стол в гостиной. Трясу еще и еще, увеличивая внушительную горку все новыми и новыми жизненно важными вещицами. С удивлением перехватываю взгляд Адриана.
Хм… Конечно, вместительность портфеля немного увеличена при помощи магии. Так вроде бы это вполне естественное и само собой разумеющееся действие. Чего глаза таращить? Аж обидно, если честно!
Критически осматриваю извлеченные на свет предметы. Да ничего особенного! Обычный минимум, без которого уважающая себя девушка из дома не выйдет: две расчески, зеркальце, бальзам для губ, щеточка для ресниц, пудреница, пузырек духов, заколки, ленточки… Ну и магические вещицы, конечно! Куда же без них?
— Сколько флакончиков, — говорит милый, переводя зачарованный взгляд с одного предмета на другой. Точно! Такими глазами дети на фокусника в цирке смотрят.
— А как же, — подчеркнуто спокойно поясняю я. — Вот это — настойка против ожогов, а здесь — кровеостанавливающее, в высокой бутылочке — противоядие от укуса оборотня, а в этой хрустальной колбочке — вода из священного озера, очень хорошее средство для упокоения нежити.
— Ух ты! — На лице драгоценного неподдельный восторг. — Отличный нож! — Ловким движением Адриан извлекает из бесформенной кучи изящный серебряный стилет. — Как раз под мою руку. — Милый взвешивает на ладони добытое сокровище. — И лезвие удачной формы, мне как раз такое нравится. — И уважительно взглянув на меня, интересуется: — Это тоже для борьбы с нежитью?
— Наверное, — отвечаю я, с усердием копаясь в вещах. — Да где же эти троллевы телепорты! Ну или… — смущенно опустив ресницы, признаюсь: — Я иногда выхожу в лес с корзинкой еды, на свежем воздухе все намного вкусней. А ножик — порезать там что-то или…
— Понятно, — усмехается милый. — Значит, боевым ножом масло на хлеб мажешь? А вот тем наконечником эльфийской стрелы ноготки в порядок приводишь? Ого! — Адриан вытаскивает на свет новую вещицу. — Это что, зуб тигра? Шикарный боевой трофей!
— Да, — рассеянно соглашаюсь я, продолжая разгребать завал. — Только он молочный — поэтому сам выпал. И вообще, мне нужен был клык для зелья, а этот не подошел. Так и валяется.
— Лика! — Лицо милого вдруг становится бледным как полотно. — А это у тебя откуда? — В руках у Адриана смятый листок бумаги, сверху донизу исписанный непонятными словами. В общем, сплошная абракадабра.
— Это, — изумленно гляжу на странную бумагу, — вспомнила! Весной мне заказали укрепляющий бальзам. Так вот, чтобы его сварить, нужно более сотни компонентов. — Тряхнув головой, откидываю назад локоны. — Представляешь, целую неделю бегала по лесам — ингредиенты собирала. У меня даже мешочки для трав все закончились. И тут как раз в каком-то дупле нашла эту бумажку, наверное, дети спрятали. Кто бы еще стал такую бессмыслицу писать? И как раз очень кстати листочек оказался — не во что было березовые почки собрать! Или все-таки сосновые? — Морщу лоб, припоминая. Машу рукой. — Да не суть важно! Я из этой бумаженции кулечек свернула и туда собранные почки насыпала. Кстати, отличный бальзам получается. Хочешь, я тебе такой же сварю? А то вид у тебя усталый.
— Вообще-то, — усмехается милый, разглаживая листочек на ладони, — это секретное письмо сторонника опального королевского дома. Помнишь, я тебе рассказывал? Их тайнопись я еще зимой расшифровал. Я возьму его, ладно? Конечно, с весны информация порядком устарела, но вдруг что-то важное… А можно и ножик тоже? Честное слово, давно ищу такой. А для масла у тебя на кухне целый ящик столовых ножей — я сам видел.
Звонко рассмеявшись, разрешаю милому забрать стилет. Мне он и впрямь без надобности.
Еще раз окинув взглядом беспорядок на столе, Адриан произносит:
— Вспомнил, что мне это напоминает. Когда я был маленьким, бабушка возила меня на раскопки древнего города. Кажется, — милый с озорным видом кивает в сторону содержимого моего саквояжика, — кажется, это называется «культурный слой».
— Нашла! — пританцовывая от счастья, выкатываю из кучи хлама небольшие прозрачные шарики заклинаний портала.
Да, они слегка похожи на мыльные пузыри, только гораздо прочнее. Машинально пересчитываю — семь штук. По идее должно милому хватить на первое время.
— Это мое личное изобретение, — хвастаюсь я, забрасывая остальные вещи обратно в саквояжик. — Ты же знаешь, как у меня с магией — то она есть, то ее нет. А прошлой зимой, когда я работала над созданием оранжереи, каждый день приходилось мотаться к Гретте в столицу, она для меня целые куски рельефа прорисовывала.
Захлопнув портфельчик, ставлю его на пол. Надо же — как на столе пусто стало.
— Так вот, — продолжаю я, взяв в руку один из семи шариков, — если прообраз рельефа в течение дня не активировать, то он пропадает. Поэтому я села и заготовила специальные телепорты — они работают без магии. То есть магия на открытие уже заключена внутри. Конечно, они примитивные, активируются только во дворе моей усадьбы и переносят прямиком к дому Гретты, ну или наоборот… Но раз для них не нужна магия, значит, ими может воспользоваться и не маг. Дай руку, сейчас настрою телепорты на тебя.
Положив на широкую ладонь Адриана горстку бесцветных шариков, накрываю своей ладошкой. Беззвучно шепчу слова заклинания, магическим зрением наблюдая, как прозрачные оболочки маленьких сфер начинают играть разноцветными бликами, в точности повторяя цвета ауры милого.
— Готово, — негромко произношу я, убирая руку.
— Спасибо, — так же тихо отвечает драгоценный. — Сложи их во что-нибудь, пожалуйста, а то, боюсь, потеряются.
Быстрым взглядом окидываю гостиную. Хм… Что ж такое придумать? О! Вот это, пожалуй, подойдет. В прошлом году я наивно решила научиться вышивать. Не подумав, что руки у меня… Ну не то чтобы совсем не оттуда, но… А и ладно! Зато я одна из лучших выпускниц школы магии! А в память о моем недолгом увлечении осталась пара платочков с кривым цветочным орнаментом, неровная салфетка и единственная вещица почти без изъянов — шелковый мешочек, расшитый бисером. Вот-вот! Шелк дольше всего сохраняет магическую энергию.
Ссыпав заготовки телепортов в шелковый футляр, протягиваю Адриану.
— Это я сама вышивала, — зачем-то сообщаю я.
— Ты даришь мне вещь, вышитую твоими руками? Это же…
— Ну да, — беспечно отвечаю я. — Все равно без дела валяется.
— Понятно, — как-то безразлично произносит Адриан и направляется к двери. — Ладно. Пойду я, а то уже поздно.
Нет, ну странный он какой-то! С трудом сдерживаю вздох разочарования. Ни спокойной ночи, ни поцелуя на прощанье!
— Да, на всякий случай, — небрежно заявляю вслед, — меня завтра с утра не будет — я иду смотреть на гладиаторские бои.
— Ты — на гладиаторов?! — резко обернувшись, переспрашивает Адриан. — Вот уж никогда бы не подумал…
— Да. — Кокетливо взмахнув ресницами, принимаю мечтательный вид. — Завтра Белор приезжает.
— А… — добродушно улыбается милый. — Так бы и сказала, что на «полуденных богов». — И добавляет: — Сходи, не пожалеешь. Это бои профессионалов, я в прошлом году весь осенний сезон видел. По мне, Череп у них лучший, Белора не знаю, но по идее… — Адриан на мгновение умолкает. — Череп опытнее, но у полукровок скорость реакции в несколько раз превышает человеческую, так что результат предсказать сложно. В общем, должно быть интересно.
Сохраняя внешнюю невозмутимость, лихорадочно прокручиваю в голове услышанное. Нет, ну ничего не понятно! Это что, милый не против, чтобы я развлекалась подобным образом? А-а-а! Это же он главного не знает!
— А между прочим, — послав драгоценному загадочный взгляд, произношу томно, — Белор — красавчик. По нему в школе магии все девчонки сохнут.
— Вот как? — Адриан зевает. — Значит, тебе вдвойне повезло. Сходи развейся, может, на приключения меньше тянуть будет.
Закрыв дверь за милым, возмущенно фыркаю. Не нужна я ему! Ни капельки! Даже не ревнует совсем. Или считает, что на меня никто и внимания не обратит? Мстительно улыбаюсь. Ох и зря он так думает!

ГЛАВА 11

Ах как это замечательно — выспаться! Наконец-то! Не вскочить с постели ни свет ни заря, а, сладко потянувшись, словно сытая кошка, пригревшаяся в теплом местечке, грациозно выползти из спальни в десятом часу и, бросив взгляд на ходики в гостиной, радостно осознать, что в запасе целая уйма времени.
Адриан оказался прав: гладиаторские бои действительно начинаются в полдень, братец вечером сообщил то же самое. Ехидно улыбаюсь. Да уж, чтоб Мэт не забыл, а, наоборот, напомнил…
Легкой походкой направляюсь к зеркалу. Хм… А очень даже! Полноценный сон — лучшая косметика, еще Древние заметили. Но конечно же… Кокетливо стреляю глазками. Косметика тоже пойдет в дело — ведь сегодня я решила выглядеть так… А чтобы все мужчины вокруг дар речи потеряли! Показываю язык своему отражению. Думаю, у меня получится!
Сосредоточенно разглядываю шкафы с нарядами. Нужно что-то такое… Аристократическое, изысканное, но в то же время — соблазнительное. Пожалуй… Провожу пальцем по мягкой ткани. Да! Платье из темно-зеленого бархата подойдет как нельзя лучше.
Эх… Глубоко вздыхаю. Терпеть не могу корсеты, но ради красоты и не на такое пойти можно. Благо горничная дома, поможет одеться. Итак. Рисую в воздухе фигуру, напоминающую воинское приветствие. Стратегия ясна: платье, туфли на каблуке, полупрозрачная шаль, высокая прическа, капелька духов — и в бой!
Принимаю хитрый вид. Как интересно устроен мир — сейчас в амфитеатре зрители волнуются, спорят, делают ставки, кто выиграет бой — Череп или Белор, и только я знаю, что главная победа достанется мне. Победа над победителем. И только так.

Гордая посадка головы, слегка рассеянный взгляд. Величественной походкой выплываю из телепорта в гостиной родительской усадьбы.
— Систер, круто! — восклицает Мэт, разглядывая меня с головы до ног.
— А я и не знала, что мне так идет темно-зеленый бархат, — кокетливо улыбаюсь, довольная произведенным эффектом. Если даже родной брат оценил — то ли еще будет!
— При чем тут платье? — каким-то взрослым голосом произносит младший отпрыск. — Как будто кого-то волнуют ваши наряды. Да с такой аурой, как у тебя сейчас, можно вести армию на штурм неприступной крепости — пойдут умирать со счастливой улыбкой.
Вытаращив глаза, смотрю на брата. Это еще что за новости? Два часа наряжалась — и все зря? Все дело в ауре?!
— Да шучу я, шучу! — веселится Мэт, поймав мой недоуменный взгляд. И, сдув со лба непослушную челку, добавляет: — Но не совсем. То настроение, что создаешь в себе, вокруг себя, действительно самое важное. Маги прочитают, люди почувствуют. В общем… Убавь немного, а то народ на гладиаторов и не посмотрит. Все будут на тебя пялиться. — И с понимающим видом интересуется: — Никак Адриан тоже решил взглянуть на поединок прославленных чемпионов?
— Да нет, — отвечаю с подчеркнутым безразличием. — Адриан занят. У него служба, тупые подчиненные, непойманные оборотни, и вообще…
— Ясно, — как-то странно кривится братец. — И, на секунду закрыв глаза, бормочет себе под нос: — Ладно, магии полный запас. Если что — каждому по фаерболу, а эту звезду распрекрасную за шкирку — и бегом в портал. Чтоб я когда-нибудь влюбился… Да на фиг с пляжа! Пусть лучше меня покрасят белой краской в зеленый цвет.

Выйдя из телепорта в роскошной ложе, принадлежащей нашей семье, замираю с открытым ртом. Я первый раз в подобном месте, и все вокруг настолько ярко и необычно, что глаза в прямом смысле разбегаются, а разум, лихорадочно пытаясь оценить увиденное, путается в понятиях, перескакивая с одной мысли на другую.
В самом центре — большая арена идеально круглой формы. От нее концентрическими окружностями поднимаются вверх ярусы амфитеатра. Внизу — простые каменные скамьи, вверху — места, обтянутые кожей и укрытые навесами от дождя и солнца. Это для зажиточных горожан. Для городской знати и магов — богато украшенные ложи, здесь есть все — и мягкие кресла, и расторопные слуги с напитками и подносами, полными всевозможных фруктов и сладостей. Беру в руку привычную вещицу — не знаю, как для людей, а для магов даже театральные бинокли предусмотрены. Подношу к глазам. До начала грандиозного зрелища несколько минут.
Странное какое-то движение среди зрителей. Самые нижние ряды, по традиции занимаемые городской беднотой и ремесленным людом, медленно пустеют. Толпа простых горожан (на их лицах необъяснимая блаженная улыбка) неторопливо тянется к выходу. В то же время более дорогие места заполняются молодежью среднего класса, влюбленными парочками, солидными представителями торгового сословия. В аристократических ложах также царит оживление, а в одной из магических — прямо рядом с нами — появляется преподаватель школы магии с целым выводком юных чародеев, ровесников брата.
— Дошло все-таки, — со снисходительным видом поясняет Мэт, кивая на соседнюю ложу. — Сколько раз старому тугодуму твердил, что надо группу на гладиаторов вывести, — решился наконец-то.
Продолжаю осматриваться вокруг. И все-таки самое активное движение наблюдается в правой части трибуны. Ряды уверенно занимают… О! Что это? Словно внезапно прошел мелкий дождик. Воздух становится влажным, легким и даже кажется приятно благоухающим.
Перевожу взгляд на арену. Так и есть — угадала! Несколько человек обслуги из громадных насосов разбрызгивают над амфитеатром холодную воду со специальными освежающими благовониями. На самой арене двое рабочих деловито посыпают песком отвратительные бурые пятна. Это что…
— Кровь?! Мэт, там что — кровь? Ты же сказал, что здесь не убивают?!!
— Не совсем так, — отвечает братец в сторону. — Мы с тобой пришли на «полуденных богов», а с утра было другое зрелище — травля дикими животными.
— Вот как? — во все глаза смотрю на брата. — Это что, гладиаторы вначале со зверьми воюют, а только потом — друг с другом?
— Не гладиаторы, — поясняет Мэт. — Утром на арену выводят приговоренных к смертной казни — почти голых и без оружия. А потом выпускают голодных зверей.
— Гадость какая! — вздрагиваю от странной смеси ужаса и брезгливости. — Пусть даже эти люди действительно преступники и заслужили смерть, но чтобы смотреть на это…
— Да, я тоже не любитель. Но, как видишь, поклонников у такого развлечения предостаточно. Все нижние ряды были забиты до отказа. А вот драка профессионалов для них слишком скучна. — Мэт улыбается. — Зато теперь здесь более приличная публика. А вон там, — он кивает в сторону правого крыла амфитеатра, — там воинские трибуны. Видишь, сколько народа?
Послушно смотрю в указанном направлении. Да, свободных мест действительно почти нет. Ой! Вздрагиваю от неожиданности. На мгновение показалось, будто я вижу Адриана. Подношу бинокль к глазам. Нет, померещилось. Разочарованно вздыхаю. Милому определенно не до меня.
Начинается! Я слышу звуки музыки: громкий походный марш, перемежающийся тоненьким плачем флейты, задумчивый напев баллады, переходящий в гимн. На арену парами выходят гладиаторы и, выстроившись четким полукругом, легким поклоном приветствуют публику. Надо же — сколько их! Человек пятьдесят, не меньше. Шлемы, мечи, щиты, наножники и кольца блестят на ярком полуденном солнце, играя ослепляющими бликами. У-у-у! Аж глазам больно! Опускаю бинокль.
— А кто из них Белор? — спрашиваю у поглощенного зрелищем брата, пытаясь угадать среди гладиаторов красавца-полуэльфа.
— Погоди, Лика, — досадливо отмахивается Мэт, внимательно разглядывая воинов на арене. — Вначале покажут реконструкцию одного из великих сражений древности. Моего любимого, кстати, — «Ущелье призраков»! Видишь, на гладиаторах доспехи тех времен? Да, это было почти пятьсот лет назад.
Вновь приложив к глазам бинокль, еще раз смотрю на арену. «Ущелье призраков»… Эти слова мне ни о чем не говорят, но оружие и внешний вид гладиаторов… Да, пожалуй, более современное, чем у Эльта, но древнее, чем у подопечных Адриана. Кажется, я понемногу начинаю ориентироваться. Дожила! Маг Жизни разбирается в экипировке и вооружении человеческих воинов! И все из-за милого, который… Точнее, которому… Да ну его к троллям, короче!
— А уже после, — продолжает братец, — будет три поединка гладиаторов… три пары, в общем. Череп и Белор, как чемпионы, естественно, в последней паре. О-о-о! — Юное дарование вскакивает с кресла и, перевесившись через балкон, кричит: — Систер, скорее гляди на арену! Пошла движуха!
Зачарованно следую взглядом за рукой Мэта.
— Гладиаторы слева, — увлеченно комментирует братец, — изображают армию наемников Брейда Четвертого, вторгшегося в наши земли пять столетий тому назад. А те воины, что справа, играют роль защитников королевства. Видишь, у наших шлемы другой формы и оружие тоже отличается? Сейчас покажут решающее сражение!
Затаив дыхание, полностью растворяюсь в действе, происходящем на арене.
Нет, у меня не видение, я четко осознаю, что гладиаторы, словно профессиональные актеры, всего лишь имитируют, разыгрывают, воссоздают битву, происходившую пять веков назад, но… Да, сейчас я словно по-настоящему живу в том времени! Тогда, когда в первых лучах утренней зари гордая сталь древнего оружия встречается с подобной себе, выясняя, на чьей стороне правда… а может, всего лишь сила и везение? Обнажаются мечи, поднимается густыми клубами пыль, свежие капли крови падают на растрескавшуюся, долгие месяцы не видевшую дождя почву. Я слышу стоны раненых, радостные возгласы победителей и леденящие душу проклятия побежденных. Вдыхаю удушливый запах гари и отряхиваю с волос пепел ужасных пожарищ. Кажется, для нашего королевства война проиграна. Вот как, а я и не знала об этой кровавой странице в летописи! Конечно, меня трудно назвать знатоком истории, особенно человеческой, но как-то странно все это! Если наемники Брейда Четвертого тогда победили… Или я ошибаюсь? Да нет, все верно. От великой армии королевства остался небольшой разрозненный отряд, по следам которого уверенно идет вооруженное до зубов войско наемников, с каждым переходом, с каждым часом приближаясь все ближе и ближе.
— Смотри, Лика, — толкает меня локтем Мэт, — защитники в ловушке! С трех сторон их окружают враги, а с четвертой — путь к отступлению преграждают Северные горы.
Брат, на мгновение оторвавшись от созерцания воссозданной исторической картины, награждает меня задумчивым взглядом.
— Я читал эту легенду несколько раз. Сейчас попробую вспомнить.
Мэт, наморщив лоб, произносит торжественно, тщательно выговаривая слова:
— Когда защитники королевства уже были готовы, приняв неравный бой, найти в нем достойную смерть, один из них — молодой парнишка — отыскал между скалами крошечный проход…
Вновь смотрю на арену. Конечно, я могу при помощи чар попытаться перенестись на несколько столетий назад. Но зачем, если можно просто представить? Если даже люди способны мыслить образами, то уж для мага… Тем более гладиаторы действительно неплохие актеры.
Перед моими глазами медленно встают неприступной стеной горы, в лунном свете они так похожи на заколдованных стражников-великанов. У подножия гор четким полукругом расположилось на ночлег несметное войско Брейда Четвертого. Вечерние костры наемников опоясывают предгорье, словно магический огненный барьер, показывая, что пути к отступлению отрезаны. Участь королевской армии решена, и на рассвете…
— Какая странная скала, — вдруг негромко произносит один из королевских воинов, проводя рукой по гладкой поверхности камня. — В моем роду несколько поколений знаменитых охотников, и сейчас внутреннее чутье подсказывает… Нет, оно прямо-таки кричит — где-то здесь есть проход! Но я его не вижу.
В этот миг из-за туч степенно выплывает луна, бросая холодный свет на замершую в безмолвии неприступную гряду.
— Да вот же он! — восклицает потомок великих следопытов. — И как я раньше не углядел! Правда, эта расщелина больше собачий лаз напоминает, да и колючки здесь.
— Мы спасены! — радостно шепчет кто-то из его боевых товарищей. — Сейчас быстро перемахнем Северные горы, встретим подмогу и…
— Погоди радоваться, — остужает его пыл пожилой воин. — Я вырос в деревушке неподалеку отсюда. Так вот, по преданию, через Северные горы существует только один проход, называемый в народе ущельем призраков.
— И что там за призраки? — недоверчиво интересуется молодой голос. — Неужто их никак одолеть невозможно?
— Того не ведаю, — тихо отвечает опытный товарищ. — Сам там не был. Только вот на моей памяти никто из ушедших туда живым не возвращался. И на памяти моего отца тоже. Да и дед мой, коли знал бы такой счастливый случай, непременно рассказал бы, очень уж любил старик подобные истории.
— Так это что выходит, — обиженно переспрашивает молодой, — нам что так, что так — помирать?
— Да, — говорит пожилой воин. — Только смерть в бою быстрая и непостыдная, а в том ущелье еще неизвестно какая мерзость таится.
— А по мне, — мечтательно произносит воин из рода охотников, подняв глаза на звездное небо, — по мне, если уж смерть, то пусть она будет словно юная красавица — хоть жестокая и коварная, но в то же время гордая и недоступная всем подряд. А та смерть, что там… — парень с усмешкой кивает в сторону наемников, — мне она уже порядком наскучила.
— Точно! — уверенно поддерживает его молодой товарищ. — Мало того, что мы на эту смерть насмотрелись во всех видах, так она еще, словно беспутная девка, целую неделю сама за нами бегает. Решено! Идем к призракам!
Гладиаторы, выстроившись в две шеренги, опускают щиты, изображая узкий проход. Отряд королевских защитников вступает в ущелье призраков.
Ой! Вздрагиваю от внезапно осенившей меня догадки. Та мысленная картинка, что я сейчас представляю, это ведь… Неприступные горы, узкий лаз, поросший колючим кустарником, само ущелье, тесное и длинное, словно разрез скальпелем. Да, это именно те образы, которые я видела у Адриана во время моей мысленной прогулки.
Эх… Тяжело вздыхаю. Называется — решила отвлечься, не думать о милом хоть какое-то время. Но почему-то во всем, что меня окружает, я нахожу намеки, детали, подсказки. Неожиданно начинаю замечать то, на что раньше никогда бы не обратила внимания. Вещи, которые еще месяц назад были мне абсолютно безразличны, теперь отчего-то притягивают и вызывают искренний интерес. Ведь не из-за Мэта я сюда пришла. Точнее, не только из-за него.
Вот будто смотрю на мир, такой знакомый и привычный, а вижу что-то совершенно новое и удивительное. Да знаю я, что все это означает! А кое-кому все равно… Краешком глаза поглядываю в сторону амфитеатра. А вдруг милый все-таки здесь? Ведь он говорил, что прошлой осенью все бои гладиаторов видел. Нет! Решительно отмахиваюсь от предательских мыслей. Если Адриан пришел сюда и ко мне даже не подошел… Не буду я его высматривать! Обойдется, наглец!
Величественно тряхнув кудрями, увлеченно возвращаюсь к происходящему на арене.
Отряд королевских воинов медленно движется по ущелью. Перед моим мысленным взором — стремительный горный поток, узенькая, высеченная в стене, каменная дорога, обрыв, водопад. Хорошо, когда это всего лишь образы в сознании: захотел — прыгнул, захотел — взлетел. А если пройти весь путь пешком, даже без магии — просто с обычными человеческими возможностями? В волнении облизываю губы. Даже представить страшно. Это какое-то нечеловеческое мужество нужно.
Ой! Удивленно распахиваю глаза. Это призраки? Честно говоря, я ожидала нечто совершенно иное. Ну, что-то наподобие увиденного мною в подземелье — мрачная фигура, саван. А тут… Навстречу отважным воинам выскакивает… Точно такой же отряд! Вооружение, доспехи, численность — все совпадает. Даже… Удивительно, но даже тактика ведения боя напавших в точности копирует поведение защитников.
— Слушай, Мэт, — недоуменно оглядываюсь на брата, — у меня такое ощущение, будто они сами с собой воюют.
— Так и есть, — серьезно подтверждает Мэт мои слова, не отрываясь от картины яростного сражения, воссоздаваемого гладиаторами. — По легенде, в ущелье призраков каждый встречается с самим собой. Предание говорит, что в каждом из нас живет тот, кого мы в себе боимся, кого презираем, даже ненавидим… Но в обычной жизни эта паршивая личность спрятана глубоко и задавлена страхом перед законом и нормами морали. А в ущелье призраков каждый должен взглянуть в глаза самому себе — своей самой худшей части. Впрочем… — братец лукаво улыбается, — Адриан сказал, что проходил ущелье призраков, но их самих там не обнаружил. Так что либо призраки, побежденные героическими защитниками королевства, еще пятьсот лет назад убрались восвояси, либо ужасные привидения всего лишь аллегория, описывающая сложности и опасности, подстерегающие тех, кто решил покорить ущелье.
Задумчиво отвожу взгляд. Значит, мне не показалось. Это действительно ущелье призраков, и милый там был. Точно! Он ведь говорил, что воевал в Северных землях. И это ущелье что-то для него значит. Но что? Как мало я о нем все-таки знаю.
— А эти парни… пятьсот лет назад, — резко обернувшись, заглядываю в глаза брату, — у них получилось?
— Конечно. — Мэт расплывается в улыбке. — Они же воины. Прошли ущелье, собрали новое войско и разбили наемников подчистую. Легенда гласит, что тому, кто сумел победить себя, никакие враги не страшны.
— Красивая легенда, — соглашаюсь я, наблюдая за финальной сценой.
Похоже, понравилось не только мне. Благодарные зрители восхищенно хлопают, выкрикивают боевые лозунги, бросают на арену цветы. Почему-то среди цветов преобладают гладиолусы. Хотя сейчас как раз пора их цветения.
Юная горожанка в соблазнительном наряде выносит на арену высокий кубок, доверху наполненный золотыми монетами — признательность публики за воплощение легендарных событий прошлого. Внимательно разглядываю красотку. Хороша, ничего не скажешь! Так и притягивает мужские взгляды. Впрочем… Хи-хи. Да, не только она.

Объявляют перерыв. Вновь искусственный дождик с успокаивающими ароматическими маслами. Освежает! Рабочие усердно приводят в порядок арену. Вежливый слуга с подобострастной улыбкой вносит в ложу поднос с прохладительными напитками. О! Как вовремя! Разгоряченная захватывающей картиной сражений, радостно хватаю с подноса хрустальный бокал с плавающими льдинками. Да-да! Лед специально доставляют из глубокой подземной пещеры, говорят, он обладает целебными свойствами. Выпиваю залпом.
Э-э-э… Вытираю непрошеные слезы. Мама моя дорогая! Это же что-то алкогольное! Еще и крепкое, тролль подери! А я ведь, кроме вина, ничего не пью, да и то не больше пары глотков. Ой, а у Мэта тогда что? Резко вырвав из рук обалдевшего братца бокал, делаю быстрый глоток. Фух! Хвала Древним — обычный сок! Это хорошо! Да и вообще… Вольготно устраиваюсь в кресле. Хорошо-то как!
— Систер, а ты имеешь успех! — многозначительно смотрит на меня младший отпрыск рода. — Сколько у тебя, оказывается, тайных поклонников…
Успех так успех! Небрежно отмахиваюсь. Восхищенные мужские взгляды — это просто неотъемлемый атрибут жизни каждой уважающей себя девушки. Даже представить страшно — вот выходишь на улицу, а на тебя никто не смотрит! Не оборачивается, не вздыхает, не провожает долгим взглядом… Кошмар! Чувствуешь себя, будто потеряла что-то очень важное. Или того хуже — в голову сразу лезут панические мысли, что стряслось нечто ужасное и непоправимое. Война там или повальный мор. А так… Грациозным движением заправляю за ухо длинный локон. А так — улыбнулись тебе, посмотрели вслед — и на душе легко и приятно. Ведь сразу понятно, что и с тобой все в порядке, да и вообще — мир стоит на месте, и жизнь продолжается.
Но сейчас меня внимание сидящих на местах зрителей особо не волнует. Кроме разве что… Не удержавшись, беглым взглядом осматриваю воинские трибуны. Да нет там Адриана! Ну и ладно, моим планам это не помешает.
Ухватив с блюда дольку спелой груши, деловито интересуюсь:
— А почему это зрелище называют «полуденные боги»?
Мм! Зажмуриваю глаза от удовольствия. Замечательная груша, спелая.
— Это старинный обычай, — загадочно отвечает Мэт, отщипывая виноградинку. — Говорят, что в полдень солнце освещает землю ярче всего, а тень лжи становится крошечной и старается спрятаться под ногами. Оттого с древности это время поединков тех, кто не боится посмотреть правде в глаза. Здесь побеждают честность и мастерство.
— А что, бывает как-то по-другому? — с удивлением смотрю на брата.
— Да. После захода солнца на арену выходят полуночные демоны. Из десяти гладиаторов к утру в живых должен остаться только один. Тут уж без подлянок не выживешь. Зато и деньги можно выиграть конкретные — за один такой бой целое состояние, вот и находятся отчаянные. Прикинь, поутру отсюда целую подводу трупов вывозят. Хорошо хоть сезон игр недолгий — раз в году две недели.
Бр-р-р! В ужасе швыряю на тарелку недоеденную грушу.
— Что за страсти ты мне рассказываешь! Аж аппетит пропал! — И, с надеждой заглянув в глаза Мэту, уточняю: — Но те, что сейчас будут… они… скажи правду!
— Да не бойся ты! — покровительственно заявляет Мэт, допивая сок. — Стал бы я приводить сюда родную сестру! Полуденники на всякую дрянь не размениваются, я же говорил — это спор честных профессионалов. Впрочем, случиться всякое может, как-никак это реальный бой. Но такие моменты бывают очень редко. Да на обычной охоте опасностей гораздо больше, зато… Это клево, систер! Сила! Драйв! Конечно, первые две пары гладиаторов не такие профи, как Череп и Белор, те и впрямь боги, но остальные тоже зачетно дерутся! Просто посмотри внимательно, и ты все увидишь.
Завороженная, перевожу взгляд на арену, где и впрямь уже все готово для поединка.
С интересом разглядываю появившуюся на арене первую пару гладиаторов. Симпатичные молодые — брюнет и рыжий, высокие, физически развитые. Впрочем… Задумчиво откусываю кусочек шоколадного печенья. Движения у них слишком… медлительные, что ли? А-а-а! Понимающе улыбаюсь. Это, наверное, специально — боевой стиль такой.
Дожевывая печенюшку, с нетерпением жду начала поединка. Ах! Сейчас я увижу драку настоящих мастеров. Стандартное приветствие, легкий поклон… Понеслось! С восторгом распахиваю глаза. Вот он, истинно профессиональный бой! Да! Ну в смысле… Машинально закидываю в рот еще одно печенье. В смысле — да, наверное… А точнее… Недоуменно хлопаю ресницами. Нет, ну гоблинский компот! Конечно, я видела поединок Высших, наверно, после него у меня завышенные требования. Хотя… Хи-хи! Ехидно улыбаюсь. А еще я видела драку двух торговок на рынке. Так вот, если честно, те тетки по сравнению с этими дядьками были гораздо убедительней.
Мои щеки становятся пунцовыми от возмущения.
— Ужас… кошмар… жуть… — схватившись за голову, бормочу я, не в силах сдержать бушующие в душе эмоции.
— Тихо, Лика! — толкает меня братец. — На тебя уже народ оглядывается!
— А мне плевать! — гордо заявляю я, сверкнув глазами. — Это настоящее издевательство! Несчастные гладиаторы, не могу смотреть на такую жестокость!
— Да кто пустил сюда мага Жизни? — слышу в соседних рядах возмущенный шепот. — Красотка, конечно, но здесь таким не место! Сейчас причитаниями все впечатление от боя испортит.
— Было бы что портить! — тряхнув волосами, огрызаюсь я. — Выпустили на арену двух тяжелобольных, еще и глазеют на их мучения!
И, с удовлетворением прочитав во взглядах окружающих неприкрытое изумление, припечатываю:
— У рыженького, сразу видно, двухстороннее косоглазие, а у темненького ярко выраженный тремор верхних конечностей!
— Тре… что? — выпучив глаза, переспрашивает преподаватель Мэта из соседней ложи.
— Руки у него трясутся, — поясняю я, положив на язык кусочек мармеладки. И вновь, взглянув на арену, не сдерживаю возмущения: — Да кто ж так оружие держит? Он им что, в зубах ковырять собрался?! У-у-у! Они же сейчас уснут на ходу! Вернее, уже спят! Неужели никто этого не видит?!!
— Лика, я думал, вы — пацифистка, — серьезным тоном заявляет учитель брата.
— Конечно! — уверенно подтверждаю я, делая глоток сока. — Я категорически против насилия и жестокости. Да посмотрев такой бой, кто угодно пацифистом станет! — Со звоном возвращаю стакан на поднос. — Позорище!
Вокруг меня на мгновение воцаряется мертвая тишина. Высокий благообразный старик в одежде простого покроя, но в то же время дорогой и изысканной, медленно обернувшись, смотрит мне в глаза печально и мудро. О! Опускаю взгляд. Я узнаю эту личность — почетный гражданин нашего города, поэт и мыслитель, автор знаменитых философских трактатов.
— Так как прекрасная дева изволила назвать сие явление? — проникновенно интересуется великий старец. — Тремор? Ах, мои достойные седины! Но если так, то, конечно… — Лицо благородного мыслителя вдруг озаряется лукавой мальчишеской улыбкой. — И где там мои яблочки?
А-а-а!!! Инстинктивно закрываю уши. Почтенный дедушка, засунув в рот два пальца, залихватски свистит и, вытащив из бумажного свертка абсолютно гнилое яблоко, радостно швыряет им в гладиаторов. Шмяк!
Ы-ы-ы-ы!!! Трибуны отзываются возбужденным ревом. Бряк! Шлеп! Бамс!
— Ить! — обиженно восклицает юная горожанка. — Не докинула! Ничего, сейчас…
Тоненькая холеная ручка уверенно вытаскивает из изящной корзинки протухшее яйцо. Брезгливо морщится прелестный носик, но в глазах непобедимый азарт. Резкий замах! Хлоп!
— Попала, попала! — приподняв пышные юбки, красотка пускается в пляс.
Плюх, плюх! Под ноги незадачливым бойцам весело прилетает пара заплесневевших репок. Два торговца, сразу видно — отец с сыном, восторженно обнимаются, чрезвычайно довольные друг другом.
А вокруг… Крики, визг, свист, площадная брань. Светопреставление, иначе не скажешь! С вытаращенными глазами наблюдаю за происходящим. Елочки зеленые, сколько же счастья на лицах! Здоровый деревенский парень, явно непризнанный чемпион по метанию ядра, с молодецкой удалью закидывает на арену огромную перезревшую тыкву. Ба-бах!!! Хряп! Бзынь! Угу, семечки во все стороны разлетелись. Чем-то похоже на осколочную гранату, как в иномирских фильмах показывают. С трудом захлопываю раскрывшийся рот. Ну и дела…
— Ну, систер, ты даешь! — Мэт награждает меня ехидным взглядом. — А меня еще за идиотские выходки лупят! Да мне до тебя расти и расти!
Юное дарование протягивает мне высокий бокал кристально чистой минеральной воды с аккуратными кубиками льда:
— На-ка освежись лучше, а то еще драку фанатов Черепа и Белора замутишь! Ужас, кого я привел!
Залпом выпиваю прохладную минералку. Упс… В голове резко проясняется. Похоже, братец добавил в напиток успокаивающее заклинание. Хи-хи. Не удивлюсь, если и антиалкогольное тоже. Трезвыми глазами окидываю происходящее на трибунах. Ешкин тролль! Вот это я отличилась — массовые беспорядки во всей красе! Никогда не думала, что способна на такое! И гладиаторы бедные — досталось им ни за что ни про что! Перевожу виноватый взгляд на арену. А впрочем…
— Пожалуй, я была излишне эмоциональна. Но по сути… — Еще раз взглянув на горе-бойцов, добавляю твердо: — Но по сути я от своих слов не отказываюсь! Так, как они сражаются… — Легко поднявшись с кресла, делаю несколько шагов по ложе. — У нас же не рабы, как в иномирском Древнем Риме! Эти парни сами выбрали себе занятие, никто их палкой на арену не загонял. А ведут они себя… — недовольно поджав губы, старательно подбираю в уме пример для сравнения. — Это то же самое, как если бы меня вызвали к постели тяжелобольного, туда, где счет идет на минуты, а я, вместо того чтобы, схватив все необходимое, мчаться исполнять свое предназначение… Да, если бы я вместо этого вначале полчаса красоту наводила, а потом еще полчаса, зевая, обсуждала великосветские сплетни! — Взяв с подноса сладкую пастилку, с гордым видом усаживаюсь обратно в кресло. — Да ты посмотри на них! Ну как можно настолько ненавидеть свою профессию? Им же наплевать! На всех и на все! И даже на самих себя!
Мэт с обалдевшим видом провожает взглядом гладиаторов, покидающих арену под злобные крики и улюлюканье толпы.
— Ну ты, елкин дрын, загнула! — Покрутив в руке огрызок яблока и прикинув расстояние до арены, братец с разочарованным вздохом возвращает его на поднос. — А вообще они и впрямь отмороженные! Обычно так и делают: после исторической реконструкции специально выпускают на арену слабых бойцов, чтобы публика отдохнула перед поединком чемпионов. Но таких тупорылых я натурально еще не видел, хотя мы с папой в прошлом году почти на всех боях были. И аура у них странная. Как будто парни на пляже загорают и лопухами от комаров отмахиваются. Жесть! В руках смертоносное оружие, а в глазах — полнейший пофигизм и безразличие.
Невольно вздрагиваю. Почему-то последняя фраза Мэта меня чем-то царапает. Но чем именно? Разочарованно вздыхаю. Нет, не уловила. Показалось, наверное.

ГЛАВА 12

Одобрительно похлопав второй паре гладиаторов, безмятежно откидываюсь в кресле, наслаждаясь последним перерывом. Эти парни, что были сейчас, действительно неплохие бойцы, но я уже хочу увидеть чемпионов.
Рассмотреть, уловить, осознать то, ради чего Адриан приходил сюда. Что ему нравилось, привлекало, удивляло… Да, я хочу понять любимого человека. Несмотря ни на что.
На приведенную в порядок арену с гордым видом выходит распорядитель игр. Эффектная пауза. Трибуны замирают. Ждут, предвкушают, жаждут главное зрелище сегодняшнего дня — поединок лучших.
Распорядитель произносит громко и торжественно:
— Сегодня у нас в гостях знаменитый боец, прославленный чемпион и победитель пяти сезонов игр Приморского королевства, не знавший ни одного поражения великий Белор Нежная Смерть.
Громкий марш. Радостные приветственные крики. Восхищенные девичьи вздохи. На арене появляется высокий, атлетически сложенный парень и, повернувшись к трибунам, приветствует зрителей легким кивком головы.
Внимательно разглядываю живую легенду. Да уж — и впрямь победитель! Осанка, пружинистые движения, гордая посадка головы. И симпатичный, не зря барышни томно вздыхают. А вот мне как-то… С удивлением осознаю, что меня внешность чемпиона и в самом деле не волнует. Все, что я хочу, — увидеть настоящее воинское мастерство, умение владеть собственным телом, виртуозные приемы боя с оружием. Как там Мэт говорил — сила и драйв? Я бы сказала — профессионализм.
Знаменитый гладиатор небрежным взглядом окидывает трибуны и вдруг, остановив взор на мне, удивленно причмокивает губами. После чего его лицо озаряется радостной и почему-то слегка виноватой улыбкой. Чемпион адресует мне элегантный рыцарский поклон.
Ни тролля себе! С совершенно обалдевшим видом смотрю на Белора. В голове мелькает странная мысль, что мы с ним где-то уже встречались, но нет — это невозможно. А то, что сейчас происходит… Елкин дрын! К восхищенным мужским взглядам добавились завистливые женские. Определенно, сегодня мой день.
Только вот… Печально отвожу глаза. К чему обманываться — на самом деле мне это совсем не нужно. То есть поединок чемпионов я непременно хочу посмотреть, но для полного счастья мне не хватает рядом Адриана. Вот бы милый оказался здесь! Пояснял бы мне ход сражения, подсказывал, на что обратить внимание, отвечал на вопросы. И даже не это! Просто хочется чувствовать, что тот, кто дорог, со мной, близко, что я ему и впрямь нужна. С трудом сдерживаю тяжелый вздох. Но что поделать, если Адриан обо мне даже не думает. Ой! Вздрагиваю от неожиданности. Кто-то тихонько дотрагивается до плеча. Резко оборачиваюсь.
Эх… Какое разочарование! Впрочем, на что тут можно было надеяться? Конечно, это не Адриан, а всего лишь маленький попрошайка. Вихрастый сорванец лет шести-семи, хитро улыбнувшись беззубым ртом, протягивает мне длинный бумажный сверток. Вероятно, парнишка хочет заработать пару монет, всучив богатой зрительнице какую-нибудь ерунду. Да что мне, жалко, что ли! Суматошно роюсь в саквояжике в поисках денег. Тролль подери, куда я их опять засунула?
— Это вам от того, кто думает только о вас! — скороговоркой произносит пацаненок, неловко положив мне на колени загадочный сверток.
Изумленно поднимаю глаза, наконец-то нашарив в ворохе содержимого мелкую серебряную монету. Хм… Надо же, озорника и след простыл, почему-то и денег не дождался, видел же, что ищу. Странно!
Разворачиваю тонкую шелестящую бумагу. Цветы! Восхитительный букет только что срезанных гладиолусов.
— Мэт, — медленно повернувшись, озадаченно смотрю на брата, — вы ведь уже изучали язык цветов? Скажи, пожалуйста, что означают гладиолусы?
— Конечно, изучали, — отвечает юное дарование, с интересом разглядывая странный подарок. — Гладиолусы имеют целых три толкования: «я действительно искренен», «дай мне время», и, главное, этот цветок — древний символ гладиаторов. Смотри, формой он напоминает старинный меч.
Сердце, испуганно сжавшись в тугой клубок, пропускает несколько ударов. Как стеклянным колпаком накрыло — задыхаясь, ловлю ртом воздух. И тишина — полная, непробиваемая, мертвая. Распорядитель игр беззвучно шевелит губами, произнося витиеватую речь, открываются рты зрителей, выкрикивающие непонятные возгласы, но я не слышу ни звука. Происходящее вокруг — лишь изображение на экране огромного иномирского телевизора, у которого кто-то отключил динамики.
— Лика, что с тобой? — нет, не слышу, читаю по губам брата.
— Что сказал этот… главный? — переспрашиваю дрожащим голосом, повернувшись спиной к арене.
— Систер, ты чего? — опять угадываю по губам Мэта. — Он сказал, что вместо Черепа будет новенький, я впервые о нем слышу.
А-а-а! Оглушительный шум наваливается со всех сторон. Крики, частью восторженные, частью недовольные, горячее обсуждение, вздохи, визг.
— …Рин Северный Вихрь, — прорывается сквозь общую суматоху торжественный голос распорядителя. И не в силах заставить себя взглянуть на арену, читаю в изумленных глазах Мэта то, о чем я догадалась еще несколько минут назад. В тот миг, когда увидела цветы.
— Это что, Адриан? — шепчет юное дарование. — Дрындец!
Ой… Инстинктивно пытаюсь глубоко вдохнуть, но в груди с неумолимой быстротой разрастается противный липкий ком. Тело судорожно бросает в жар и сразу же, без передышки, накрывает стылой колючей волной. Во рту — сухая горечь, словно у несчастного путника, что бродит по пустыне в поисках заветного родника.
— Кому дрындец? — как со стороны, слышу тихий шелест собственного голоса. — Адриану?
— Адриану само собой, — уверенно отвечает братец, уже опомнившийся после неожиданного поворота событий. — Да и вообще…
— Мэт! — Вскакиваю с кресла и, в два прыжка оказавшись рядом, лихорадочно трясу младшенького за плечи. — Ты же сказал, здесь не убивают? Наврал, да?! Живо отвечай как есть!
— Систер, успокойся! Придушишь еще! Конечно, не убивают! И Адриан — отличный боец, я видел его в деле. У полукровок, правда, свои приколы, но… Я имел в виду, что то, что вы, ребята, тут творите, — это дрындец. Причем полный!
В глубине сознания мелькает тревожный вопрос: «Где малолетний оболтус мог оценить боевые навыки милого?» Впрочем, разумный ответ находится почти мгновенно: «Мэт почти два месяца к Адриану на службу таскался. А тренировки у воинов должны быть? Там и насмотрелся». Отмахиваюсь от глупых мыслей. Не до того сейчас. Осторожно, словно от каждого моего движения зависит итог поединка, поворачиваюсь к арене. Ну конечно же Адриан! А у меня еще была тень надежды, что Мэт ошибается.
Сосредоточенно, будто в первый раз, рассматриваю милого с головы до ног. Так странно видеть его в гладиаторском одеянии. Хотя… Удивленно качаю головой. У драгоценного вид такой, будто для него происходящее нечто вполне естественное. Правда, держится Адриан довольно скромно, великого чемпиона, как Белор, из себя не корчит. Так ведь…
Вновь удушливая волна по телу. Страх, отступивший было после высокой оценки братом способностей Адриана, возвращается. Ведь Белор — чемпион, не знавший ни одного поражения! И куда это горе мое полезло, спрашивается? Тяжело вздыхаю. Такое ощущение, что милый надо мной специально издевается. Он что, не понимает, что я волнуюсь?! Нет, мало братца с его проделками, так еще один балбес великовозрастный нарисовался! Ешкин тролль, они что, все такие?!
Упс… Внезапно понимаю, что еще в облике Адриана кажется непривычным. Не гладиаторское облачение. Волосы! Шелковистые кудри милого, которые… Тело на миг наливается горячей истомой. Стыдливо опускаю взгляд. Да, так сладко было перебирать эти льняные локоны, когда мы упоительно целовались на лесной полянке. Что ж, теперь — короткая стрижка. Правильно, для воинов длинные волосы — привилегия особ благородного происхождения. И у неизвестного гладиатора таких кудрей быть просто не может.
Адриан, Адриан, ну что ж ты творишь! Еще раз пристально смотрю на милого. Хм… Выглядит он с такой прической намного моложе, ни за что не дала бы ему больше двадцати по человеческой шкале измерения.
— Паренек-то похож на принца Адриана, — словно в подтверждение доносится из соседних рядов доверительный девичий шепоток. — Только этот молоденький совсем.
Томный вздох, и незнакомый голос добавляет восторженно:
— А какой красавчик!
Ах вот оно как! Гневно сверкаю глазами! Драгоценный сюда, значит, явился перед девчонками покрасоваться? А на меня, наглец, даже не смотрит!
«Ты уверена? — неожиданно всплывает ответ, словно из самых тайных глубин моей души. — А может, я вижу тебя, куда бы ни смотрел?»
Вытаращив глаза, хватаюсь за голову. Приплыли! А вот это, как говорит любимый братец, и впрямь полный дрындец! Тут и целителем быть не нужно — диагноз ясен: на фоне серьезного нервного потрясения у меня начались слуховые галлюцинации. Так, главное, без паники… Тихонечко досиживаю до конца поединка и скорее домой! Для таких случаев в моем шкафу припасено отличное успокаивающее снадобье. Но перед этим…
Мстительно поджимаю губы. Перед этим подкараулю Адриана и как следует приложу чем-нибудь тяжелым! Еле сдерживаюсь, чтобы не всхлипнуть как обиженный ребенок. Хоть бы один взгляд в мою сторону! Зато… Злобно выдыхаю. Зато Белор пялится, будто у него глаза ко мне приклеились! Еще и улыбается, гад! И откуда стойкое ощущение, что мы с ним уже встречались? Ы-ы-ы! Как этот великий чемпион меня раздражает! Нет, еще раз посмотрит — честное слово! — огребет с драгоценным на пару! Со скорбным видом подпираю щеку рукой. Правильно говорят — все мужчины одинаковые.
А на трибунах амфитеатра творится нечто невообразимое. Музыканты играют одну мелодию за другой, дородный жрец древнего культа в сверкающих одеяниях что-то монотонно бормочет под нос, окропляя арену водой из ритуальной чаши. Знаменитый предсказатель, взяв по горстке песка из-под ног каждого гладиатора, просеивает его через однобокое костяное сито, повернувшись к солнцу спиной, затем лицом, а после встав на колени. Наконец с глубокомысленным видом он оглашает вердикт. Удивительно, но из его длинной тирады я так и не поняла, кого он прочит в победители. Возле арены толпится наиболее азартная часть публики. Зрители отчаянно жестикулируют, толкают друг друга, кричат, потрясая кошелями — как худыми, так и полными золотых монет. Да, здесь принимают ставки на поединок. Эх… Прислушиваюсь, печально качаю головой. В основном ставят на Белора.
«И что ты тут делаешь?» — нахально интересуюсь у собственной галлюцинации. Между прочим — интереснейший клинический случай! Когда еще такая возможность представится? Хм, надеюсь, что никогда — исцеляющее зелье у меня хорошее. Но пока — почему бы не поговорить?
«Ты же хотела меня понять? — спокойно отвечает все тот же загадочный внутренний голос. — Увидеть мир таким, каким его вижу я? Так смотри…»
Адриан медленно проводит пальцем по тонкому лезвию клинка. Ой! Машинально отдергиваю руку. Мама моя дорогая! К слуховым галлюцинациям добавились еще и осязательные. Сосредоточенно морщу лоб. Да, подобное в моей практике впервые. Пожалуй, успокаивающего зелья недостаточно будет. Глупо хлопая глазами, пристально разглядываю собственные пальцы. Ничего! Но я же чувствую прохладное прикосновение стали, чувствую! Ощущение такое… ласково-доверительное, будто потрепала по холке любимую лошадку.
Ух ты! Изумленно прислушиваюсь к себе. У меня теперь два сердца! Точнее, у меня — одно мое, родное, а второе — у Адриана, но почему-то я слышу его стук, будто милый стоит совсем рядом. И, как ни странно, то, второе, бьется гораздо спокойнее моего. Впрочем, некая логика в этом есть. Испуганно оглядываюсь. Дожила! Ищу логику в собственных больных фантазиях. Но тем не менее… Да, у мужчин пульс и должен быть менее частый, чем у женщин. А более спокойная частота сердечных сокращений — признак тренированности тела, так что все укладывается в стройную картинку. Делаю несколько глубоких вдохов, успокаиваясь, подстраиваясь под четкий, уверенный ритм второго сердца. Вот только…
Загадочно улыбаюсь. А когда мы с милым целуемся или даже когда он просто прижимается ко мне, его сердечко несется вскачь не меньше моего. Это что, из-за меня он волнуется сильнее, чем перед поединком? Да ну, бред какой-то. Определенно, происходящее — плод воспаленного воображения. Хи-хи, а раз так…
Прикрываю глаза. Почему бы не помечтать, пока тянется предфинальная суета? Мысленно легкими шагами подхожу к милому, взгляд прямо в глаза, не отрываясь. Руки ласково ложатся на плечи и обжигающе нежно скользят по спине. Да все равно, что там на драгоценном сейчас надето! От жара моих ладошек не спасут никакие доспехи! А теперь пальчики тихонечко касаются шеи, поднимаясь все выше по стриженому затылку. Ой! Какие колючие волоски! Тихий вздох. Мои теплые губы мягко, но уверенно находят губы Адриана, и кончиком языка… Ах! Огонь в крови! Надо же, насколько яркая картинка. У-у-у! Как невообразимо я соскучилась!
Что?! Милый на арене застывает. Мое второе сердце резко срывается в бешеный галоп, но через пару секунд, словно сжатое крепкой рукой, возвращается к обычному ритму.
«Ну, чудо магическое, ты даешь. — Опять тот же насмешливый голос. — И почему у тебя игривое настроение только тогда, когда не надо? А когда можно — ни за что не дождешься?»
«Ты… ты что, действительно все чувствуешь?!» — лихорадочно облизываю губы. Кажется, я сошла с ума. Совсем. Но, похоже, не я одна.
«Да, я тебя после охоты на оборотней очень чувствую. Но при этом — совершенно не понимаю. Оттого и злюсь».
Адриан в первый раз за сегодня поднимает на меня взгляд.
«Пустяки, не обращай внимания. Лучше поцелуй еще раз перед боем».
Интересно-то как! Сижу скромно в ложе, терпеливо дожидаясь начала поединка. А на самом деле в мыслях… Доверчиво прижавшись к милому, радостно ловлю в ответ знакомую горячую волну. О-о-о! Аж голова закружилась! И поцелуй — быстрый, легкий, влажный и до умопомрачения чувственный.
«Лика, смотри не переусердствуй, — загадочно шепчет второе сознание. — А то вдруг у меня колени дрожать начнут? Все же подумают — от страха».
«Я сама от страха ни жива ни мертва, — признаюсь беззвучно, осторожно восстанавливая дыхание. — Адриан, разве можно так нелепо, по-глупому нарываться на неприятности? Если честно, мне тебя стукнуть хочется! А сердце сейчас лопнет, как мыльный пузырь!»
«Очень верное сравнение», — подтверждает невидимый собеседник.
Адриан тем временем, развернувшись вполоборота, вслушивается в объявление о сделанных ставках. Странно, но, кажется, он доволен.
«А если по уму, — милый, резко обернувшись, посылает мне долгий взгляд, — подумай сама, я с пяти лет держу в руках оружие, два года провел на войне, а после еще обучался специальным навыкам… — Адриан переводит взгляд на Белора. — И всего-то пришел немного размяться с таким же профессионалом. А ты меня готова в порошок стереть. А теперь вообрази, как мне после твоих ритуальных танцев хорошо было. Вообразила?»
Чувствую, как начинают гореть уши. Покаянно опускаю взгляд. Да уж, когда что-то происходит с тобой непосредственно, это воспринимается намного легче. А волноваться за другого…
«Адриан, извини, я больше не буду. — Посылаю милому мысль-образ и добавляю едва слышно: — Но я все равно очень боюсь! Белор же чемпион».
«Ох, чудо магическое, — еле заметно улыбается Адриан. — Знаешь, чего я никак не могу понять? Ты со мной целуешься, даже волнуешься за меня, но в то же время…»
Милый, приняв боевую позу, с невозмутимым видом слушает объявление о начале поединка. Наконец-то всеобщая кутерьма, предваряющая решающий бой, закончилась. И сердечко у драгоценного не дрогнуло ни разу.
«Но в то же время, — сквозь торжественные речи прорывается знакомый внутренний голос, — ты обо мне ничего не знаешь и даже узнать не пытаешься! Как-то одно с другим плохо сочетается».
Адриан легким поклоном приветствует противника.
«Да если твой красавчик-полуэльф продержится хоть четверть часа, — вызывающе заявляет второе сознание, ехидно выделив „твой“ и „красавчик“, — он будет для меня самой ценной находкой за последнее время».
Ну, гномий папоротник! Прикладываю прохладную ладошку к пылающему лбу. Ни тролля себе заявочки!
А Белор… Как-то милый слишком равнодушно на него смотрит! А я где-то читала, что взгляд должен быть грозным, устрашающим, чтобы врага сразу охватывали паника и растерянность.
«Я тоже так думал, — доверчиво признается внутренний голос, — когда мне двенадцать было. А уже в тринадцать понял, что это бесполезно. Достойный противник все равно „прочитает“ тебя — не спрячешься. И какой смысл что-то перед ним изображать? Перед недостойным — тем более. Я поединок имею в виду, в реальном сражении вообще не до того».
Интересно… Придирчиво разглядываю двух бойцов на арене. Стоят и стоят, никак драться не начнут. Ой… Вздрагиваю от неожиданно включившегося магического зрения. Или уже начали? Только пока не оружием? Вокруг Белора сияет горячий энергетический кокон, похожий на огромную шаровую молнию: силовое поле вьется, пылает, огрызаясь голубоватыми электрическими разрядами. Милого окутывает шелковистое прозрачное покрывало, вроде мягкое и приятное, но на самом деле — это сталь высшего качества. Конечно же заклинания тут ни при чем! Проекция характера? Сила духа? Внутренний настрой? У людей, кстати, этот кокон бывает ничуть не слабее, чем у представителей нашей расы. Просто люди управлять им не умеют.
«Да, мы друг друга давно оценили, — спокойно подтверждает внутренний собеседник. — У полуэльфа преимущество в скорости, у меня — в силе. Насчет остального… — Адриан улыбается краешками губ. — Лучше я после первого обмена ударами скажу. Так вернее будет».
Ну и где этот обмен ударами? Где поединок? Безразмерные тугие секунды капают, словно горячее молоко из вымени небесной коровы — прародительницы всего сущего. Одна, вторая, тре…
А-а-а! И все-таки Белор, его удар первый… Яркий блик! Ослепляюще-серебристая линия полета смертоносной стали. Т-тук! Прыгает второе сердце. Многотысячный вдох трибун… Меч чемпиона, взлетев ввысь, режет воздух уверенной диагональю влево и вниз. Вот это скорость! Будь я человеком, и моргнуть бы не успела, но как маг… За тысячную долю секунды мысленно дорисовываю траекторию. Ну и гад! Меч несется точно к основанию шеи Адриана, не защищенному доспехом.
Закусываю губу. Шея… Это же смертельно опасно!
«Если захочешь меня там поцеловать, — слышу горячий мысленный ответ, — то тебе я, конечно, позволю. А Белор не в моем вкусе!»
Ладошка вдруг наливается приятным теплом. Рука сжимает оружие. Моя? Адрианова? Сложно сказать, ощущения перемешались, мы с милым дышим в такт, и оба моих сердца бьются с равной частотой — быстро, но выдерживая строгий ритм. Рука и оружие становятся единым целым. Свежая кровь весело мчит по сосудам, питая, согревая, и достигает кончиков пальцев. Да! Мысленно продолжает радостный ток по стальному продолжению. Меч — часть меня, еще один сустав, живая и родная плоть. И до чего приятно! Будто я — это вновь по-настоящему я, а без оружия… Именно! Как без рук! Насколько верны народные сравнения. Еще одна микроскопическая доля секунды… Миг — много или мало? Не знаю, но сейчас каждое мгновение похоже на жизнь в миниатюре.
Шаг… Еще… Легко, спокойно, на автомате. Телу не нужно объяснять, движение началось в миг, когда Белор… Или даже раньше? Когда он только подумал, приготовился, решил? Еще шажок вперед — в сторону, ближе к противнику, но в то же время аккуратно уходя из-под удара.
Щеки становятся пунцовыми. Еще бы — Адриан поделился тайными желаниями! И если… На губах легкое покалывание, будто пью минеральную воду из термального источника. Мысленно тянусь, касаюсь самым краешком губ, угадывая биение пульса на сонной артерии. Как откровенно и по-детски простодушно. Почему-то вспомнилось, что у хищников разрешение прикоснуться к шее — признак наивысшего доверия. Кошусь на брата — не заметил ли моего странного поведения? Нет! Мэт с открытым ртом наблюдает за поединком, и, произойди землетрясение, смерч и извержение трех вулканов сразу, он и внимания на такие мелочи не обратит.
Моя, то есть наша с Адрианом рука, аккуратно развернув оружие плоскостью, принимает на нее остаточную силу летящего уже явно мимо удара. Лязг! Шкр-р! Вот и все — меч Белора мягко отведен в сторону. Даже ласково как-то, будто мы погладили пушистого котенка. Просто очень большого и грозного котенка, детеныша саблезубого тигра, не меньше.
«Все так, как и предполагал, — довольно заявляет второе сознание. — Классическая школа, с элементами эльфийских техник, вырос в Приморье, около года в действующей армии, участвовал в боевых действиях. Ранения? — Адриан незаметным взглядом скользит по Белору. — У полукровок мощнейшая регенерация, но судя по тому, как он ставит левую ногу… Пожалуй, да — функции восстановились, а привычка осталась. А про гада ты не права: удар сверху традиционно считается легким для защиты. Хотя в некоторых случая я бы поспорил, но не здесь».
С обалдевшим видом точно так же осматриваю знаменитого гладиатора. Хм… Я даже по ауре таких подробностей не читаю, не говоря про тело. Разве что травмы… Внимательно сканирую нужный слой энергетической оболочки. А ведь правда! Около семи лет назад, левое колено. Ну и дела…
Ух ты! Интересное ощущение! Рука Адриана, завершив парирование, продолжает свободное движение вниз, повинуясь силе тяжести. Легкость и мощь сливаются воедино — хищная птица планирует с вершины горы. Шевелю пальцами, расслабляя, подстраиваясь, вхожу в одно состояние с милым. Ой! Аж поперхнулась от неожиданности! Немного изменив направление, рука с оружием описывает в воздухе плавную дугу, чем-то напоминающую древнюю руну порядка, и, ускоряясь в тысячи раз, летит точно… Ширк! Острие меча царапает доспех чемпиона. Хлоп! Отличная реакция у полукровок, не врут! Белор плавно отскакивает в сторону. Хотя… Качаю головой. Я помню напряжение в пальцах, сдерживающее, замедляющее в самый последний миг убийственный бросок стали.
«Руна порядка, говоришь? — задорно переспрашивает второе сознание. — Порядок люблю, это верно! Некоторые говорят, что даже слишком. — Адриан на арене спокойно возвращается в боевую стойку. — Что ж, поклоны, реверансы и неспешные прогулки под луной закончились. Сейчас наш чемпион покажет все, на что способен. Ох, чувствую, и загоняет…»
«Адриан, это опасно?» — с тревогой уточняю я.
«Это… здорово! Давненько такого не было. А то, как Эльт говорил, за сплошной стратегией и форму потерять недолго».
И-и-и-и… Как описать то, что я вижу? Наверное, для этого нужно выучить пару десятков профессиональных терминов. Да-да, тех самых малоупотребимых специальных слов, понятных лишь тому, кто в этом неплохо разбирается. Но почему-то кажется, что, даже вызубри я прилежно целый ворох «языколомательных» названий, не смогла бы передать… Быстроту? Точность? Пластику? То, что острие меча — это кончики моих пальцев, а лезвие — ладошка? А я сама сейчас купаюсь в огромном штормящем море, грозном и опасном, но в то же время ласковом и теплом? Играю, резвлюсь, катаясь на волнах, прыгаю в набегающий пенный вал и, спокойно вынырнув с другой стороны, облизываю с губ соленые морские брызги. И каждое движение, каждый рывок и взмах доставляют невыразимое удовольствие, величайшее наслаждение чувствовать себя в своей стихии, наполняют легкостью и ощущением истинной свободы.
«Адриан, это красиво…» — шепчу беззвучно второй половинке.
«Это — да, — серьезно соглашается внутренний голос, — ведь цель данного поединка и есть — показать умение и мастерство, развлечь публику. В реальном бою все по-другому. Да и вообще — на войне красивостей мало».
Адриан, плавно опустив руку с оружием, уверенно отбивает молниеносный удар, целящий ему в левое колено. Л-лязг! Нет, я точно видела! Защитный маневр начался еще до того, как Белор замахнулся.
«В реальном бою задача — убить противника как можно быстрее. — Милый вновь царапает доспех чемпиона, но теперь в районе плеча. — И я бы это сделал уже несколько раз».
«Ты читаешь мысли?» — уточняю я, наблюдая, как внезапная мощнейшая атака полукровки в который раз налетает на лениво ожидающую плоскость оружия Адриана.
«Только твои и только когда ты хочешь, — смущенно признается мой собеседник. — А с Белором все просто: природные данные у парня шикарные и учитель был неплохой, я, кажется, догадываюсь кто… А вот эмоциями парень владеть совершенно не умеет, по нему все как по открытой книге… И если бы не скорость, присущая полукровкам, я бы от скуки заснул».
Изумленно вытягиваю губы трубочкой. Милый дает, тролль его за ногу!
«Так сама посмотри. Вот сейчас — у Белора правая нога слегка вздрогнула и напряглась мышца на предплечье. Ставлю сто против одного, что будет диагональный удар снизу».
Опупеть! Завороженно слежу за рукой чемпиона, в точности выполняющей предсказанное Адрианом действие. Чудеса!
«А что касается моих тайных желаний, — загадочно продолжает второе сознание, в то время как милый на арене красивым движением уклоняется от удара, — то после твоих магических штучек я понял, что сам про себя ничего не знаю. — И твердо добавляет: — Зато на все согласен. То есть совсем на все».
Машинально прикладываю ладошки к сразу начавшим пылать щекам. Ну, елкин дрын! Это еще что за новости? И как мне воспринимать услышанное: как пошлый намек или как официальное объяснение?
«А как хочешь, так и понимай, — уверенно заявляет внутренний голос. — Главное — пойми правильно!»
У-у-у! Озверительное умозаключение! Качаю головой. А еще говорят — женская логика.
Ой! С трудом сдерживаюсь, чтобы не закричать. Взмах! Удар! Еще! И еще! Сверху, снизу, откуда-то неожиданно сбоку, и еще! Словно в руке у Белора пучок серебристых искрящихся молний, мощных, стремительных, бьющих точно в цель. Адриан, едва успевая защищаться, отскакивает назад.
«Во разошелся! — восхищенно бормочет мой собеседник. — Темп атаки выше всяких похвал. Но, знаешь, что мне не нравится?»
Дзень! Легкий песчаный вихрь. Какие мягкие у них прыжки… Словно разъяренная пантера, хищная и неукротимая, но в то же время ловкая и грациозная, аккуратно приземляется на упругие кошачьи лапы.
«У Белора зрачки расширены, — продолжает делиться внутренний голос. — Ладони влажные, и пальцы слегка вздрагивают. Я не специалист, но, похоже, кое-кто увлекается дурманящим зельем».
Шк-р-р! Адриан рубящим движением отшвыривает жалящее острие меча, летящее прямо в грудь. И-и-и… Выдыхаю. Какой-то дюйм оставался…
«Жаль парня, если так, — сокрушается второе сознание. — Год-полтора, и все. А у меня было для него интересное предложение».
Быстрее! Еще быстрее! Не успеваю следить… Тук-тук-тук-тук! Сердце мчится скаковой лошадью на последнем круге перед финишем. Рьяно, стремительно, все силы вкладывая в решающий рывок, но гордо и неумолимо, с огненно-сладким предчувствием скорой победы.
«Да, пора заканчивать, — соглашается внутренний голос. — Парочка красивых комбинаций публике на закуску и…»
Вот оно! Высшая точка! Финал! Итог! Зрители на трибунах умолкают. Поднимаюсь на цыпочки, тянусь, выглядываю за край ложи, стремясь приблизиться, приобщиться, стать частью не только мысленно…
Движения Адриана становятся резкими, тугими, словно внутри затаилась жесткая стальная пружина — плотная, сжатая до невозможности, вобравшая в себя огромный резерв силы. И-и-и-и… Лязг! Сдавленная спираль распрямляется, выстреливает, бьет наотмашь, раздирая пространство в мелкие клочья. Говорят: «Сталь плавится в руках». Да, это преувеличение! Но в данном случае — совсем крошечное.
Белор… он и впрямь хороший боец, но теперь и я вижу, что у него и в самом деле нет шансов. Рядом с Адрианом знаменитый чемпион выглядит простым деревенским парнем, влезшим в драку с легионером, пришедшем с войны.
Дзень! Снова! И опять! Удары сыплются на Белора со всех сторон, без остановки, без продыху, без снисхождения, словно на гладиатора неожиданно налетел целый рой огромных стальных ос, и теперь жуткие насекомые жалят, жалят люто и остервенело, не оставляя и надежды на спасение.
И опять! Взмах! Полет! Рваный серебристый зигзаг в воздухе… Хруп! Ой! Что это? От неожиданности вскрикиваю. Меч в руках Белора, принимая на себя ярость стали, вздрагивает и с жалобным звоном ломается на две половины — хрупко, гулко и до странности легко, будто сделанный из тонкого стекла.
«Тьфу ты, — разочарованно восклицает второе сознание. — Кто же лезвием парирует? Десятника моего первого на этого горе-чемпиона нет, некому научить бережному обращению с оружием! Эх, такой финал испортил!»
По трибунам бежит непонятная волна. Восторженные возгласы чередуются с недоуменным шепотом, а кое-где даже с ропотом возмущения. Зрители сомневаются, колеблются, строят догадки. Взгляды прикованы к арене, но в этих тысячах глаз… Нерешительность? Вопрос?
— Я все понял! — гордо заявляет Белор, потрясая в воздухе смешным обрубком меча. — Это заговор! Мне намеренно выдали оружие с дефектом!
Ы-ы-ы! Истошно взвыв, вскакивает с мест часть публики. Те, кто поставил сегодня на полуэльфа.
«Ох, как кто-то у нас не любит проигрывать», — презрительно тянет мой собеседник.
— Может ли новичок победить великого чемпиона?! — продолжает непревзойденная звезда арены, театрально раздувая щеки. — Нет! И еще раз нет! Подлец может выиграть лишь обманом, превратив соперника в безоружного!
У-у-у! Тяжелая грозовая туча накрывает ряды амфитеатра. Сводятся брови, гневно сжимаются кулаки, губы растягиваются в злобных ухмылках, нагнетая, сгущая, усиливая невидимую липкую дымку. Довольно лишь крохотной искры, чтобы…
— Ты думаешь? — недоверчиво и как-то слишком по-детски переспрашивает Адриан, слегка наклоняя голову набок. — А сам-то с безоружным справишься? Попробуй — это же мечта!
На лице у милого столько наивного простодушия… Но почему-то от последних слов Белор, резко вздрогнув, замирает как вкопанный.
— Лови! — Аккуратно-бережным движением перебрасывает Адриан свой меч чемпиону. — Коснешься меня, считай — победил!
На трибуны тяжелыми оковами ложится мертвая тишина. Сплошной, абсолютный, непробиваемый звуковой вакуум. Пробежавшись взглядом по зрителям, не могу отделаться от ощущения, что вижу перед собой одного человека. У разнополой и разновозрастной многотысячной толпы сейчас одно лицо: раскрытый рот и выпученные от изумления глаза. Жаль, не вижу себя, но боюсь, что идеально вписываюсь в общую картинку.
А Белор… Странно, но он вовсе не похож на чемпиона. Потухший взгляд, опущенные плечи, скованные, робкие движения. И словно с трудом превозмогая себя… Взмах! Удар! Еще один, уже чуть уверенней! Мимо! И опять! Адриан, плавно отступив назад, уклоняется в последний миг. И-и-и… Рука осмелевшего было полуэльфа красиво летит ввысь, готовясь… Вот теперь да! В этот миг! Точным броском наконец-то достать самоуверенного наглеца! Но… Я чувствую, как улыбается тот, с кем связана незримой нитью. Шаг, всего один… Но не назад, а неожиданно вперед. Легкое движение ныряющего в морскую глубину. Серая тень, почти невидимая на полуденном солнце, и… Оглушительный рев раненого зверя. Хотя, пожалуй, это больше напоминает душераздирающий вопль нахального кота, которому в конце концов наступили на хвост. Пальцы Адриана тисками сжимают запястье Белора. Плюх! Грозное оружие, стремглав проехавшись по арене, стыдливо зарывается в песок, будто юркая пугливая ящерка. Совершенно глупо и бесславно.
«Адриан, это невероятно… Ты — лучший! Во всем!» — шепчу я растроганно, чувствуя, как каменная тяжесть напряжения и страха за любимого осыпается к ногам дроблеными осколками, уступая место… Радости? Гордости за близкого человека? Воздушному ощущению истинного счастья?
«Если ты про бой без оружия, — смущается второе сознание, — то это не совсем так. Против настоящего умельца я не продержусь и десяти минут. Просто их мало, истинных мастеров. И не только в боевых искусствах. Вообще — их очень мало».
Белор, стиснув зубы, чтобы не взвыть от боли, бессильно опускается на землю возле ног Адриана.
— Я признаю… — плохо повинующимися губами шепчет бывший непобедимый чемпион. И, собрав все мужество, медленно поднимает взгляд, встречаясь глазами с тем, кто… Секунда… Еще… Будто капли раскаленной смолы льются с небес на беззащитную живую плоть. Кто сказал, что это легко? — Я признаю свое поражение, — твердо заявляет знаменитый гладиатор.
Ф-ф-ф-ф! Одновременный мощный, взволнованный вдох трибун. Во всем мире закончился воздух — он поглощен, впитан, заполнил собой тысячи легких, чтобы теперь, в один голос… А-а-а-ахххх! Единый трепетный, искренний выдох-возглас всеобщего признания.
У-у-у-у! Растерянно хлопаю глазами. Слов нет, чтобы описать эту кутерьму!
Музыканты, заиграв торжественный победный марш, неожиданно сбиваются на третьем такте и, будто повинуясь смычку невидимого дирижера, с чувством выдают разухабистую народную песенку. Юная красотка, задрав юбки — срамотища! — почти до самых колен, зажигательно отплясывает дикий танец. Зрители на трибунах обнимаются, целуются, признаются друг другу в любви и, чувственно вздохнув, лезут в карманы за кружевными платочками. Недалеко от меня плачет пожилой торговец, только что проигравший крупную сумму. Рыдает громко и, уже никого не стесняясь, по-детски всхлипывает, рукавом утирая водопад слез. Но это… Изумленно качаю головой. Да, это сладкие слезы восторга. Перевожу взгляд на брата. Мэт, не отрывая глаз от арены, только что прикончил последнее яблоко и теперь дожевывает огрызок.
На арену со всех сторон летят цветы, увесистые кошельки, набитые золотыми монетами, стянутые в порыве чувств дорогие перстни, браслеты, изящные заколки, вытащенные из волос прелестниц. К женским украшениям прикреплены надушенные записочки с назначением свиданий.
Адриан, не обращая внимания на кричащий, танцующий и смеющийся восторженный хаос, отпускает руку Белора и, пройдя несколько шагов, мягко опускается на корточки рядом с погребенным под слоем песка оружием. Бережно подняв обиженный меч, проводит ладонью по гладкой стальной поверхности, счищая вездесущую пыль. Движения милого спокойны и безмятежны, лицо светится доброй, чуть виноватой улыбкой. Устремив взгляд на оружие, Адриан беззвучно шевелит губами. Трудно сказать, что означает этот сокровенный ритуал. Желание поблагодарить? Или попросить прощения? А может, просто — поделиться чем-то очень личным? Ясно лишь одно — каждое слово, каждое прикосновение милого к простому, ничем не выдающемуся мечу наполнено искренней нежностью, теплом и уважением, будто перед ним не холодная сталь, а трепетное живое существо. Но я почему-то совсем не ревную. Странно, но это так. Завершая таинственный обряд, Адриан подносит меч к губам.
— Ты Рин Мечтатель? — вдруг спрашивает полуэльф, задумчиво наблюдая за действиями милого.
Тряхнув головой, отгоняю несуразную мысль. Не могу я этого слышать, никак не могу! В таком шуме даже при помощи магии — невозможно.
— Да, — еле слышно отвечает Адриан, убирая оружие в ножны.
Хм… Мне что — не показалось? Голос милого звучит так, будто я произнесла слово сама, и в то же время — со стороны.
— Жаль, что я сразу не догадался, — раздосадованно шепчет бывший чемпион, медленно просеивая сквозь пальцы горстку грязноватого песка. — Наслышан о тебе…
— Странно, — усмехается милый. — Я привык, что о тех событиях давно никто не помнит.
— Я был там. Семь лет назад…
— Ты?! — резко обернувшись, Адриан пристально смотрит на гладиатора, будто увидев в первый раз. — Но ведь…
— Нет, я же из союзной армии, — опустив глаза, виновато поясняет полуэльф. — Мы у Синей скалы стояли. — И, горько вздохнув, добавляет: — Я знаю про ваших…
— Понятно, — коротко бросает Адриан, устремив взгляд куда-то вдаль.
Мне вдруг становится не по себе. Непонятное давящее чувство в груди.
— А почему ты воинским прозвищем не назвался? — вдруг говорит Белор тоном обиженного ребенка. — Если бы я знал, кто передо мной! Да я бы… В общем — извини, для меня это большая честь.
— А ты, значит, назвался? — интересуется милый.
— У меня его не было. Я потом придумал, когда в гладиаторы подался. Но ты прав — не стоит разменивать истинное на все это дерьмо… — Вдруг, замерев на мгновение, Белор награждает Адриана изумленным взглядом. — Погоди, так ты же посвящение принял?
— Поговорим позже, — мягко останавливает его милый, поднимаясь. — Когда выйдем отсюда.
Музыка неожиданно смолкает. Но лишь для того, чтобы через минуту заиграть вновь — нежную лиричную мелодию, наполненную хрустальным звоном капели и виртуозными трелями влюбленного соловья.
Зрители, внезапно очнувшись от радостного безумия, улыбаются и чинно рассаживаются по местам. Дамы всех возрастов и сословий кокетливо прихорашиваются, томно вздыхают и, жеманно поводя плечиками, устремляют взгляды на арену. Точнее, на Адриана. Неисчислимое множество женских глаз, прекрасных и не очень, сияет обожанием и надеждой, таинственно обещая что-то неземное и возвышенное, но в то же время жаркое и пьянящее. Ох, как мне все это не нравится!
— Мэт, а чего они ждут? — с трудом скрыв раздражение в голосе, интересуюсь у брата. — Ведь поединок закончился?
— Систер, ты что? Сейчас новый чемпион будет выбирать ту, кому он посвящает победу.
— И кого он выберет? — срывается с губ совершенно дурацкий вопрос.
— Откуда мне знать? — заявляет братец, пряча хитрые глаза. — Кого захочет. Может, вон ту бабулю с третьего ряда.
Машинально смотрю в указанном направлении. Как есть — толстая старуха в безобразном тюрбане. Но взгляд… Елкин дрын! И эта доисторическая троллица туда же! На моего Адриана… такими глазами… Гневно оглядываюсь вокруг. Жаль, Мэт все огрызки умял, а то бы запустила! Вот честное слово!
Адриан поднимает голову… Нет, я не сомневалась. Милый смотрит на меня и только на меня, не отрываясь, спокойно и невозмутимо. Но я почему-то теряюсь, краснею и, приложив ладони к вискам, застываю в нерешительности. В тело со всех сторон впиваются ядовитые колючки глаз. Обиженные красавицы бесцеремонно разглядывают меня с головы до ног, словно диковинную зверюшку в клетке, силясь понять, что же во мне такого особенного, и, не найдя ответа, презрительно отворачиваются. Но мне сейчас не до них.
Окружающий мир исчез, растворился, потерял физические очертания. Время остановилось, покрыв прошлое и будущее тонкой зеркальной пленкою, отгородив их и убрав восвояси.
Я лечу, бесконечно падаю в бездонный колодец, отчаянно и безнадежно тону в синеве любимых глаз. Необъяснимое ощущение: упоительно, легко, волшебно, и вдруг, как острым коготком, — царап… Непонятный взгляд какой-то. Странный. Не родной.
— Держи. — Мэт что-то вкладывает мне в руку.
Оторвав взор от милого, гляжу на ладошку. Цветок. Оранжевый. Губы трогает нервная усмешка. Это еще что? Откуда взялось? И на кой тролль оно мне?
— Стрелиция, — с готовностью отвечает братец на невысказанные вопросы. — Символ мужественности, бесстрашия и победы. Тетку видишь на втором ряду с клумбой на голове? У нее и позаимствовал. — И, вздохнув, добавляет: — Удачи тебе…
— Мэт, — нерешительно заглядываю в глаза брату, — скажи, а семь лет назад что-нибудь было особенное? В смысле какие-то военные действия?
— Еще бы! — Юное дарование окидывает меня снисходительным взглядом. — Война с северянами, знаменитая битва у Проклятых топей. Уверен, лет через сто гладиаторы будут ее изображать, как великое сражение в истории… Стой! — Мэт застывает с открытым ртом. — Вот я тормоз. Северная война… Рин… Ну и гад Адриан! Ладно остальным, но мне-то мог сказать! После того что мы с ним… — Небрежно взъерошив упрямую челку, братец направляется к выходу. — А ну вас к гоблинам обоих, пойду с товарищами поболтаю, пока препод слинял.
— А мне что делать? — в поисках поддержки испуганно хватаю Мэта за рукав.
— Ждать, — как-то слишком по-взрослому ухмыляется братец. — Сейчас твой герой сам заявится.
Взгляд вновь устремляется к Адриану. Уже знакомый мальчишка-прислужник под торжественные звуки музыки выносит на арену хрустальный поднос. Ух ты! Восторженно выдыхаю. На подносе созданные из живых цветов и увитые разноцветными лентами изящные благоухающие диадемы. «Корона избранной», — мелькает в голове услышанное где-то название. Каждое из украшений по-своему неповторимо: нежная хрупкость гвоздик, возвышенная утонченность лилий, гордое совершенство камелий. И еще, и еще…
— Мэт, — завороженно интересуюсь у юного дарования, — эти цветы… они что-то означают?
— Да, — кивает братец. — Они говорят: «Ты прекрасна!», но каждый по-своему.
Милый, пробежавшись взглядом по цветочному великолепию, уверенно берет в руки… корону из орхидей.
Ах! Чувственный выдох трибун.
— И орхидеи? — уточняю горячим шепотом.
— Конечно, — обернувшись, братец награждает меня многозначительным взглядом. — Но дарят их только близким. Это чересчур откровенное признание, на грани…
Помахав мне рукой, Мэт с таинственной улыбкой удаляется.
Затаив дыхание, слежу, как милый поднимается по лестнице. Ступенька, еще одна… Сердце гулко отзывается, считая его шаги. Одно сердце. Мое. Адриана я больше не слышу и не чувствую. Точнее, с тревогой ощущаю приближение чего-то необъяснимого, грозного и опасного. Снежная лавина? Камнепад? Леденящий порывистый ветер? Бр-р-р! Как он там назвался? Рин Северный Вихрь? Точно, аж в дрожь бросает. А ведь такой солнечный денек. Новоявленный чемпион уверенно входит в ложу и подходит ко мне. В руках у победителя корона из орхидей — хрупких, трепетных, чарующих. Но почему-то в этих нежных лепестках мне чудится дерзкий вызов и даже грубость. Помедлив, Адриан возлагает мне на голову роскошную живую диадему.
И-и-и… Холод! Жар! Радость! Страх! Смятение! Все сразу — единым клубком, разноцветной путаницей. Будто ровная шелковистая нить судьбы завилась замысловатой петлей, и потянуть ее боязно — может, и распутаешь, а вдруг узелок завяжется? Облизываю пересохшие губы. Да что со мной происходит, ешкин тролль?!
Где-то там — на другой планете, в ином измерении — публика восхищенно хлопает, веселится… Здесь только мы. Я и Адриан. И отчего мне так не по себе? Может, переволновалась? С надеждой смотрю на милого. У-у-у… Нет, это не он. То есть, конечно, Адриан. Но какой-то совершенно незнакомый.
— Тебе был нужен победитель? — надменно интересуется этот чужой человек. — Он перед тобой. И требует заслуженной награды.
— Возьми, — растерянно протягиваю Адриану оранжевый цветок стрелиции, — это тебе.
— Спасибо, — коротко бросает чемпион, небрежно приняв подарок. — Но я хочу большего.
— Поцелуй? — шепчу испуганно, чувствуя, как пробирает озноб. — Прямо здесь?
— Интересное предложение, — усмехается Адриан. — Но это слишком мало.
— Да как ты смеешь… — дрожащим голосом начинаю я. — И, собрав всю волю в кулак, продолжаю более твердо: — Как ты смеешь так себя вести, наглец!
— А победители всегда себя так ведут, — невозмутимо поясняет Адриан, глядя куда-то вдаль. — Так что учти на будущее, раз они тебе так нравятся. Думаю, Белор был бы гораздо нахальнее.
Ох… В смятении делаю шаг назад. Сколько же в нем силищи! Спокойствия, уверенности, истинно мужской привлекательности. Так и притягивает к себе, манит, как огонек свечи несчастного мотылька. Хочется закрыть глаза и ни о чем не думать, но…
— Значит, так, — гневно тряхнув волосами, пристально смотрю в глаза новоявленному чемпиону, — я сюда пришла потому, что хотела лучше понять тебя. И цветок в твоих руках — знак искреннего восхищения тем, что я увидела. А дальше… — язвительно улыбнувшись, привычным движением накручиваю локон на палец. — На ваши чемпионские правила и традиции мне наплевать с высоты драконьего полета. И наедине с собой можешь воображать все что угодно, меня это не волнует. Впрочем… — награждаю наглеца презрительным взглядом. — Если будешь воображать слишком сильно и я что-нибудь такое почувствую, что мне не понравится… Получишь по зубам! Так и знай!
— Что, прямо по зубам? — переспрашивает Адриан, наклонив голову набок. — Чемпиона, посвятившего тебе такую красивую победу? За одни мысли? Чудо магическое, как же я соскучился…
— А твой Белор, кстати, — мстительно хихикаю, наконец-то вспомнив, откуда мне знакомо лицо полукровки, — от меня уже раз схлопотал в челюсть, когда голый по подземелью бегал. Ему не привыкать! — И вдруг, осознав последние слова милого, захлебываюсь на полуслове. — Я тоже соскучилась, — смущенно шепчу, заливаясь румянцем. — А ты на меня даже внимания не обращаешь. Знаешь, как обидно? Я назло сказала, что иду на красавчика Белора смотреть, он мне и даром не нужен, и вообще…
— Не обращаю внимания? — В синих глазах Адриана искреннее неприкрытое изумление. — Я думал, что назойлив до безумия. И утомил так, что ты меня уже и видеть не хочешь.
— Хочу, — тихо признаюсь я. — Но ты себя так вызывающе ведешь…
— И в чем заключается мое вызывающее поведение? — интересуется милый, разглядывая стрелицию.
— Как это «в чем»? — задохнувшись от неожиданности, хлопаю глазами. — Ты пришел сюда такой равнодушный, и орхидеи, и…
— Я настроился на серьезный разговор, — устало поясняет Адриан. — Не знал, что ты не любишь орхидеи. В твоей оранжерее они есть.
— Нет, они мне очень нравятся, даже очень-очень. Но это же слишком откровенно.
— Да, — соглашается милый. — Я считаю, что если уже говорить, то всю правду. И мне казалось, что ты тоже…
Краснею, бледнею, дрожащей рукой подношу ко рту стакан с минеральной водой. Ужас какой! Зубы по стеклу стучат… Глупо отрицать, меня действительно влечет к этому человеку. Но чтобы заявлять о таком во всеуслышание…
— Адриан, это неприлично, — еле слышно бормочу я, с трудом делая глоток. — И даже недостойно.
— Недостойно и неприлично признаваться в любви? — удивленно переспрашивает милый. — Первый раз слышу подобный бред!
Мама моя дорогая! Закрыв лицо ладонями, шлепаюсь в кресло. А вот это всем дрындецам дрындец… Наиполнейший и всеобъемлющий!
— Ты выучила язык цветов? — Адриан мягко убирает мои руки от лица. — Не ожидал.
Какие теплые у него ладони! И мне становится уютно и спокойно, словно я вернулась домой — туда, где ждут и где мне всегда рады.
— Орхидеи — любовь, нежность и близость, — ласково произносит милый, поднося мои пальчики к губам. — Тебя смущает последнее? — И уловив что-то в моих глазах, продолжает: — Да, разумнее было бы подождать с объяснениями, но ты же меня заставила… — Адриан тихонько проводит пальцами по тонким лепесткам орхидей. — Я хотел сказать, что не просто восхищен твоей красотой. У меня нет никого ближе и дороже тебя.
По телу сладостной, горячей волной несется, бежит, льется через край ощущение истинного безграничного счастья. И сейчас я тоже скажу самому дорогому человеку что-то очень…
— Адриан, я…
Делаю глубокий вдох, решаясь, собираясь с силами, как перед прыжком с отвесной скалы в таинственную морскую синь.
— Я вовсе не заставляла тебя ни в чем признаваться! — слетает с моих губ нечто совершенно неожиданное.
— Да ладно, — добродушно улыбается милый, и я вижу знакомые лукавые искорки в его глазах. — Ни за что не поверю, что ты меня из вредности доставала! Хотела доказательств? К сожалению, истерик и сцен ревности устраивать не умею, так что… — скользнув взором по трибунам и откровенно полюбовавшись мною в короне избранной, добавляет весело: — В общем, как-то так.

ГЛАВА 13

Медленно, со вкусом выныриваю из сладкого сна в еще более упоительную реальность. Адриан меня любит. Любит! Жаль, конечно, что вчерашний вечер мы провели не вместе — у милого в столице были срочные дела. Ну и ладно — у нас вся жизнь впереди!

А на улице идет дождь, серый, монотонный, осенний. Докучливая изморось завесила радостную синь небес унылым затрапезным покрывалом…
Губы трогает счастливая улыбка. Нет, не так! Я знаю — мир просто набросил тончайшую шаль, сказочный покров, расшитый хрустальным бисером дождинок, укутался, отгородился от всех, чтобы в одиночестве помечтать о прекрасном и возвышенном. Ах, какое восхитительное утро!
Легко поднявшись с кровати, останавливаюсь перед зеркалом. Да, такого блеска в глазах никакими заклинаниями не добьешься. Даже не пойму, какую косметику использовать. Есть средства, удлиняющие ресницы, делающие изящной линию бровей… А чем подчеркнуть счастье? Наверное, ничем — оно либо есть, либо нет.
И пора уже навести в делах порядок! А то за все берусь и ничего до ума не довожу: платье к балу не дошито, доклад на конференцию — только пара листов написана, и со стишками сероэльфийскими не ясно ничего, и пациентов два дня не принимала, и еще, и еще… Хватаюсь за голову. Елкин дрын! Ну и бардак!
Впрочем… Беззаботный взмах рукой. Будем считать, что я решаю вопросы по степени их важности. Что самое главное для девушки? Конечно же любовь! И раз с этим у меня наладилось, можно переходить к второстепенным задачам. Например, сегодня я собираюсь заняться волчатами. Как раз зелье настоялось, да и милый сказал, будто они уже грустнеть начали. Ничего, все будет хорошо!
Кстати, Адриан… Никак не пойму ход его мысли. Вчера, узнав про мои планы на утро, сказал, что заедет. Ну да! Тащиться ко мне из гарнизона, чтобы потом вместе отправиться туда же… А смысл? Смущенно опускаю ресницы. Хотя, может, ему так приятнее?

Милый, конечно, как всегда пунктуален. Бом-бом-бом! Часы в гостиной начинают мелодично отбивать семь ударов. Дилинь! Отзывается в прихожей дверной колокольчик. Еле успела себя к назначенному времени в порядок привести.
Подобрав пышные юбки, срываюсь, бегу, мчусь, почти не касаясь ступеней, слетаю вниз по лестнице, чуть не сбив степенно поднимающегося с докладом дворецкого.
— Барышня, там к вам… о силы небесные!
Верный слуга останавливается с открытым ртом. Перескочив последние ступеньки, прыгаю, падаю, утопаю в объятиях Адриана. В последнюю секунду успев подумать, что он, кажется, не любит, когда в открытую…
Ах! Поймал! Подхватил! Кружит! Целует! Щечки, завитушки над ухом, глаза. Ой, хорошо, что ресницы не красила, а только расчесала… Неужели, наконец-то сбылось все, о чем мечталось? Тот, кто мне дорог, со мной. И он такой… нежный, родной, любимый.
— Адриан, ты… — шепчу я восторженно, прижимаясь к милому, — ты… ты…
Слов нет, чтобы высказать то, что я сейчас чувствую! Но я попробую…
— Ты как-то странно себя ведешь! — произносят губы сами по себе.
— Вот как? — смеется милый, поставив меня на пол. — И в чем это выражается?
— Ты же сам сказал, — капризничаю я, — что политическая ситуация сложная, что нужно быть осмотрительными и вообще…
— Разумные мысли! — хохочет Адриан, прислонившись к дверному косяку. — Только слишком запоздалые. Мне после вчерашнего дня уже бесполезно что-либо скрывать. Тот, кому нужно, точнее, не нужно… В общем, всем теперь все ясно. — Взгляд милого неожиданно становится серьезным и даже жестким. — Так что играем в открытую. Если честно, мне так намного больше нравится.
Адриан загадочно улыбается.
— Тебе очень идет это платье, но придется переодеться — на улице дождь.
— Ну и что? — Мой взгляд выражает полнейшее недоумение. — Сейчас портал открою и прямиком у тебя в кабинете окажемся.
— Телепорт — вещь, конечно, удобная, я оценил. — В глазах милого таинственный блеск. — Но я тебя приглашаю на верховую прогулку. Да-да! В дождь, вдвоем, по лужам… Чтобы щечки порозовели, чтобы глазки сияли, чтобы…
— Адриан, ты романтик, — удивленно произношу я. — Ни за что бы не подумала.
— Мечтатель, — весело поправляет меня милый. — И вообще, ты меня еще плохо знаешь.
Мама моя дорогая! Изумленно качаю головой. Адриан… Кого-то он мне сейчас напоминает. Очень-очень сильно…
— И за что тебя так прозвали? — задумчиво интересуюсь я, сосредоточенно разглядывая любимого.
— О! — Адриан смущенно опускает глаза. — У меня было столько всевозможных теорий. И, главное, все гениальные!
Точно! Испуганно прикрываю ладошкой рот. Знаю я одного такого теоретика. Адриан сейчас просто копия Мэта. И взгляд, и повадки… Елкин дрын! Еще один подросток на мою больную голову.
— Не бойся, Лика, — мягко произносит милый, правильно истолковав мое поведение. — Я не сошел с ума и не впал в детство. Просто… Просто я четко отделил истинные нормы достойного поведения от надуманных. Первые остаются в силе, а на вторые мне плевать.
Ого! С уважением смотрю на милого. При его характере это… да, это непросто.
— И, кстати, — хитро улыбается драгоценный, — должен сказать тебе спасибо за вчерашний день.
— За что? — удивленно хлопаю ресницами.
— Дело в том, что в детстве у меня была мечта — сразиться на арене с настоящим гладиатором. Ты даже не представляешь, как мне этого хотелось! Но бабушка сказала, что это глупо и недостойно принца.
— И что ты?
— Я ее очень любил и уважал, — тихо отвечает Адриан, — поэтому не стал делать того, что она не одобряет. Но теперь… — Милый хитро заглядывает в глаза. — Я же не сам, это тебе чемпион понадобился. Что мне оставалось делать?
Ах вот оно как! Понимающе улыбаюсь. Да-да, конечно.
— И какие впечатления? — ласково спрашиваю я, с трудом сдерживая смех. — От воплощения детской мечты?
— С тем, что не очень умно, — я согласен. А насчет достойности… — У милого неожиданно серьезный голос. — В мире существует не так много вещей, которые плохи и ужасны сами по себе, в любом случае. Да, они есть, но мало. Все остальное достойным делаем мы сами — отношением, поведением, мыслями, — тем, что вкладываем в это понятие. Поэтому я не вижу в своем поступке ничего такого, чего следовало бы стыдиться. — И, улыбнувшись, добавляет нежно: — Иди одевайся, чудо магическое.
Послушно направляюсь к лестнице и вдруг застываю в нерешительности, вспомнив о неприятном моменте.
— Адриан… Я не смогу поехать, у меня лошадка не готова, а кучер… он не проспался еще. Я вчера на него уже и магией действовала, и никак.
— Не волнуйся, — успокаивает меня милый. — Лошадь почищена и оседлана. А к кучеру я применил одно очень действенное заклинание.
— Ты? — во все глаза смотрю на Адриана. — Заклинание? Магическое? А откуда ты…
— На службе выучил. Не магическое, но помогает хорошо. Только оно специальное, не для твоих нежных ушек. А слуге я пообещал, что в следующий раз еще и ауру начищу.

Как давно я не ездила верхом! Нет, неправильно! Времени прошло совсем немного. Просто это было в прежней жизни. Да, в той старой, непонятной, бестолковой. Небрежно тряхнув кудрями, ловлю восхищенный взгляд Адриана. И была ли она вообще?
Пальцы мягко зарываются в густую гриву, гладят, скользят и, безошибочно находя заветное местечко, чешут за ушами, ласкают, словно говоря: «Доверься, мы вместе, это хорошо». И-и-и! Сладкое, знакомое чувство единения коня и всадника — одно целое, кентавр.
Глубоко вдохнув, радостно оглядываюсь на милого:
— Поехали?
— А давай, кто первым до старой ивы доскачет? — В синих глазах Адриана мальчишеский азарт.
Хм… И непобедимые лукавые искорки.
— С проигравшего поцелуй, — хитро уточняет милый условия соревнования.
— Договорились! — бесшабашно соглашаюсь я, пуская лошадь рысью.
Хи-хи! Он еще не знает, с кем связался!
Слякоть? Грязь? Унылый осенний пейзаж? Кто придумал такие глупые слова? Ветер! Свежий, гордый, неистовый! Благородный порыв, вдохновение, сила! Дождь… На щеках, ресницах, губах. Мягкий вкус чистейшей небесной воды. Верность, правда, первая любовь… Галоп, легкость, стремительность! Комья земли летят из-под копыт, вдребезги разбивается серебро придорожных луж, тонкие ветки хлещут по плечам. Какое наслаждение так жить! Дышать полной грудью, безоговорочно верить в себя, мчаться вперед к заветной цели, сметая на пути досадные преграды… Конечно, бесшабашность нужна не всегда и не во всем. Но чтобы вообще без нее? Да ну, и представлять не хочется.
Краем глаза слежу за милым. Мне до него далеко — ощущение, что он в седле родился. Но победу драгоценный празднует рановато. Нахально показав Адриану язык, складываю пальцы для плетения заклинания.
Ш-ш-ш! Воздух вокруг милого густеет, уплотняется, становясь похожим на прозрачный кисель. Лошадь вязнет, утопает в невидимой жиже, каждое движение дается с трудом. С гордой улыбкой догоняю драгоценного.
— Так нечестно! — обиженно шепчет Адриан, настойчиво продираясь сквозь воздушное желе.
— Почему это? — невинным голоском переспрашиваю я, выбиваясь в лидеры гонки. — Про магию оговорок не было!
— Кошмар, — возмущается милый. — На ровном месте облапошили! Ладно, я запомнил…
И наконец, преодолев невидимую преграду, легко догоняет меня. Горячий стук копыт, молниеносный вихрь, мелькнувший дорожный плащ — мгновение рядом, и вновь вырывается вперед. Лихорадочно облизываю обветренные губы. Он что, решил, что я сдаюсь? Ни за что!
Ухабы! Пески! Болото! Мгла! Сжимаю-разжимаю кулачок. Рука устала от непрерывного чароплетения. Хохочем, дразнимся, попеременно обгоняя друг друга. Вот и заветная ива. Рукой подать! Моя лошадка идет первой… Ой, уже нет! Ха! Уже да! Еще секунда, ну же! Вдох, рывок, момент истины!
Уф… Наши лошади будто дрессированные цирковые скакуны… Нет, словно сиамские близнецы! Единым слаженным движением пересекают оговоренную черту.
— Ничья! — гордо заявляю я, окинув милого снисходительным взглядом. — И никаких поцелуев!
— Да, — грустно соглашается Адриан. — То есть мы оба проиграли…
И вдруг, замерев на мгновение от пришедшей догадки, победоносно улыбается:
— А по нашему договору — с проигравшего… В общем — с каждого по поцелую! Хотя нет — с тебя два! Еще один за мошенничество!
— Ну ни тролля себе! — совершенно искренне возмущаюсь я. — Это с тебя еще один за наглость!
И, внезапно осознав, что выдала, прикусываю губу.
— Договорились, — соглашается Адриан. — С каждого по два и один общий в знак примирения. Итого — пять.
Растерянно хлопаю ресницами. И кто кого облапошил?
Застенчиво подаю руку. Спускаюсь, обнимаю за шею. Непривязанные лошади медленно разбредаются в поисках свежей травы, а может, деликатно оставляют нас наедине? Тонкие ветви ивы, уже позолоченные дыханием осени, стыдливо клонятся к земле, образуя нерукотворную беседку. Восторженно оглядываюсь вокруг — золотой чертог! Сказочный небесный град, воспетый в людских преданиях. Надо же, а он оказывается здесь, на земле, рядом…
Поцелуй любимого… Медленно закрываю глаза. Нет, все совсем не так, как в тот раз! Я не брожу по миру Адриана и не приглашаю его к себе. Просто…
Где-то там, далеко, на самых задворках мироздания в этот миг рождается новая вселенная. Юная и прекрасная — одна на двоих. Тихо прорастает из крошечного зернышка, из первого робкого «люблю», становясь сгустком силы, неведомой туманностью. Да, еще все туманно и неясно — каков будет этот новый мир, его законы, идеи, постулаты. Может, время мы будем мерить в литрах, а расстояние в секундах. Но я точно знаю — там будут звезды и планеты, спутники и астероиды. И звездолеты тоже будут. Там будет все! На меньшее мы не согласны.
— Нам пора, — тихо шепчет милый, с трудом оторвавшись от моих губ. — Такая беспечность может дорого стоить. Впрочем, я готов заплатить по счетам. И думаю, все кредиторы скоро объявятся.

Лязг открываемых ворот, цокот копыт по брусчатке — вслед за Адрианом въезжаю внутрь крепости. Ого! Удивленно озираюсь. Сколько я здесь не была? Неделю? Две? А такое ощущение, что попала совершенно в другое место. И дело даже не в чистоте и порядке…
— Ой, это что, колодец? — изумленно восклицаю, заметив аккуратный бревенчатый сруб. — Вроде его тут не было.
Милый, обернувшись, посылает мне довольный взгляд:
— Помнишь, я рассказывал, что водопровод засорился? Разобрали — гниль сплошная, наверное, лет сто никто не чистил.
Виновато опускаю глаза. Припоминаю, был такой разговор… И не просто разговор — у меня просили помощи и совета. Ну почему я такая забывчивая?
— Сейчас новый водопровод строим, — деловито продолжает милый. — А пока колодец выкопали. Хотя он в любом случае нужен. Вдруг осада.
Придерживая норовистую лошадку, шагом еду по чисто выметенной дорожке. Действительно, порядок идеальный. За считаные дни столько изменений! Да, теперь понятно, почему Адриан вечером выглядит уставшим. А я его в любовных интрижках подозревала.
— В казармах постелили новые полы, стены выбелили глиной, — гордо комментирует милый. И вдруг, остановившись, заговорщически улыбается: — Стой, ты же главного не видела!
Проследив за его взглядом, останавливаю лошадь. Оружейная! Новенькая! Но ведь возвести подобное сооружение за неделю без магии нереально! И, кстати, что-то она мне напоминает…
— Адриан… а как… а что… — с трудом формулирую теснящиеся в голове вопросы. — Как вам это удалось?
— Гарнизонный маг постарался, — хитро отвечает милый.
Еще лучше! С недоверием заглядываю в глаза Адриану. Хм… Похоже, не шутит. Но чтобы маг нанялся к людям… в гарнизон…
— А вон он и сам идет! — весело заявляет милый, помахав рукой кому-то за моей спиной.
Медленно оборачиваюсь… Мама моя дорогая! Жоржик! Некромант на службе в Ордене Света… Так, я определенно чего-то не понимаю в этой жизни! Зато… Хи-хи! Зато теперь четко вижу, на что похоже новенькое здание воинского арсенала.
— Так это же склеп! — Не в силах сдержать острый приступ смеха, прыскаю в кулачок. — Самый настоящий!
— И вовсе нет, — обиженно отвечает милый, приняв надменный вид. — Отлично выполненное стратегическое строение, я полностью доволен. — И, наклонившись ко мне, добавляет шепотом: — Ты первоначальный вариант не видела. Тут такой мавзолей был…
Переглянувшись, беззаботно хохочем.
— Пожалуй, это чудо архитектуры стоит рассмотреть. — Оперевшись на руку Адриана, легко спрыгиваю с лошади. — А в середине что — саркофаги?
Тяну на себя новенькую дубовую дверь. Повернувшись на каблучках, оглядываюсь вокруг.
— А действительно неплохо вышло! — искренне говорю я. — Внутри самый настоящий оружейный склад. И стены заклинанием против плесени обработаны.
Включив магическое зрение, придирчиво оцениваю работу Жоржика. Хм… Молодец друг некромант, ничего не скажешь! Хотя…
— Я, конечно, в фортификационной магии не эксперт, — провожу пальцем по холодному камню стены, — но на такую толщину использовала бы три руны стойкости и одну упругости, а не наоборот.
— Вот! — Адриан поднимает вверх указательный палец. — Я этому некромастеру твердил то же самое. Так уперся — я маг, мне лучше знать.
— Ты, — уточняю дрожащим голосом, вне себя от изумления, — советовал дипломированному чародею, какие руны использовать в заклинаниях?! Ты видишь мир, как мы?!
— Нет, — спокойно отвечает милый, глядя мне в глаза. — Просто Жорж тоже новичок в строительстве, поэтому вначале формулы на бумаге прикидывал. Я взглянул, и кое-что показалось нелогичным.
Ох-ох-ох! Когда же этот человек перестанет удивлять!
— А формулы заклинаний я в твоей книжке вычитал, — продолжает милый, немного смутившись под моим пристальным взглядом. — Там не так и сложно. Конечно, чтобы использовать, этот ваш дар нужен. Но принцип я понял.
— И зачем тебе оно? — прислонившись к стене, растерянно интересуюсь я.
— Хотел понять тебя, — просто отвечает Адриан. — И кроме того…
Во все глаза смотрю на драгоценного. Показалось? Или у него и впрямь на щеках легкий румянец? Первый раз такое вижу.
— Ты же сказала, что я умный и талантливый, — застенчиво признается милый, отводя взгляд. — И что уважаешь мой интерес к фортификации. — И, подняв на меня смеющиеся глаза, добавляет загадочно: — Не поверишь — только книжку открыл, а формулы сами запомнились. Правда, логические построения мне всегда легко давались.
— Адриан, а почему ты мне никогда ничего не рассказываешь? Ни о себе, ни о своих занятиях… даже про Жоржика словом не обмолвился.
— Я пытался несколько раз. Но ты же постоянно занята: то портниха, то травы, то танцы. На меня времени не остается. И кроме того… Я небольшой любитель говорить о себе, мне это сложно. Но если бы ты спросила, я бы ответил. Честно и на любой вопрос.
Тяжело вздохнув, медленно бреду в глубь помещения, делая вид, что тщательно рассматриваю стойки с оружием. А на самом деле… Странно все как-то! Ведь я просто с ног сбилась, пытаясь больше узнать о милом. Даже брата к этому делу привлекла. А чтобы с самим Адрианом поговорить, и впрямь времени не хватает. Парадокс? Завернув за стойку с конской упряжью, устало присаживаюсь на скамью. Пожалуй, что-то нужно в нашем общении изменить. Но что? И как?
Скр-р! Где-то за спиной открывается дверь. По голосу узнаю заместителя Адриана. Или помощника? Тролль разберет эти их звания и должности! Но прошлый раз милый именно с ним подробно обсуждал строительство. И вообще… Ненароком прислушиваюсь. Все-таки странные эти военные какие-то! Вот какой смысл подробно сообщать Адриану, что произошло в гарнизоне за вчерашний день? Хм… и за сегодняшнее утро тоже! Или милый за те два часа, что был со мной, успел обо всем позабыть?
Беспечно машу рукой. А ну их к гоблинам, со всеми правилами! Все равно мне никогда не понять. Решительно поднявшись, направляюсь к выходу.
— Пока вы дела обсуждаете, — бросаю на ходу драгоценному, — пойду на волчат взгляну.
— Так они это… — Во взгляде заместителя полнейшая растерянность. — Подохли, в общем… вчера еще. — И, переведя взгляд на милого, добавляет виновато: — Только хотел сказать.
Судорожно глотнув воздух, вылетаю на улицу. Омерзительная погода! Хоть дождь перестал… А плевать на него! Забежав за угол здания, с размаху плюхаюсь на холодную сырую скамью. Бр-р-р! Аж до костей пробирает! Хотя… И на это плевать!
Обхватив руками голову, слизываю катящиеся по лицу соленые капли. Вот так! Доигралась! Любовь-морковь, поцелуйчики… Моя вина в том, что случилось. Моя и только моя! И ничем теперь ее не исправишь…
Нет, не вижу — чувствую, как подошел Адриан. Сел рядом.
— Лика, я…
— Я хочу побыть одна! — сквозь всхлипывания отвечаю я. — Так нужно.
— Хорошо. Я тебя не трогаю и не лезу с разговорами. Просто знай, что я с тобой. Всегда и во всем.
— Ты сам видел, что они мертвые? — уточняет Адриан у приплевшегося следом заместителя.
— Ну да, — смущенно отвечает тот. — Франциск сказал, что оборотни околели, я, естественно, пошел проверить. Они уже и задеревенели. А сегодня утром Франциск их за хвосты на подводу закинул и повез в лес закапывать.
— А что, у него других дел нет? — поморщившись, интересуется милый. — Странное занятие для рыцаря.
— Так Франциск сказал, что щенков волколаков по-особенному хоронить нужно, — виновато поясняет помощник. — И что времени терять нельзя.
— Значит, так… — в голосе у Адриана холодный металл, — чтобы без меня больше…
— Стой! — перебиваю я милого, стремясь скорее озвучить мелькнувшую мысль. И, подняв на заместителя полные слез глаза, произношу с надеждой в голосе: — Если их закидывали на подводу за хвосты, значит, они выглядели как волки?
— Конечно. — Помощник удивлен. — А как они должны были выглядеть?
— Если бы волчата умерли, — быстро поясняю я, сжав руки, — они бы превратились в детей. Да, в человеческих малышей.
Быстрый взгляд на меня, секунда на раздумье.
— Жоржа ко мне, живо! — Милый резко поднимается со скамейки. — Как давно они уехали?
— Часа два назад. Кажется…
— Мямля какой-то! — Проводив взглядом ушедшего, нервно дышу на замерзшие ладони.
— Другие еще хуже, — злым голосом отвечает Адриан, усаживаясь обратно. — Они тут все как мухи сонные, понимают только силу, и то над душой стоять нужно. Я когда услышал про это — не поверил. Ну не может быть целый гарнизон тупиц и лентяев! Оказывается, может… — И, бережно взяв мои ладошки в свои, добавляет устало: — Из простых воинов несколько человек нормальных, а из рыцарей — двое мальчишек, только месяц назад на службу поступивших. Так у них хоть глаза живые! А остальные… С некромантом проще договориться, чем с этими зомби.
— Адриан, а это не может быть магическое воздействие?
— А тролль его знает. — Адриан растирает мои заледеневшие пальчики. — Жорж все здесь осмотрел, никакого намека на подобную магию. А до него боевой чародей приезжал — тоже без результатов.
— А Франциск? — напряженно морщу лоб.
Что-то крутится в голове, связанное с этим именем! И что-то важное! Но никак не ухвачу.
— Франциск тоже зомби?
— О, этот деятельный, — недобро усмехается милый. — Но какой-то слишком уж скользкий.
— Погоди! — резко вырвав руки из ладоней милого, прикладываю их к щекам. Вспомнила! Я ведь в прошлый визит случайно подслушала мысли этого самого Франциска. О том, как он у меня из саквояжика кошелек с золотом ворует. — А у вас случайно в гарнизоне деньги не пропадали?
— И деньги, и вещи ценные у рыцарей. — Адриан поднимает на меня изумленный взгляд. — А откуда ты…
— Адриан, я… — начинаю сбивчиво. Да, не так и легко признаваться в подобном! Стыдно, еще и как… Но я скажу правду: — Дело в том, что…
Набираю в грудь больше воздуха… П-ш-ш! Невидимый всплеск! Прямо перед нами из пространственного портала степенно появляется невозмутимый Жоржик.
— Ты вчера себе выходной устроил, а мне работать? — Некромант смотрит на драгоценного с обидой. — Конечно, я тоже отсутствовал. А оборотни… — Гарнизонный маг деловито вытаскивает из кармана странный огарок свечи черного цвета. — В сарайчике нашел. И если это то, что я думаю… — Жоржик окидывает нас с Адрианом оценивающим взглядом. — Как насчет в настоящий склеп прогуляться? Только предупреждаю сразу — заброшенный, неубранный и вообще…
Вздрагиваю, живо вообразив подобную картину во всех подробностях.
— Идем, — подчеркнуто спокойно заявляю я, глядя прямо в глаза некроманту. — Рисуй телепорт.

Выскочив из портала, вскрикиваю от боли.
— Жорж, тролль тебя подери! — Разглядываю исцарапанную руку. — Это ж надо было прямо в ежевичный куст перенестись! Царапины-то я вылечу, а плащик пропал.
— Тсс! — Приятель загадочно прикладывает палец к губам. — Адриан согласится, что выпрыгивать прямо у входа в гробницу было бы верхом глупости. Мы сейчас аккуратненько с тыла зайдем.
— А почему склеп? — неуверенно переспрашиваю я, выпутавшись из ежевичных зарослей. — И почему именно этот? Как будто в округе мало захоронений!
На ветвях колючего кустарника чернеет несколько поздних ягод — крупных как на подбор, спелых, омытых дождем. Эх… я с утра даже позавтракать не успела. Но есть на кладбище… Нет, я не суеверная, но как-то нехорошо.
— Это особое место, — таинственным голосом поясняет некромант. — Здесь похоронен знаменитый колдун. Его неупокоенный дух обитает внутри склепа, а в полнолуние выходит на поверхность.
— Сегодня как раз полнолуние! — прикрыв ладошкой рот, вспоминаю я.
— Не бойся, — покровительственно улыбается Жоржик, — до ночи не выйдет. Но… — сделав эффектную паузу, добавляет важно: — Мы сейчас сами к нему в гости пойдем. Точнее, не к нему. Этот склеп издавна используется поклонниками Смерти для проведения обрядов и жертвоприношений. И если я угадал правильно, наш дорогой Франциск направился именно сюда.
Прокравшись сквозь небольшой подлесок, из зарослей смотрим на открывшееся захоронение.
— Да нет возле склепа никого, — разочарованно шепчу я, — и вход запечатан. Похоже, ошибся ты, Жорж…
— А след от подводы на дороге свежий, — не соглашается милый и, переведя взгляд на приятеля, задумчиво интересуется: — Скажи, а разве некроманты не поклонники Смерти?
— Я честный, дипломированный чародей! — возмущенно отвечает Жоржик. — И соблюдаю законы!
— По договору равновесия, — быстро поясняю я, пока скелетных дел мастер окончательно не разобиделся, — по договору, адепты магии Жизни и Смерти пошли на взаимные уступки. Поэтому некромантия разрешена, а поклонение Смерти — нет.
— Вот-вот, — гордо подтверждает Жоржик. — Я не призываю Смерть, не насылаю убийственных чар, проклятий и эпидемий, не приношу никого в жертву и не подбиваю на самоубийство. Я работаю с тем, что уже умерло. И даже могу упокоить то, что умерло нехорошим способом.
— Понятно, — коротко бросает милый. — Лакомый кусочек у Смерти оттяпали. А чем Жизнь поступилась?
— Мы больше не можем воскрешать умерших, — печально заявляю я. — И не способны излечить человека, который твердо решил умереть. Хоть самые сильные заклинания используй, но если человек хочет смерти — он ее получит.
— Хм… — Адриан морщит лоб. — Как я понимаю, Смерть потеряла больше. Теперь ясно, почему есть желающие нарушить равновесие. — И, заглянув в глаза некроманту, добавляет: — Нужно полагать, наши враги успели сделать то, что планировали.
— Не обязательно, — взволнованно шепчет Жоржик. — Обряд жертвоприношения долгий, могли и не успеть!
— Но зачем им маленькие оборотни? — удивленно смотрю на милого. — Какой смысл приносить их в жертву?
— Кажется, я знаю какой, — неожиданно зло отвечает Адриан. — Даже почти уверен! Но об этом позже. Пора привидение проведать.

ГЛАВА 14

Вздрогнув от заунывного скрипа входной двери, вслед за Жоржиком протискиваюсь внутрь.
Бр-р-р! Какое гадкое место! Холодно, сыро, еще и этот тошнотворно-сладковатый запах мертвечины. И темно… точно, как в гробу!
Складываю пальцы, готовясь сплести заклинание светящегося шара.
— У-ха-ха! — раздается в тишине жуткий потусторонний смех.
От испуга разжав руку, всем телом прижимаюсь к идущему за мной Адриану. Уф! Как хорошо, что он рядом!
Слышу легкий щелчок. Жоржик вызывает в воздухе бледную полоску света.
Ф-р-р! Шелест перепончатых крыльев. С потолка вспархивает стая летучих мышей.
— У-гу-гу! — не унимается зловещий голос.
Из стен вырастают призрачные руки, тянутся, шевеля фантомными пальцами. Ближе, еще ближе…
— Значит, так, духи! — грозно заявляет некромант, подняв вверх указательный палец с кольцом выпускника школы магии. — Предупреждаю сразу, я не в духе! Меня сюда прямо из-за стола выдернули, а голодный некромант…
Фить! Испуганный вздох. Руки-привидения прячутся обратно в стены.
— И вообще, — продолжает Жоржик. — Вы гуляете до сих пор на свободе лишь потому, что у меня принцип — за бесплатно никого не упокаивать. Но злить не советую. — Приятель изображает зловещую ухмылку. — Могу и исключение сделать.
Надо же! С неохотой высвобождаюсь из объятий милого. Тишина! И даже воздух посвежел!
— Нам в главный зал, — обернувшись, тихо говорит некромант. — Жертвоприношения обычно происходят там.
— Знаешь, а Жоржик так изменился! — доверительно шепчу Адриану, немного отстав от быстро шагающего вперед некроманта. — В лучшую сторону! Трезвый и ведет себя достойно! Первый раз его таким вижу. И даже похорошел… Хоть и худой, а щеки округлились.
— Еще бы, — также тихо отвечает милый, но я слышу в его голосе добрую усмешку. — Жорж за один прием пять порций каши съедает. И нормальный он парень, просто некромантия не очень востребована, вот он от безделья и пьянствовал. А у нас работы много…
— Адриан, у тебя талант! — искренне восхищаюсь я. — К кому угодно подход найдешь!
— Кроме тебя, — загадочно улыбается милый. — Вижу, что в твоих поступках есть логика, но понять ее выше моих сил. Наверное, еще не дорос.
Смущенно прыснув в кулачок, вслед за Жоржиком ныряю под низкую арку.
Э-э-э… Это, понимаю, и есть главный зал? В темноте угадываются контуры обширного круглого помещения, но разглядеть что-либо практически невозможно. И светящийся луч уже догорел.
— Жорж, свет, пожалуйста! — тоненьким голоском прошу я, не решаясь использовать магию Жизни в подобных условиях. Нет-нет, некроманту лучше знать, что здесь и как.
Приятель складывает пальцы для чароплетения.
Ой! Инстинктивно зажмуриваюсь от слишком яркого сияния. Медленно открываю глаза… Жоржик опускает руку, так и не успев сотворить заклинание. Оно теперь и не нужно — в зале светло как днем. А вот и несчастные оборотни — брошены посреди помещения. Глаза закрыты, лапы неестественно вытянуты, хвосты поджаты. Но раз в образе волков, значит, живы — просто без сознания. Делаю резкий шаг вперед, порываясь скорее спасти, согреть, вылечить. Но неожиданно натыкаюсь на руку некроманта.
— Стой! — отрывисто произносит он, и я почему-то слушаюсь. Может, потому, что никогда не видела его таким… Сосредоточенным? Обеспокоенным? Решительным? — Смотри! — Глазами приятель указывает в сторону волчат, но не на них, а…
Мамочки! Вокруг оборотней пять зажженных свечей. Но не простых… Огарок от точно такой же Жоржик нашел в сарайчике. Абсолютно черный воск плавится под недобрым пламенем мертвого огня, стекая на пол тяжелыми маслянистыми каплями. Пять голубоватых колдовских огоньков четким кругом… Ой, нет, наверное, не кругом! Словно в ответ на страшную догадку, вокруг волколачьих щенков вспыхивает огненная фигура. Пентаграмма! Знак Смерти.
Безвольно опустив руки, завороженно наблюдаю, как в центре пентаграммы медленно материализуется высокая фигура в черном плаще. Жуткий гость стоит спиной, поэтому лица не разглядеть, лишь длинные белые волосы застывшим водопадом струятся по плечам.
— Да исполнится древнее пророчество! — заунывно начинает пришелец.
— Все кончено! — убитым голосом произношу я, вновь опираясь на Адриана. — Жертва принесена, и один из слуг Смерти явился за ней.
Беззвучно плачу, уткнувшись в надежное плечо милого. Какой ужасный день!
— Не просто один из слуг, — неожиданно громко произносит Жоржик.
В его голосе столько ехидства, что я, от неожиданности перестав плакать, поднимаю на приятеля изумленные глаза.
— Перед нами Анку собственной персоной! — Жоржик не спеша огибает пентаграмму и останавливается напротив мрачного гостя. — И где же ты, друг любезный, пропадаешь? — с деланым участием интересуется некромант, прищурив глаза. — Я уже и ждать перестал. Или ты забыл, что карточный долг — дело чести?
— Жорж, не мешай, пожалуйста, — виновато шепчет пришелец. — Я на работе.
— Тоже мне работа, — презрительно морщит нос приятель. — Бабкин посыльный!
— Я не посыльный, — тряхнув белыми космами, возражает Анку. — Я — вестник Смерти.
— А я как сказал? — с наигранным удивлением переспрашивает некромант. — Ну, не суть важно. Лучше ответь, почтенный, где мой ящик коньяка? А то смотри, шепну, что долги не платишь — никто с тобой играть не будет.
— Знал бы, как старуха загоняла! — признается вестник удрученно. — Мало того что каждый день без выходных по адресам, так еще и пророчество это…
— Да у тебя каждый год пророчество! — ухмыляется Жоржик. — Так и скажи, что зажал коньячок!
— На этот раз все серьезно. — Анку плотнее запахивает плащ. — Особы королевской крови замешаны. И попрошу не оскорблять, я здесь официальное лицо.
— Слушай, — Жоржик окидывает гостя задумчивым взглядом, — а ты это свое… хм… лицо хоть раз в зеркале наблюдал?
— Мы не отражаемся! — гордо вскинув голову, заявляет вестник.
— Хорошо устроились! Пьянствуете, в карты играете, еще потом и последствий не видите!
— Должна же с такой-то работой хоть какая-то отдушина быть? Подожди, закончу, будет тебе коньяк.
— Некогда мне ждать, — язвительно отвечает некромант. — Я требую долг прямо сейчас. — И уточняет: — Вместе выпьем.
— Но… — В голосе Анку тоска. — Это же ритуал… жертвоприношение… два часа минимум.
— Ты уверен? — Жоржик награждает собеседника загадочным взглядом, после чего быстро подносит палец ко рту. — И кто выдумал пентаграммы кровью рисовать? А уж кровь некроманта на такое тратить и вовсе нонсенс! Но чего ради дружбы не сделаешь? — И, наклонившись к пентаграмме, старательно дорисовывает в ее лучах несколько изящных завитков. — А так?
— Хм… — чешет затылок Анку. — В таком виде пентаграмма означает вызов вестника Смерти для устрашающего знамения. А откуда ты этих штучек набрался? В школе магии, кажется, такому не учат.
— Шамана одного упокаивал, — многозначительно отвечает мой приятель. — Ну что, идем? Ты меня уже устрашил. — И, вытянув вперед костлявые руки, добавляет весело: — Видишь, как дрожат?
— А пошли, — беспечно заявляет вестник, жестом погасив сияние пентаграммы. — Все равно бабку раньше чем через неделю ждать не стоит. На востоке знаменитый тиран умирает, сказала — долго мучить будет. Да и она, кажется, в пророчестве на другую кандидатуру ставит. А ты мне отыграться дашь?
Жоржик, кивнув, изображает в воздухе телепорт. Легкий всплеск. Две фигуры медленно исчезают в портале.
С распахнутыми от изумления глазами поворачиваюсь к милому. Да уж, он выглядит не лучше. Ну и дела…
— Лика, — прижав меня к себе, спрашивает Адриан, — а Жорж точно некромант?
— Конечно! У него диплом и кольцо… Ты же видел!
— Да, — хитро соглашается милый, целуя завитушку над ухом. — Только ведет он себя как тайный агент магии Жизни. — И, перехватив мой недоуменный взгляд, поясняет: — Во-первых, оборотней спас, а во-вторых… Представляешь, пока эта, как они говорят, бабка, в отъезде, наш друг все их похоронное бюро споит. Так что в мире неделю никто умирать не будет. Жаль только, я без гарнизонного мага остался.
Расхохотавшись, обнимаю милого за шею. Жоржик — молодец!
А Адриан… Какие вкусные у него губы! И меня почему-то совсем не смущает, что мы стоим внутри заброшенного склепа, по которому гуляют неупокоенные привидения.

И все-таки на свежем воздухе гораздо лучше! Выйдя с милым из портала, с удовольствием делаю глубокий вдох. Здесь тоже сыро после дождя, пахнет прелой травой, мхом и грибами. Но это же лес! Живой.
Тихонечко прошептав исцеляющее заклинание, ласковыми прикосновениями привожу волчат в чувство.
«Тетя волчица? — доверчиво смотрят черные бусинки глаз. — Ты все-таки пришла, как обещала?»
«Да, дорогие мои! — мысленно отвечаю, гладя шерстку пепельного цвета. — Сейчас все будет хорошо!»
Клацнув замочком, достаю из саквояжика приготовленные кусочки хлеба, пропитанные ритуальным зельем: «Поешьте, а я вам спою одну древнюю песню…» Мой голос вначале немного дрожит, но с каждой нотой, с каждой строчкой становится все увереннее и увереннее. Из небытия возникают легкие серебристые руны, усаживаясь на ладошку, будто стайка доверчивых мотыльков. Собрав таинственные письмена в ажурную вязь, набрасываю невесомую сеть на усердно жующих оборотней.
— Вот и все, милые мои! — произношу вслух беззаботно. — Бегите! Этот лес теперь ваш!
Рывок! Шелест опавшей листвы! Волчата в несколько прыжков скрываются в ближайших кустах.
— Даже спасибо не сказали, — говорит Адриан. И, переведя взгляд на меня: — Лика! — Взволнованно тормошит меня милый, стараясь заглянуть в глаза. — Лика, почему ты плачешь? Все хорошо: Жоржик волчат спас, ты вылечила… Нельзя же рыдать над ними, как над мертвыми!
— Т-т-так и есть! — захлебываюсь, размазывая по лицу слезы. — Я только что их убила.
— Ты дала им яд? — обескураженно шепчет милый. — Но тогда зачем… — И, прижав меня к себе, неожиданно добавляет: — Значит, на то были причины. Я поддерживаю любое твое решение.
— Да, я дала им яд. Но необычный.
Отодвинувшись от Адриана, смотрю в его глаза. А ведь и впрямь — он мне доверяет, поддерживает меня, соглашается со мной. Просто так, без объяснений. Интересно, смогла бы я…
— У детенышей волколаков, — говорю тихо, вытирая рукавом предательские слезы, — пока они не пролили первую кровь… У них есть выбор. Я действительно их убила. Точнее, я убила их человеческую натуру. Теперь им никогда не стать людьми.
Отойдя на несколько шагов, срываю с дерева яркий осенний лист. Надо же — произведение искусства! Золотистая серединка обрамлена канвой цвета молочного шоколада, а прожилки изумрудно-зеленые.
— Оборотни больше не смогут мыслить, как люди. Они стали обычными волками. Но знаешь… Я была в шкуре волчицы, гордого и сильного животного. Это невозможно передать — когда в теле легкость и мощь, а мир вокруг многомерен, многослоен, наполнен тысячами и тысячами запахов и звуков. Когда все просто: вот моя пара — одна на всю жизнь, вот стая, которой ты нужна, и целый лес… в котором волки — истинные хозяева. А два раза мне пришлось побывать оборотнем. И все, что помню, — дикая, неутолимая, разрывающая на части жажда крови. Поэтому если бы пришлось выбирать для себя, я поступила бы так же. Потому что я действительно уважаю волков.
— Непростое решение, но я с ним полностью согласен.
Я слышу искренность в голосе Адриана.
— А Франциск — сволочь! — вдруг заявляю я. — Когда в прошлый раз к тебе приезжала, случайно подслушала его мысли насчет воровства. Хотела сразу сказать, но забыла.
— Жаль, что не вспомнила. — Адриан собирает с земли разноцветные листья. — Но я сам виноват — недосмотрел. А ведь Франциск мне сразу подозрительным показался. Кроме того, в том тайном письме, из которого ты кулечек делала, упоминалось, что в нашем городишке есть сторонник опального королевского дома.
Милый, подойдя ко мне, вкладывает в ладошку рыжий букетик:
— Это тебе.
— И что твой подарок означает на языке…
— Листьев? — перебивает меня Адриан. — Не знаю, ведь его еще не придумали. Но, полагаю, все те же три слова.
— Какие?
— Я тебя люблю, — глядя в глаза, медленно произносит милый. И добавляет лукаво: — И сколько раз еще ты заставишь меня это сказать? А ведь я в ответ еще не…
— Адриан! — всплеснув руками, восклицаю я. — Что ты стоишь! Нужно скорее поймать Франциска!
— Хорошо, — улыбается милый, нежно притягивая меня к себе. — Сейчас… побежим… ловить…
Мир, качнувшись, уходит из-под ног. С трудом выпутавшись из объятий Адриана, восстанавливаю дыхание. Ну, гоблинский компот! Вот и пойми мужчин — то каменное изваяние изображал, а теперь на каждом шагу с поцелуями лезет! Хм… раньше, если честно, с ним было проще. Эх, опять я перестаралась.
— А о Франциске не думай, — неожиданно серьезно просит милый. — Я, конечно, приму меры, но что он? Пешка… А главная фигура где-то рядом.
— Да, — завороженно шепчу, мысленно увидев человека из сероэльфийских стишков. — Невысокий такой, коренастый, длинные черные волосы с проседью.
— Лика! — Адриан резко хватает меня за руки. — Откуда ты его знаешь?!
У-у-у! Синяки же будут! Осторожно высвободившись, поднимаю взгляд. Жуть! У Адриана в лице ни кровинки и глаза…
— Я не знаю… я его один раз видела… то есть не его… в общем…
Сделав глубокий вдох, подробно рассказываю про видение, вызванное кристаллом правды.
— И давно ты это знаешь? — выслушав меня, интересуется милый.
— Несколько дней, наверно, — наморщив лоб, прикидываю я. — А это что, важно? Просто Гретта попросила никому не говорить, пока она в совете магов справки не наведет.
— Да, Гретта любит тайны и разговоры, — неожиданно жестко заявляет Адриан, — тогда, когда нужно действовать. Впрочем… Возраст, ничего не попишешь. Спасибо, что рассказала, несмотря на запрет. А ведь это — ключ к разгадке. Вот и картинка сложилась, но времени у меня, боюсь, уже нет.
— И что ты понял? — удивленно смотрю на милого. — Это касается пророчества?
— Да, — отвечает Адриан, вновь притягивая меня к себе. — Но, главное, я теперь понимаю, что происходит в трех крепостях, которые фактически являются ключами к нашему королевству. И в моей тоже. — Милый ласково гладит мои волосы. — И поведение монарха мне ясно, и все, что творится при дворе. Но…
— Адриан, — отодвинувшись, с испугом заглядываю ему в глаза, — да объясни наконец! Я ничего не понимаю!
— Так это же просто… — как-то грустно улыбается милый. — Человеку из твоего видения сказали, что слово силы действует, если рядом стоит слово «смерть» — явно или подразумевается.
— И что с того? — Я заинтригована.
— В сероэльфийских стишках слово «смерть» присутствует явно, — терпеливо объясняет Адриан. — А у этих идиотских творений просто дикая популярность при дворе. Их читают, цитируют, используют в качестве эпиграфов… — Милый отводит глаза. — Слово силы — «безразличие»? Именно им и пропитана вся наша внутренняя и внешняя политика. Военный союз с Приморьем разорван, с Горным королевством переговоры завершились ничем. А внутри страны? Юг недоволен, север на грани восстания, народ стонет от непомерных податей и от беспредела королевских мытарей. А при дворе одно: балы, гуляния и необузданная роскошь.
— А при чем тут твой гарнизон? — осознав всю серьезность ситуации, все же недоумеваю я. — Ладно высшее сословие — рыцари могли заинтересоваться стихами, но не думаю, чтобы простые воины…
— А это как раз второй вариант. — Во взгляде Адриана неприкрытая злость. — Помнишь, я тебе рассказывал про странное оружие с поддельным клеймом королевской мастерской? Оружие — средство для убийства, оно подсознательно ассоциируется со смертью. А Франциск при старом начальстве как раз занимался снабжением… Должен был я догадаться! Должен!
— Кошмар! — выдыхаю я.
— Да, — соглашается милый. — Причем не могу не признать гениальность плана: удар наносится точно по власти и армии, при этом крестьяне и мастеровой люд не затрагиваются. Конечно же новому правительству нужны те, кто будет его кормить. И начнись завтра война, королевство упадет к ногам захватчика.
— Подожди! — положив руки на плечи милого, торопливо озвучиваю пришедшую в голову мысль. — Если все это связано с пророчеством… Ведь сегодня жертвоприношение не состоялось.
— Ты права… — Адриан с уважением смотрит на меня. — Второе условие пророчества не исполнено. Сегодня полнолуние, но… — В голосе милого твердая решимость. — Возвращаемся в гарнизон и постараемся успеть хотя бы здесь.
Быстро складываю пальцы для плетения телепорта.
— Не переживай, — ободряюще улыбаюсь я. — Сейчас всю оружейную прошерстим. Но перед этим придется меня хорошенько накормить — чтобы магии хватило.
— Обязательно. Накормим, обогреем, вином горячим напоим. Разве ты не знаешь, как быстро пополнить запас сил?
Ох, мамочки! Качаю головой. Это же опять намек на поцелуи. Страна на пороге войны, кругом разруха, а у милого одно на уме. Хотя…
Тяжело вздохнув, открываю портал. Страшно представить, как можно держать в голове столько вещей одновременно.

Закончив с выделенными милым помощниками сортировку оружия, без сил прислоняюсь затылком к прохладной стене. Так устала, что глаза закрываются. А нужно найти умчавшегося куда-то Адриана, чтобы сообщить неутешительные результаты.
— Да уж… — слышу рядом сокрушенный голос милого. — К сожалению, я оказался прав. — Адриан окидывает взглядом внушительную гору новеньких мечей и луков. — И что со всем этим делать?
— Кажется, существует обряд очищения, — неуверенно тяну я. — Но мне о нем ничего не известно. Так что лучше закопать где-нибудь подальше.
— Вот так и появляются легенды о проклятом оружии, — печально заключает милый. — А что-нибудь осталось… не испорченное этой дрянью?
Поймав мой расстроенный взгляд, Адриан неожиданно улыбается.
— А все не так и плохо! — Он берет в руки один из видавших виды клинков. — Почистим, подновим. Да и вообще — лучше ржавчина на мече, чем на сердце. — И веселым голосом сообщает: — Пойдем, нам обед принесли.
Бр-р-р! Выбравшись на улицу, старательно кутаюсь в плащ. Ну и холодина! Зуб на зуб не попадает!
— Лика! — Резко обернувшись, милый обеспокоенно смотрит на меня. — У тебя же губы синие! Нет, все-таки ты переоденешься. Больше никаких возражений не слушаю.
Покраснев, опускаю голову. Опять он за свое! Если честно, мне приятна мысль надеть что-то из вещей Адриана. Но ведь это — откровеннее некуда! И на глазах всей крепости разгуливать в подобном виде…
Не обращая внимания на мое смущение, милый вталкивает меня в какую-то комнату:
— Подожди, сейчас принесу одежду.
Осматриваюсь. Это же его спальня! Вот это я дожила…
А уютненько так. И даже с претензией на роскошь. На окнах — изящные занавески, на кровати тончайшее шелковое белье. Все-таки принц есть принц, привычки не изживешь.
Вручив мне аккуратную стопку вещей, Адриан закрывает за собой дверь. Осторожно стащив сырую одежду, облачаюсь в принесенный милым наряд. Уф! Наслаждение! Сухое, чистое, и согрелась наконец-то!
Впрочем… Смущенно улыбаюсь. На мне сейчас одежда, которую носил любимый человек. Эта мягкая ткань прикасалась к его коже, впитывая мысли, эмоции, жизненную силу. Конечно, все вещи свежевыстиранные, но… Ласково провожу пальцами по рукаву. Вода смывает пот и грязь, а вот отпечаток личности ничем не сотрешь, это любой маг скажет. И теперь мое тело считывает, расшифровывает, воспринимает. В этом есть особая утонченная интимность. И Адриан… Я думаю, он тоже все чувствует. К тому же спальня… Бросаю быстрый взгляд на кровать. Сразу вспоминается, как он предлагал мне здесь поваляться. Что ж, похоже, к этому идет. И вроде все правильно, но…
Задумчиво подхожу к зеркалу. Может, я слишком мнительная? Ведь у магов довольно свободные нравы. Но что-то…
Милый, постучавшись, входит в комнату. Приближается быстрым шагом и, обняв за плечи, зарывается губами в волосы.
— Ты сейчас выглядишь так, словно… — слышу горячий шепот.
«Словно провела здесь ночь!» — угадываю я конец фразы. Эх…
Адриан встречается взглядом с моим отражением…
— Ты выглядишь как заправский воин! — деловито заявляет он, развернув меня к себе. — Конечно, немного откормить не помешает. Но, в общем, можно брать на службу. Должен признать, что согласен с твоим критическим замечанием — заместитель у меня и впрямь мямля. Да и сам я, если честно, излишне либерален. Предпочитаю убеждать, показывать личный пример… Но иногда этого недостаточно! Поэтому я решил, что в заместители мне нужна жесткая и даже жестокая личность… Чтобы в ежовых рукавицах всех, чтоб даже пикнуть боялись!
Милый задумчиво смотрит на меня:
— Пойдешь ко мне заместителем?
Совершенно забыв про двусмысленность ситуации, в изумлении плюхаюсь на кровать. Кошмар! Похоже, у драгоценного нервный срыв.
— Адриан, — мягко произношу я, стараясь ничем не выдать беспокойства, — ты сам подумай. Даже если забыть о том, что я маг Жизни… Я ведь даже собственных слуг призвать к порядку не способна!
— Да, — спокойно соглашается милый, — к прислуге ты и впрямь снисходительна. Зато с остальными у тебя разговор короткий.
И тут… Замечаю в глубине любимых глаз знакомые лукавые искорки.
— Вот как? — с удовольствием включаюсь в игру. — И в чем это проявляется?
— Как «в чем»? — изумляется милый. — А кто зверски избил ветерана Северной войны? Еще и заставил пять верст пешком топать! И, главное, за что? Форма одежды ей, видите ли, не понравилась!
Не удержавшись, со смехом закрываю лицо ладошками. Это же надо в таком свете историю с Белором преподнести!
— Вот бы с моими разгильдяями так! — Адриан мечтательно поднимает глаза к потолку. — Образцовый гарнизон был бы!
— Это все? — уточняю я.
— Ты что? — многозначительно заявляет милый. — Я только начал!
Стараясь не надорвать живот от хохота, выслушиваю глубокомысленные рассуждения про несчастных бойцов на арене, забросанных гнилыми овощами, горемычных разбойников, оставленных без ужина.
— Да что далеко ходить, — взволнованным шепотом признается милый, — меня тоже особо не жалуют. Стоит недостаточно ясно выразиться — и все! — Адриан делает круглые глаза. — То канделябром размахивает, то в букашку превратить грозится. Я ей орхидеи, а она мне — по зубам получишь! Знаешь, как страшно?
Смахнув выступившие от беспрерывного смеха слезы, нежно обнимаю запуганную жертву своего скверного характера.
— Адриан, а кто-то утверждал, что он смелый?
— Конечно! — ласково прижимает меня к себе милый. — Смелость и бесстрашие — разные вещи!
У-ха-ха! Утыкаюсь в родное плечо. А ведь это опять его психологические штучки! И к чести Адриана, он ни разу не использовал знания, чтобы чего-то от меня добиться. Скорее, наоборот… Все у нас будет, но всему свое время.
— Ну, раз ты меня разоблачил, то сознаюсь и в остальном: кроме всего прочего я еще жестоко бью беззащитных детей! — И, проследив за выражением лица Адриана, уточняю: — Угадал! Тебе привет от Мэта!
— Ох, еще одна головная боль! — картинно вздыхает милый. — Если наш вундеркинд приветы передает, значит, признался, поганец?
— Угу, — киваю я, вспоминая друидовский сидр и медицинскую энциклопедию. — Наслышана о ваших похождениях.
— Если честно, — Адриан неожиданно серьезен, — я чуть сам его не отлупил. Мне даже пару раз казалось, что мы не выберемся, но… — В глазах милого искреннее восхищение. — Но талантлив, паршивец! Боевые заклинания шлепает не хуже магов, с которыми я воевал. А когда этот балбес в дракона превратился…
— Боевые заклинания? Дракон? — растерянно хлопаю ресницами. — Адриан, ты о чем?
— Та-а-ак… — отстранившись от меня, глубокомысленно усмехается милый. — Я о том, что у меня есть для Мэта предложение. И я с тобой обязательно его обговорю. Но вначале, конечно, с ним, а то там такое самолюбие…
— Адриан! Я ничего не понимаю! — испуганно заглядываю в глаза драгоценному. — Мне Мэт что-то не сказал?
— Не волнуйся. — Милый ласково заправляет мне за ухо выбившийся локон. — Ничего сверх. Дай мне пару дней — и ты все узнаешь. Только я для начала должен кое с кем побеседовать.
Эх! Тяжело вздыхаю. Кажется, братец опять что-то натворил. Ладно, несколько дней подожду. Адриан умница, он во всем разберется. И вообще — как я могла думать о любимом человеке плохо?
Недоуменно оглядываюсь вокруг. Возможно, это лишь попытка оправдаться перед собой, но… А вот не нравится мне эта спальня! Не нравится, и все тут! И даже не пойму из-за чего. Цветовая гамма, что ли, слишком холодных тонов? Задумчиво провожу пальцем по дорогому шелку на стенах. И, словно обжегшись, быстро отдергиваю руку.
— Адриан, — в моем голосе неприкрытый ужас, — у тебя же на всех стенах оба слова силы написаны! Просто невидимыми чернилами…
— Весело, — усмехается милый.
— И как… ведь… но ты… — лихорадочно пытаюсь сформулировать кишащие в голове мысли.
— Лика, на мне защитный амулет Жизни!
Как-то странно смотрит Адриан. Хм… Прикладываю пальцы к вискам. Вот, значит, какое действие у колечка из изумрудного комплекта, но…
— Амулет не дает подчинить волю! — горячо заявляю я. — Но он не спасает от разрушающего воздействия! Столько времени находиться в подобном месте… У тебя должна была развиться тяжелая болезнь.
— Мне действительно здесь не нравится, — соглашается Адриан. — Но не волнуйся — я в этой комнате ни разу не ночевал.
Вздрагиваю, словно от внезапного удара. Вот и закончилось мое недолгое счастье. Все-таки Лорэль, тролль ее подери! А то, что они поссорились, — это всего лишь для отвода глаз? Но, может, я выдумываю проблемы на ровном месте?
— А если, — с противной дрожью в голосе все-таки произношу я, — если я сейчас спрошу, где ты проводишь ночи, ты мне ответишь?
— Нет. Не отвечу.
— Хорошо. — Собрав в охапку мокрую одежду, открываю портал. — Я устала, так что обедай один. Но мне с тобой нужно серьезно поговорить. На одну деликатную тему. Про амулет и про одну историю, которая началась полгода назад.
— Согласен, — как-то слишком спокойно отвечает Адриан. — Я приду вечером — поговорим.

ГЛАВА 15

Завернувшись в пушистое полотенце, с сожалением выползаю из ванной. Да ну! Три часа — это по любым меркам многовато! Губы расползаются в безмятежной улыбке. Зато какое наслаждение! И уже свободно обхожусь без помощи горничной.
Кстати… Лукавый взмах ресницами. Если милый утверждает, что я серьезный командир, нужно будет прислуге с утра устроить… это… Построение? В общем, давно пора их в чувство привести.
Грациозным шагом направляюсь в гардеробную. И зря я на Адриана взъелась! Он же сказал, что честно ответит на любой мой вопрос. А если не говорит, где ночевал, значит, не может. Это, наверное, со службой связано.
Перебрав несколько нарядов, останавливаюсь на простеньком, но довольно изящном. Да-да, платье для семейного ужина. Но перед тем… Застенчиво оглянувшись по сторонам, вновь натягиваю нижнюю рубашку милого. Медленно на носочках поворачиваюсь перед зеркалом… Красиво! У Адриана верхняя одежда самая обычная, а вот исподнее — тончайшая белоснежная ткань, и вензеля шелком вышиты. И, главное, так уютно в этом, что и снимать не хочется! Хитро улыбнувшись, тянусь за платьем. И не буду! Великовато мне, конечно, белье Адриана, но я и верхний наряд просторный выбрала.
Деревянным гребешком аккуратно расчесываю упругие локоны. А в прическу закалывать не буду. Кажется, милому нравятся распущенные волосы.
Хм… Посылаю отражению загадочный взгляд. Если Адриан такой неженка, значит, у него кожа чувствительная! Наблюдаю в зеркале, как щеки становятся ярко-пунцовыми. Нужно проверить данную гипотезу. В общем, никуда драгоценный от меня не денется. Или я от него? Только… Показываю себе язык. Вот пусть вначале докажет, что у него серьезные намерения. А то подумаешь — в любви признался! И то — два раза всего!
Тяжело вздохнув, опускаю взгляд. На самом деле ничего еще у нас с милым не ясно. Но про Лорэль я все-таки спрошу. Но тогда, когда он уходить соберется. Зачем портить вечер с самого начала?

Эх! Мое намерение встретить Адриана с холодной учтивостью оказалось неосуществимым. Руки сами обвиваются вокруг шеи милого, губы тянутся к губам. А, ладно! Я ведь решила — все неприятные темы оставить на потом. Тем более совершенно не хочется думать о плохом, когда глаза любимого так сияют.
— Это тебе награда. — Милый протягивает мне круглую коробочку. — За чудесное избавление доблестных воинов от сил зла.
Нетерпеливо развязываю шелковую ленточку. Ух ты! Мороженое! Шоколадное, ванильное, миндальное… Мамочки! Я же столько не съем! Точнее, съем, но потом… ужас!
— Ты был в столице? — ревниво интересуюсь я, вспомнив о Лорэль.
— Да, — устало отвечает милый, снимая плащ. — Главе Ордена объяснил ситуацию, завтра с утра в два других гарнизона выедет проверка.
Виновато вздохнув, опускаю взгляд. Правильно, Адриан в первую очередь о делах думает. Но… При желании он, конечно, мог и к своей разлюбезной эльфийке заскочить.
— …с придворными на увеселительной прогулке, — схватываю конец фразы. — Придется еще раз ехать — разговор серьезный. — Драгоценный ставит на стол бутылку вина. — Очень редкий сорт, у дядьки в подвалах позаимствовал. Говорят, восхитительный букет.
— Так мы сейчас вместе… — радостно потираю руки, направляясь за бокалами.
— Нет. Слишком сладко для меня. Уж лучше коньячок. Погоди!
С лукавым огоньком в глазах милый протягивает крошечный бумажный комочек.
— Не мог же я без цветов прийти!
Осторожно разворачиваю подарок. Семечко! Причем явно улучшенное магией!
— Новый вид белой эльфийской фиалки, — с деланой небрежностью поясняет Адриан. — Дядькин садовник у светлых добыл. Думается, ему целых три семечка многовато, вот и заставил поделиться.
— А-а-а! — С криком восторга бросаюсь на шею милому. — Давно хотела этот цветок.
— Задушишь! — делает испуганные глаза Адриан, тем не менее крепче прижимая меня к себе. — Ну, раз понравилось, могу я надеяться на прощение?
— Ты о чем? — спрашиваю я, легонько отстраняясь от милого.
— Эх… — вздыхает драгоценный. — Наверное, я стал слишком мнительным. Но мне после нашего последнего разговора показалось… — Адриан серьезно смотрит в глаза. — Я не могу пока ответить, где бываю по ночам. Скажу лишь одно — это связано с пророчеством. Но даю слово, что ты все узнаешь.
У-у-у! Словно гора с плеч упала! Доверчиво прижимаюсь к милому. Он серьезные вопросы решает, а не о любовных похождениях думает. Хотя… Лорэль — серая эльфийка, а они тоже связаны с пророчеством.
— А давай разожжем камин? — просит Адриан. — А то сыро как-то, и снова дождь пошел.
— Да пожалуйста! — подхожу к камину. Взяв тоненькую лучину, держу над ней сложенную лодочкой ладошку. Секунда, вторая, третья… Ладонь нагревается, краснеет, излучая тепло. Зажечь огонь любой маг способен, но у каждого он свой. Пламя жизни еще и целебное — лечит простуду и изгоняет печальные мысли. Говорят, это копия священного огня из Храма.
— Красиво, — удовлетворенно шепчет Адриан, не отрываясь глядя на разгорающийся камин.
А еще я слышала, что каждый маг вкладывает в огонь, который зажигает, частичку души. Трудно сказать, есть ли правда в данном утверждении, но сегодня у меня получилось на редкость красивое пламя — ровное, яркое, чистое. Рыжие язычки весело отплясывают на сухих поленьях. Действительно, трудно взгляд отвести!
— А на севере есть интересный обычай, — тихо произносит милый, протягивая руки к камину, — ужинать возле огня, постелив на пол звериные шкуры.
— И на востоке любят сидеть на полу, — мечтательно улыбнувшись, говорю я. — На маленьких вышитых подушечках. — И со вздохом добавляю: — Но у меня нет шкур и подушечек специальных тоже… И сидеть я на них не умею.
Сосредоточенно морщу лоб. Эх! Такая романтичная идея! Неужели…
— Но у меня есть кое-что другое! — таинственно взмахнув ресницами, шепчу слова заклинания.
Ш-ш-ш! В гостиную влетает мягкая перина из лебяжьего пуха и аккуратно укладывается на пол. А я молодец! Не сожгла, и по голове никому не досталось! Кажется, начинаю разбираться в координатах.
— Здорово! — Адриан восхищен. — Как в сказке о принцессе. Только там еще горошина была.
Подсунув милому тарелку с бутербродами, уютно прижимаюсь к плечу. Мм! И впрямь отличное вино! Обидно, что Адриан не любит сладкое.
Пальцы сами тянутся к стриженому затылку, мягко зарываясь в колючие волоски.
— Жаль локоны, — удрученно произношу я. — Мне они так нравились.
— Да? — милый удивлен. — Ты не говорила. Раз так — отращу заново. Хотя без них гораздо удобнее, и вообще — словно вернулся обратно в юность. Кстати… Те, кто поставил на меня, выиграли целое состояние. И мой товарищ тоже! У него давно серьезные проблемы, даже дом продавать собирался. Сколько раз ему денег предлагал — и безвозмездно, и в долг… Слышать не хотел! Зато теперь у него все хорошо.
— Вот как? Так это ты ради друга на арену полез? Достойный поступок, конечно, и заслуживает уважения, но я-то думала…
— Ох, чудо магическое! — Адриан вновь притягивает меня к себе. — Все ей не так! Ладно, попробую объяснить… Меня учили, что военачальник должен уметь извлечь выгоду из любой ситуации. Из сложной, критической и даже заведомо проигрышной.
— И при чем тут…
— А при том. — Адриан звонко целует меня в щеку. — Что, если кое у кого мозгов, как ты утверждаешь, нет, и он твердо решил по-глупому нарваться ради чьих-то прекрасных глаз…
Взяв с подноса бокал с коньяком, он делает глоток.
— Должна быть от такого дурацкого поступка хоть какая-то польза? Я про участие в боях вечером договаривался, сразу, как от тебя вышел. Не так легко туда попасть, кстати… Но деньги и связи решат что угодно. А другу я утром сказал, когда его на воинских трибунах увидел. Довольна?
Эх… Вздохнув, опускаю голову на плечо Адриану. Всем я довольна! Еще бы оказалось, что сероэльфийская выдра милому даром не нужна… Счастливее меня на свете не было бы! Да-да! Без преувеличения!
— А вообще твоя бабушка права, — глубокомысленно изрекаю, зачерпывая серебряной ложечкой подтаявшее мороженое.
Ах! Неземное наслаждение! Крошечный кусочек мечты, сладкой и воздушной!
— Гладиаторские бои — для простолюдинов, — облизав ложку, деловито поясняю изумленному милому. — А для особ благородного происхождения существуют рыцарские турниры!
— Обалдеть! — беззлобно хохочет Адриан, ухватив с тарелки бутерброд. — Истинная принцесса на горошине! Будто у меня был выбор! Правда… — Милый смущенно отводит взгляд. — В нашем королевстве принцу проще попасть на арену к гладиаторам, чем на рыцарское состязание.
— Это еще почему?
— После того как мой двоюродный дед погиб на турнире, — поясняет Адриан, — появился указ, строго запрещающий наследникам королевских фамилий подобные развлечения.
— Вот! — с царственным видом тянусь за новой порцией мороженого. — Тебе просто повезло, что мне захотелось взглянуть именно на гладиаторов.
— И, думаешь, отправься ты на турнир, я бы не нашел выход? — интересуется милый. В глазах вызывающий блеск. — Сомневаешься во мне?
— Не сомневаюсь. Но это невозможно, я была на турнире — там все очень строго. Разве только ты чужим именем назвался бы, но ведь это обман.
— Нет, на бесчестный поступок я не способен. Вроде ты должна уже меня немного понимать. Хотя угадала — я бы участвовал под другим именем. Но не под чужим, а под своим.
— Это как? — растерянно хлопаю глазами. — Адриан, у тебя что — два имени? То есть… То, что вас двое, я уже знаю: воин Рин Мечтатель и принц Адриан. Но им обоим нельзя на турнир!
— Ход мысли верный. — Милый доволен. — Но дело в том, что нас трое. — И, перехватив мой недоумевающий взгляд, нежно прижимается губами к завитушке над ухом. — Вот такой казус приключился. Сейчас расскажу. — Наполняет мой бокал вином. — По традиции отпрыски знатных семейств посвящаются в рыцари в день восемнадцатилетия. Но ведь я поступил на службу, когда мне было семнадцать.
— Вернее, сбежал из дома, — многозначительно уточняю я.
— Было дело, — соглашается Адриан. — Но так насчет посвящения… — Чокается со мной бокалом коньяка. — Я принял его в девятнадцать лет, но не как наследник королевской фамилии. Рыцарское звание — наивысшая награда для простого воина. Я был одним из пятерых, кто ее получил. — Лицо Адриана принимает мечтательное выражение. — Представляешь, я родоначальник новой династии. У меня даже личный герб имеется.
— А как же…
— То, что я должен был получить по праву наследования? — помогает мне драгоценный. — Дядька по этому случаю целый совет собрал. Три дня решали, как быть. Что поделать — до меня подобные случаи были неизвестны. В общем, вердикт таков — я могу использовать как отцовский герб, так и личный. А могу их объединить.
Уважительно смотрю на милого. Вот это учудил!
— Не могу вспомнить, что у тебя на карете нарисовано, — покраснев, признаюсь я.
— Знак Ордена Света. Не решил я еще, что с этой геральдикой делать. Может, посоветуешь?
Вздохнув, прижимаюсь к родному плечу. Это что, намек? А если Адриан мне сейчас официально предложит… Мамочки! Я же от страха умру!
— Кстати, Лика, — интересуется милый, — давно хотел спросить, если ты мысли Франциска слышала, то мои, значит, тоже?
— Извини, — виновато бормочу я, опустив голову. — Один раз попробовала это заклинание, и мне оно не понравилось — как будто под дверью подслушиваешь. Не волнуйся, ты в основном про оружейную думал.
— Да я не то чтобы волнуюсь, — спокойно отвечает Адриан. — Просто мысли, как и слова, сами по себе мало значат. Судить нужно по поступкам.
— Я тебя еще плохо знаю. Поэтому твои поступки мне не всегда понятны.
— Да? Вроде бы уже понятнее некуда. Но раз так… Что ты хочешь узнать? Спрашивай, я отвечу. Или… Ты же умеешь читать прошлое? — Милый переплетает пальцы руки с моими. — Моя жизнь перед тобой. Смотри, что хочешь!
Ах, как хочется узнать про Лорэль! Наконец-то выяснить! Разобраться! И со всеми подробностями… Но нет! Качаю головой. Даже если человек раскрывает душу, это вовсе не означает, что нужно беспардонно лезть в самые тайные ее уголки. Доверие — не полная откровенность. Доверие — ожидание, что тот, кому доверяют, остановится сам. Я знаю, ведь я уже останавливалась. Да-да, в ледяном зале…
— Я хочу посмотреть сражение, за которое ты получил рыцарское звание, — твердо заявляю я.
Танцующие в камине оранжевые язычки начинают медленно расплываться перед глазами, перенося меня…
— Не стоит тебе этого видеть, — вдруг произносит Адриан, осторожно высвобождая руку. — Точнее… Давай не сейчас?
— Почему? Мэт сказал, что это величайшая страница истории нашего королевства и когда-нибудь…
— Это позор и боль нашей истории, — резко прерывает меня милый. — Чтобы просто так… по глупости угробить авангард… лучших… Легендарная битва, говоришь? Да она там не нужна была! — И, залпом допив коньяк, добавляет жестко: — Нет, парни и впрямь все герои… А с военачальника я несколько лет мечтал содрать кожу. Живьем.
Медленно поднимаю на Адриана испуганный взгляд. Таким я его еще не видела. И почему-то сейчас мне кажется, что его слова не пустые угрозы. Что он действительно может.
— Теодор — мудрый человек, — продолжает Адриан, немного смягчившись. — Теперь понимаю, что не зря он меня в другой мир отправил. На учебу как бы… Хотя знания я действительно получил бесценные.
— Ты был в иномире? — удивленно переспрашиваю я.
И умолкаю, вспомнив разговор с Греттой. Точно! Она же об этом говорила. Что у меня за голова — вроде все помню, но одно с другим никак не связывается.
— Не в том мире, где твои родители, — ласково проведя по моим волосам, уточняет милый. — Если захочешь, я расскажу после. Там просто по порядку нужно.
Вздохнув, качаю головой. Странно у нас с Адрианом получается: он про меня все знает, и про родителей в курсе, и про брата. Даже в магии разбираться немного начал. Зато для меня милый — сплошная загадка, чего ни коснись — одни белые пятна. И ведь он вполне откровенен.
— А давай я посвящение в рыцари посмотрю? — как можно беззаботнее заявляю я. — Никогда не видела.
— Смотри, — нежно притянув меня к себе, соглашается Адриан. — Красивый обряд. Как бы там ни было, это одно из самых важных событий в моей жизни. И, если честно, я рад, что за личные заслуги, а не по праву рождения.

Взмах ресницами, и вот я уже совсем в другом месте, за много миль от родной усадьбы. И в другом времени — то, что я сейчас вижу, происходило несколько лет назад.
Осматриваюсь вокруг. Величественный зал, куполом уходящий куда-то в самое небо. Серьезные, но в то же время радостные лица, высокопарная речь главы Ордена.
Я действительно никогда не видела посвящение в рыцари, но… Взволнованно ищу взглядом милого. Да, я много раз читала об этой церемонии, поэтому хорошо знаю, что сейчас произойдет. Смущенно улыбаюсь. На самом деле меня интересует другое — я хочу посмотреть на Адриана. Каким он был в девятнадцать лет? Замираю, не дышу. Да вот же он! Выходит на середину зала и почтительно опускается на колени. Мамочки! Какой он еще ребенок! Худощавый, и волосы острижены даже короче, чем сейчас, черты лица еще не утратили юношеской мягкости… Жаль, что мы не познакомились тогда. Думаю, чувства милого ко мне были бы совсем другими — чистыми и светлыми.
Адриан, следуя правилам, поднимает голову, произнося положенные слова. Заглядываю в его глаза. Эх… Грустный вздох. Нет, не ребенок — передо мной взрослый мужчина. И как ни странно, у того человека, что я знаю сейчас, взгляд намного теплее и доверчивее, чем у парня из видения.
— Назови полное имя, данное тебе при рождении, — торжественно произносит глава Ордена.
— Адриан, — спокойно отвечает милый.
И вдруг я замечаю, как старший рыцарь на миг меняется в лице. Но сразу восстановив самообладание, уточняет тихо:
— Я недавно во главе Ордена, а прежде десять лет провел в далеких странах, поэтому… Не тот ли ты Адриан, которого уже два года ищут по всему королевству?
— Наверное, тот…

Вынырнув из видения, теснее прижимаюсь к милому.
— Мне понравилось! Но ты там такой взрослый… Может, первые дни на службе посмотрим?
— Ты действительно хочешь это видеть? — В голосе милого легкое смущение. — Смотри, если интересно. Хотя ты вроде собиралась со мной серьезно поговорить? И, как я понял, совсем на другую тему?
Внутренне сжимаюсь. Да, я хотела спросить про Лорэль. На миг в голову приходит предательская мысль перевести все на ничего не значащие пустяки, но… Мне эта эльфийка словно заноза в сердце! Сколько времени и душевных сил потрачено на страдания, подозрения и бесконечные размышления ни о чем! Пожалуй, я предпочитаю знать правду. Любую.
— Адриан, ты меня любишь?
— Да, — слышу твердый ответ.
— А тогда… — запинаюсь, путаюсь, краснею, но все же, — история полгода назад… твои чувства… Это было серьезно?
— Да, — так же твердо отвечает милый. — Но после того, что я узнал…
— И что именно?
— Что все не по-настоящему и девушке нужен не я, а магический амулет. — В голосе у Адриана горечь. — Да и вообще — для высших рас люди ничего не значат.
Ах, вот оно что! Сочувственно провожу пальцами по стриженому затылку. Так и знала, что Лорэль коварна. Выманила браслетик — и на дверь указала. И почему мы раньше с Адрианом не познакомились? Теперь мне придется доказывать, что не все девушки такие. И да — надменность эльфов вошла в поговорку.
— А сейчас? — С надеждой заглядываю в родные глаза. — Теперь же все по-другому?
— Сейчас мне сложно. — Милый смотрит как будто сквозь меня. — Нет, я ценю то, что есть, но чтобы полностью доверять…
В груди медленно закипает гнев. Ох, сказала бы я этой дряни пару ласковых! Да попадись мне она… Из-за ее подлости милый теперь никому не верит. И что же мне делать-то?
— И вообще, — Адриан фокусирует взгляд на мне, — я все-таки хотел бы услышать от девушки хоть какие-то объяснения. Вот скажи мне… Вы когда-нибудь признаете ошибки? Извиняетесь? Или мой каприз — что хочу, то и делаю? А потом хоть трава не расти?
Ох… Со вздохом прикладываю ладони к вискам. Слышала о таком. Когда в отношениях не все выяснено, мыслями снова и снова возвращаешься к прошлому, переживая его заново. Похоже, у Адриана с Лорэль именно так. И если бы я знала, как ему помочь! Разве что…
— Вот что, Адриан, — мои глаза медленно наполняются слезами, но я все-таки продолжаю, — мне кажется…
В груди с катастрофической быстротой нарастает липкий ком, затрудняя дыхание. В голову лихорадочно стучатся совершенно разумные мысли, что то, что я сейчас делаю… Но нет! Лорэль искала Адриана, причем не раз. Значит, тоже хотела поговорить. И если я об этом не скажу… Вот пусть весь мир назовет меня круглой дурой, но я хочу быть честной! Тем более, милый мне во всем откровенно признался.
— Мне кажется, — твердо заявляю я, слизнув с щеки соленую капельку, — что та девушка жалеет о своем поведении. Думаю, она хочет извиниться.
— Лика! — Милый обнимает меня, гладит по голове, поправляя растрепанные прядки. — Ты… ты… я даже не мечтал о таком! Это самая лучшая новость за последнее время. А ты не можешь сделать еще несколько телепортов? А то у меня один остался.
— Могу, — с тяжелым вздохом отвечаю я. — Но только завтра, сегодня я слишком устала.
С трудом выпроваживаю счастливого Адриана. Надо же — как обрадовался, что эльфийка о нем думает! Меня то на руки подхватывает, то с поцелуями лезет… И в глазах такое сияние, что аж плакать хочется.
Закрыв дверь, без сил плюхаюсь в кресло. Ну и что я натворила? Определенно: язык мой — враг мой. Причем злейший и опаснейший. А, ладно! Обреченно махнув рукой, замечаю на столе бумажный комочек. Семечко белой эльфийской фиалки! Подарок Адриана… прощальный, надо понимать.
Неожиданно легко поднявшись, направляюсь в оранжерею. Будь что будет! Пусть эта парочка между собой разбирается, а я пока делом займусь.

Нет лучше лекарства от душевных страданий, чем тяжелый физический труд. Об этом еще Древние знали. Вот и я весь вечер «принимала» сие исцеляющее снадобье, да так усердно, что еле до кровати добралась.
Какие там Адриан с Лорэль, когда ни рукой, ни ногой пошевелить не можешь! Со стоном стянув верхнее платье, ныряю под одеяло. Удобно устроив ладошки под щекой, с наслаждением закрываю глаза. Наконец-то высплюсь!
В голове уже начинают мелькать разноцветные образы, увлекая в таинственный мир сновидений. Только… Брр! Сворачиваюсь калачиком, поджимая ноги. Эх, нужно было и в спальне камин затопить! Или хотя бы одеяло потеплее достать. А еще моя привычка круглый год спать с открытым окном…
И свет! Сквозь полупрозрачные шторы печально глядит громадный желтый диск, заливая комнату бледным сиянием. Точно! Сегодня же полнолуние. Легкий полуночный ветерок колышет тонкую ткань занавесок, шелестя… Ой! Резкий порыв! Сквозь распахнутое окно влетает шумная стайка непонятных существ, кружится, догоняя друг друга, и, мягко спланировав, усаживается прямо на постель.
Тьфу ты! Улыбаюсь сквозь сон. Это всего лишь опавшие листья! Неизменная примета наступившей осени.
А вообще… Еще плотнее заворачиваюсь в одеяло. Странно все как-то. Ведь точно знаю, что глаза у меня закрыты… Но я все вижу! И луну, и занавески, и россыпь листвы на кровати. Мне это снится? Интересный сон, очень похожий на реальность.
Слышу за окном непонятную возню. Наверное, ветви дерева хлещут по балкончику. И луна за тучку спряталась.
А-а-а! Нет! Не ветви! И не тучка! В окне медленно появляется темный силуэт и, спрыгнув на пол, направляется прямо ко мне.
У-у-у! Сердце испуганно вздрагивает, словно сжатое ледяной рукой. Это же он… тот самый… незнакомец из видения, вызванного эльфийскими стишками. Исполняющий пророчество! Да понимаю я, что это всего лишь сон! Точнее, ночной кошмар! Но…
— Адриан!!! — кричу я во весь голос.
Нет, мои губы плотно сжаты, но там, в глубине сознания… Конечно, настоящий Адриан сейчас далеко отсюда, целуется со своей ненаглядной эльфийкой. Но у сна другие законы!
— Адриан, спаси меня! — беззвучно повторяю я. — Мне страшно!
— Не бойся, Лика! — слышу спокойный голос. — Я здесь.
От стены медленно отделяется фигура, становясь между мной и непрошеным гостем.
— Давненько я жду этого момента, — язвительно произносит Адриан, глядя в глаза незнакомцу.
— Ты знал, что я приду? — то ли спрашивает, то ли утверждает гость.
— Конечно. — В голосе милого усталость, но в то же время легкое торжество. — Я видел тебя в хрустальном шаре предсказательницы. Все именно так: ночь, луна, листья и твой силуэт в окне.
— Ты подсмотрел судьбу? — Незнакомец окидывает Адриана задумчивым взглядом.
— В общих чертах. Но многое мне непонятно. Например, что ты здесь делаешь? Только… — Адриан брезгливо морщится. — Не стоит врать, что между вами любовная связь. Меня в этом уже раз пытались убедить. Лика понятия не имеет, кто ты такой и вживую с тобой ни разу не встречалась.
— Да ладно! — хохочет гость. — Хочешь, над кристаллом правды поклянусь, что встречалась? Неплохо покувыркались, кстати. Так что уйди с дороги, все равно меня не остановишь!
Вздрагиваю, еще сильнее кутаясь в одеяло. Какой противный смех. Что-то есть в нем нечеловеческое!
— Так уж и не остановишь? — скептически ухмыляется милый.
Ш-ш-ш! Незаметное движение, прыжок тени на стене. Незнакомец, взвыв от боли, отлетает в сторону.
— А вот так? — Адриан достает из рукава тонкий светлый предмет.
Да ведь это же… Мой ножик! Серебряный! Точнее, уже не мой — я его драгоценному подарила.
— Да, я знаю, кто ты, — устало поясняет Адриан. — Так что повторю вопрос: что ты здесь делаешь?
— Но как ты догадался?
— У меня давно подозрения были. — Милый привычным движением проводит пальцем по тонкому лезвию. — А вчера, устав от двухнедельного чтения справочников по магии, решил новый жанр попробовать. Фэнтези, может, слышал? — И, не дождавшись ответа: — Мне, правда, по-иномирски читать сложновато, со словарем только… Но вот картинки впечатлили!
— Какие картинки? — растерянно повторяет незнакомец, потирая ушибленное место.
— Знаменитые оборотни нашего мира, — жестко бросает Адриан. — И ты там во всей красе. Собственной персоной.
Сосредоточенно кусаю губы. Какой странный сон. Это нужно, чтобы в голове все так перемешалось! Вожак волколаков и исполняющий пророчество… В одном лице? Не может быть! Или может? Или это не сон?!
Волевым усилием пытаюсь разлепить веки. Нет, не выходит! И голова от подушки не отрывается! Словно все тело свинцом налилось, даже пальцами подвигать не могу. Значит, все-таки снится?
— И еще. — Адриан вновь оказывается рядом с незнакомцем и, схватив за плечо, требовательно заглядывает ему в глаза. — Мне уже какой день не нравится, как она спит. Словно обморок какой-то. И вообще, ведет себя по-детски.
Ну ни тролля себе! Вновь безуспешно пытаюсь открыть глаза. Какой-то Адриан в моем сне больно настоящий! Поведение ему мое не нравится! Нахал!
— Капелька крови оборотня в утренний чаек. — Ухмылка. — И эффект достигнут. Кстати, сейчас она тоже не совсем спит. Но наутро ничего не вспомнит.
— Вот как. — Отпустив незнакомца, милый брезгливо отряхивает руку. — Теперь понятно, с кем горничная по ночам гуляет. Что ж, я почти не удивлен. Ты всегда умел играть на человеческих слабостях.
— Да, для каждого свой крючок. Мечта горничной — выйти замуж за богатого, у дворецкого на уме игра в карты, у конюха — выпивка. А у тебя… — Чувствую на себе тяжелый взгляд. — А у тебя вот эта магическая девчонка. Это ж надо из столицы за ней прибежать.
— В столице тоска зеленая, — изобразив зевок, поясняет милый. — Здесь намного веселее: оборотни, пророчества, оружие заколдованное. И с тобой вот наконец встретились. — Адриан многозначительно улыбается. — А в том, что Лика — моя слабость, ты не прав. Вот как раз на днях думал, что, не будь ее, я бы так и продолжал от всего отмахиваться и надеяться, что пророчество неисполнимо, а ты давно умер. — Милый скользит по мне нежным взглядом. — Вот где талант заставлять действовать! Заклинание — «вперед и бегом». Только мой первый десятник умел правильно применять подобную магию. Но ему до моей красавицы далеко.
И вдруг… Легкое колыхание воздуха. Адриан касается серебряным лезвием горла незнакомца.
— Последний раз спрашиваю — что ты здесь забыл? Если ты исполняешь пророчество, тебе нужен я и только я.
— Вот это самомнение! — ехидно ухмыляется гость. — Наш Адрианчик как всегда центр Вселенной! — И, прищурив глаза, добавляет желчно: — Да, ты действительно избранный пророчеством, тот, чья кровь в ритуале откроет врата. Твоя бабка верно знаки истолковала, не зря она тебя с рождения защитными амулетами обвешала. Вот только… — В глазах незнакомца явная насмешка. — А с чего ты взял, что ты такой на свете один? Пророчество всегда избирает нескольких защитников.
— Она что… тоже?! — В голосе милого растерянность. — Но ведь она не воин… и вообще… — Рука Адриана с оружием медленно опускается. — Что за бред! Маг Жизни не может убивать! Лика и ритуальный поединок… Вообразить невозможно!
— Пророчество выбирает лучших, — скривив губы, надменно поясняет гость. — Твоя красотка — самый сильный маг из молодых, а то, что она адепт Жизни… И кто в этом виноват? Способности к боевой магии у нее были! Сделала глупость — пускай расплачивается.
— Ах, вот оно что… — с чувством вины тянет Адриан. — Я, идиот, думал, что это простая прихоть. А тут вопрос жизни и смерти. И даже хуже…
Хрясь! Резким движением милый разрывает цепочку на шее. В руке, загадочно играя бликами в лунном свете, простенькое колечко с изумрудом. Древний могучий амулет. Один из составляющих комплекта «Сладость жизни». Приблизившись к кровати, Адриан надевает украшение на мой палец. И, нежно коснувшись руки с кольцом губами, прячет ее под одеяло. Ах! Как тепло стало! Словно живительная сила побежала по всему телу.
— Ну вот и все, — довольно произносит милый. — Насколько я знаю, кольцо защищает от чар Смерти, владелец амулета не может быть принесен в жертву или погибнуть в ритуальном бою.
— Зато ты теперь можешь, — многозначительно произносит ненакомец.
— Могу, — спокойно отвечает Адриан. — Но не собираюсь. И вообще, не пристало воину за побрякушками прятаться, эта игрушка для девчонки — пусть она и забавляется. А мы с тобой и без колечек разберемся. Вот только… Я так понимаю, мы стоим внутри пентаграммы? И опять кровью нарисованной?
— Девичьими слезами, — нахально уточняет незнакомец. — Это еще сильнее.
— Устрой мы тут танцы, из врат всякая дрянь полезет? — задумчиво морщит лоб Адриан.
— Демоны преисподней.
— Бр-р-р! — инстинктивно морщится милый. И, схватив гостя за шкирку, тянет к окну. — Не сейчас, и не в этом доме. Да и вообще… Считай, что я даю тебе шанс. Последний. Сам знаешь почему. Но в следующий раз — убью, несмотря на пентаграммы.
— А я тоже сегодня драться не собирался, — победным тоном заявляет гость, запрыгивая на подоконник. — Луна еще не в полной силе. Но то, что хотел, я получил.
Легкий шум, и таинственный незнакомец бесследно исчезает. Будто и не было его. Беззаботно улыбаюсь. Так ведь и впрямь — не было! Это всего лишь сон! А если так…
«Адриан! — мысленно зову я. — Не уходи! Пусть сон продлится до утра».
«Ты так хочешь? — Адриан присаживается на краешек кровати. — И часто я тебе снюсь?»
«Почти каждый день. Но так, как сегодня, впервые. Обычно по-другому».
«Как „по-другому“?»
Подыскиваю слова. Если это сон — он ведь и так знает!
«Мы с тобой гуляем, разговариваем. Целуемся иногда».
«Скажи, Лика… А я во сне позволяю себе… ну, это… вольности там всякие?»
«Ты что! Ты всегда ведешь себя очень достойно».
«Вот это дожил! — разочарованно бормочет Адриан, укладываясь рядом со мной. — Чтобы даже во сне… Сверхправильный зануда какой-то… Аж противно! — Он осторожно привлекает меня к себе, устраивая на плече. — Только никому не рассказывай, что я такой бестолковый, ладно?»
«Ладно».
Я проваливаюсь в новое сновидение. Перед глазами бесконечным калейдоскопом мелькают разноцветные картинки: распускаются неведомые цветы, диковинные птицы разрезают крыльями поднебесье, чистейший родник, наполненный хрустальной водой, пробивается среди причудливых камней.
«Это у тебя такие сны? — завороженно шепчет милый. — Вот это краски — глазам больно с непривычки. Даже не знаю, видел ли я когда-нибудь подобное, разве что в далеком детстве, да и то… Это даже не сон — это целая Вселенная, яркая, многоликая и удивительно живая. А я вот не способен создать подобный мир, даже в воображении. Но я могу его защитить. У каждого свое предназначение и глупо пытаться его обойти. Значит, я наконец-то сделал то, что должен».
Какой замечательный сон! Жаль, что утром все закончится.

ГЛАВА 16

Бледный лучик осеннего рассвета медленно скользит по подушке и, добравшись до глаз, заглядывает под ресницы. Ах, как не хочется просыпаться! Как представишь, что нужно выползать из теплой постельки в сырую нетопленую комнату… Ф-фы-р-р! Уж лучше на другой бочок повернуться и спокойно досмотреть сон. Томно вздыхаю. Тем более видение сегодня на редкость сладкое — Адриан рядом.
Потянувшись, кладу ладошку под щеку… Ой! Вздрогнув, резко открываю глаза. Разглядываю собственную руку. Кольцо! Мамочки! Это что — не сон?!! И Адриан…
Быстро оборачиваюсь. Хм, никого, но… Место на постели рядом со мной еще теплое. Значит… Прогнав сон, решительно сажусь на кровати. Что же было ночью? Вроде помню, но все в какой-то дымке — незнакомец, милый, амулет.
Ш-ш-ш! Серебристые блестки перед глазами. Магическая почта! У-у-у! Братец с утра пораньше! Видимо, деньги срочно нужны. Или опять про Лорэль новости… Покачав головой, отмахиваюсь от мысленного контакта. Подождет! Нужно с ночным происшествием вначале разобраться.
Сверкающие блестки не пропадают, увеличиваются в размерах и, словно осиный рой, атакуют сознание. Ну, Мэт, тролль его за ногу! Когда же он научится понимать, что у меня могут быть и другие заботы? Эх, наверное, никогда.
Тяжело вздохнув, подтверждаю согласие на мысленное общение.
— Лика! — У появившегося передо мной фантома испуганно-виноватый вид. — Лика, ты меня не убьешь?
Эх! Собираю волю в кулак. Снова Мэт что-то натворил… Да когда же это закончится?
— Попробую, но не обещаю. И что у тебя опять?
— Дрындец, — опустив голову, скорбно признается братец. — Из школы выгоняют и даже могут в тюрьму посадить.
Бессильно падаю на мягкие подушки. Доброе утро называется!
Слушая сбивчивый рассказ малолетнего оболтуса, чувствую, как внутри все холодеет. Какой ужас! Мой брат — вор! То есть, конечно, не вор, а просто придурок ненормальный, но кто же теперь в это поверит… Еще и нужно было именно к боевому магу в хранилище полезть! В карты на желание проиграл! У-у-у! Убила бы! Лихорадочно кусаю губы. В тюрьму, естественно, никто балбеса отправлять не будет, но из школы вышибут как пить дать… Без диплома! И вообще… Это же позор! Для всей семьи! Бедные родители, как им сказать…
— Значит, так, — резко прерываю бесконечный поток кающегося сознания, — достаточно, я все поняла. Ты где сейчас?
— Боевик в кабинете запер, — убитым тоном сообщает Мэт. — Сказал, чтобы я тебя вызвал, а то он к ректору пойдет.
Хм… Вспоминаю препода по боевой магии, или боевке, как принято называть этот предмет в студенческой среде. Неприятный тип. Что у меня, что у брата с ним полный неконтакт. И зачем я ему понадобилась? Но раз он пока ректору ничего не говорил…
— Жди, сейчас буду, — обрываю телепатическую связь.
Резво вскочив с постели, стремительно мчусь в гардеробную. Нужно же одеться как-то. А тролль его знает как! Строго? Или наоборот — кокетливо? Мэт вроде говорил, что боевик ко мне неравнодушен. Хотя я этого не замечала. Прижимаюсь пылающим лбом к прохладной стене. И посоветоваться не с кем. Слишком уж вопрос деликатный.
— Адриан, — шепчут губы. — Адриан, ты где?
Отодвинувшись от стены, горько улыбаюсь. Надеяться, что стопроцентный человек услышит мысленный призыв мага! Но ведь тогда, на арене…
«На конюшне», — слышу в голове тихий ответ.
Надо же! Похоже на магическую почту, но немного по-другому.
«На моей или в гарнизоне?» — уточняю у невидимого собеседника.
«Только что был на твоей. — В голосе легкое смущение. — Значит, ты помнишь, что было ночью?»
«Помню какие-то обрывки, — торопливо отвечаю я. — Но это сейчас не важно! Адриан! У меня проблема с братом. И я… я не знаю…»
Легкое движение внизу, практически бесшумное. Приближается, еще, совсем рядом…
— Не волнуйся, — спокойно произносит милый, подхватывая меня на руки. — Сейчас разберемся. — И, заглянув в глаза, добавляет: — Что, наш вундеркинд опять проигрался?
— Откуда ты знаешь?
— Потому что это не первый раз, — отведя глаза, признается Адриан. — Да, я должен был тебе сказать о его пристрастии. Но Мэт клятвенно обещал, что больше не будет.
— Адриан! — требовательно смотрю на милого. — Ты что, с ним в карты играл?
— Еще не хватало! — В голосе возмущение и даже обида. — Просто один раз оказался в неподходящее время и не в том месте. Или, наоборот, в том? В общем, рад, что живой остался. Но будь это мой брат, я бы его вожжами на конюшне выдрал! — И, поставив меня на пол, поясняет: — Трудно с чужим ребенком: ответственность чувствуешь, а сделать особо ничего не можешь. Впрочем, насчет Мэта у меня есть идея. — Взгляд Адриана полон решимости. — Лика! Этому оболтусу нечего делать в школе! Он лучше преподавателей в магии разбирается. А от скуки приключения себе на одно место ищет.
— Так его из школы и выгоняют, — всхлипываю я. — Еще боевик этот… Понятия не имею, как с ним договариваться! А ведь если он ректору скажет…
— А мы не будем разговаривать с преподавателем боевой магии, — таинственно улыбается Адриан. — Нам ректор как раз и нужен.
— Зачем? — В моем голосе неприкрытое удивление. — А не проще ли…
— Во-первых, — спокойно говорит милый, — я предпочитаю иметь дело с первыми лицами, а во-вторых, лучшая защита — нападение. Есть еще и в-третьих, но об этом потом.
Пробежавшись взглядом по стеллажам с одеждой, Адриан вытаскивает светло-серое шерстяное платье.
— Вот это надень. И официально, и тепло. На улице ветер холодный, и дождь опять срывается.
Чувствую, как щеки начинают пылать. Мамочки! Как до меня раньше не дошло! Ведь я стою перед милым в одной нижней рубашке. Мало того… Стыдливо опускаю глаза. Еще и в его собственной. Впрочем, мы спали в одной постели…
— А что ты можешь сказать о вашем ректоре? — невозмутимо интересуется милый. — Лично не знаком, но Теодор о нем неплохо отзывался.
— Ректор… — сосредоточенно пытаюсь выделить главное. — Ректор строгий, но справедливый. Он считает, что маг должен быть разносторонне развит, у нас ведь не только чароплетение преподают, но и танцы, этикет, физику с астрономией, верховую езду и даже языки иномирские. Ой! — Виновато хлопаю глазами. — У ректора же на днях юбилей был! Как я забыла?
— Отлично! — потирает руки Адриан. — Быстро собирайся — и в бой. Только в гарнизон заскочим — за подарком для юбиляра.

— Адриан, ты что? — С испугом наблюдаю, как милый бережно снимает со стены ножны с древним оружием. — Собираешься отдать меч Эльта?!
— Теодор говорил, что ваш ректор коллекционирует старинное оружие. Думаю, это будет достойным подарком к круглой дате.
— Но ведь… — прислонившись к стене, стараюсь выразить словами нахлынувший хаос ощущений. — Это неправильно! Ты не можешь так поступить!
— Почему? — В глазах Адриана знакомые искорки. — Могу и поступлю.
— Понимаешь, — запинаясь, бормочу я, — во всех легендах описывается: герой находит прославленный меч и с ним совершает великие подвиги. — Ободренная молчанием, продолжаю более уверенно: — К тому же вы с Эльтом похожи. И вообще… — умолкаю на миг, но все же произношу то, что с самого утра не дает покоя. — Эльт победил в ритуальном поединке, и у тебя… если все-таки придется… пророчество это… Тебе нельзя отдавать этот меч! Давай ректору какой-нибудь артефакт из сокровищницы родителей подарим.
— Ох, чудо магическое, — улыбается милый. — Я, конечно, польщен сравнением, но ты не права. Не мы с Эльтом похожи, а я в детстве старался ему во всем подражать. Наверное, еще не до конца выветрилось. — Искорки в синих глазах становятся ярче. — Значит, думаешь, я без оружия древнего героя ничего собой не представляю? — Милый изображает печальный вздох. — Может, оно и так. Но я не Эльт, я — Адриан. И чужими заслугами прикрываться не буду.
Задумчиво смотрю на милого. Да, я действительно его плохо знаю. Но чем больше узнаю…
— Рисуй портал, — загадочно улыбается Адриан. — И что бы я ни говорил в вашей школе, со всем соглашайся, ладно?

Ожидая приема у ректора, инстинктивно подвигаюсь ближе к милому. Странно, правда? Вроде взрослая дипломированная чародейка, а робею, словно ученица начальных классов. Хорошо, что Адриан со мной. Незаметно из-под ресниц разглядываю драгоценного. Вот кто никогда ничего не боится! Весь он излучает спокойную уверенность, слегка приправленную аристократической ленцой, но в то же время вид его исполнен почтительности и уважения. Эх, мне бы так! Ведь вроде и я благородного происхождения, но чтобы так соблюдать этикет… Нет, не соблюдать! Чувствовать, жить в нем!
На приглашение помощницы пройти в кабинет ректора резко вскакиваю, запинаюсь, чуть не выронив из рук саквояжик.
— Погоди, Лика, — мягко останавливает меня Адриан, — вначале я сам.
Кивнув, вновь усаживаюсь на кожаный диванчик, опуская голову на сжатые кулачки. Хоть бы получилось! Высшие, ну пожалуйста! Мэт — идиот, конечно, но он же не со зла! Сердце гулко отсчитывает бесконечные секунды. Кажется, прошло несколько часов, а в самом деле и четверти часа нет… Медленно приоткрывается обитая кожей дверь.
— Преподавателя боевой магии ко мне! — доносится из кабинета грозный голос ректора. — Немедленно!
Сосредоточенная помощница прикладывает руки к голове, беззвучно шевеля губами. Еще сильнее вжимаюсь в диванчик. Мысленное сообщение! Экстренное причем… Бесшумно вышедший из кабинета милый прислоняется к стене, прижав палец к губам.
П-ш-ш! Всплеск воздуха. Из пространственного портала появляется учитель боевки и, не заметив меня, с надменным видом направляется к ректору. Ой, что сейчас будет!
— Что за безобразия у вас творятся? — раздается за неплотно прикрытой дверью.
Не все слова слышны четко, но и того, что я могу разобрать, хватает, чтобы… Облегченно вздохнув, улыбаюсь милому. Ну, Адриан! Ну, молодец!
— Орден Света в ответ на мои многочисленные просьбы… в качестве эксперимента… — долетает из кабинета ректорский бас. — И это наш лучший ученик! Какой позор…
Неожиданно писклявый голос: боевик что-то быстро лопочет, пытаясь оправдаться, но тут же умолкает под напором собеседника.
— Сколько раз я вам говорил обучать не только заклинаниям, но и владению оружием? Да ваши ученики без магии хуже деревенских клуш! Чтобы меч в руках держать не умели… В мое время маги действительно были великой расой! А сейчас… Мне стыдно было человеку в глаза смотреть!
— А этот ваш ученик… — взвизгивает несчастный преподаватель, обрушивая на ректора подробности утренней выходки Мэта.
— И вам хватает наглости об этом говорить? — резко прерывает его ректор. — Конечно, не умеете заинтересовать талантливых детей, они у вас и творят невесть что. — И после паузы добавляет веско: — Отдайте рыцарю его оруженосца. Если нужно, Адриан его сам выпорет. И вот опять — кто-то должен исправлять наши ошибки в воспитании.
Повинуясь внезапному порыву, поднимаюсь и, подойдя к милому, без стеснения обнимаю, прижимаясь щекой к щеке… С наслаждением чувствую его дыхание, биение сердца, вдыхаю запах кожи, волос. Адриан бережно притягивает меня к себе. Да, это верх неприличия — обниматься в общественных местах! Даже вот так — совсем невинно…
За спиной какая-то возня, разговоры, шаги, хлопанье дверьми. На нас никто не обращает внимания, и мы тоже сейчас находимся в ином измерении. Удивительно, как много чувственности и откровенности, когда просто стоишь рядом с любимым.
— Адриан, зачет! — слышится над самым ухом восторженный вопль Мэта. Недовольно вздохнув, отхожу на шаг. — Так я теперь твой оруженосец? Кру-у-то! Все друганы от зависти помрут! Но тебе тоже повезло… Прикинь, у тебя теперь будет личный дракон! Скажи, клево?
— Значит, так, Мэт, — в голосе у милого усталость, но в то же время такая твердость, что юное дарование меняется в лице, — раз ты мой оруженосец, то с завтрашнего дня у тебя начинается совсем другая жизнь. И, боюсь, ты не раз пожалеешь, что согласился. А если еще хоть раз услышу про карты, выпорю без разговоров.
Наклонив голову, внимательно разглядываю Адриана, взволнованно отмечая бледность и синие тени вокруг глаз. И вовсе не легко ему это дается… Совсем не легко.
— Ладно, — братец покорно опускает голову. — Как скажешь. — И, небрежно отбросив с глаз рваную челку, уточняет задорно: — Но ведь ты сказал — «с завтрашнего дня»? Значит, сегодня оторвусь по полной! — Многозначительная улыбка, прощальный взмах рукой. — Чао, молодежь! Развлекайтесь спокойно. Буду утром.
Вздохнув, сочувственно смотрю на милого. Как будто у него своих проблем мало! Впрочем, если кто и способен приучить Мэта к дисциплине, то только Адриан. Если уж он к Жоржику подход нашел…
— Знаешь, — смущенно улыбается Милый, — у меня сейчас состояние, как после поединка с серьезным соперником. Вроде и результатом доволен, но устал так, что даже радоваться сил нет. И, кстати, как ты смотришь на то, чтобы пообедать вместе?
О-о-о! Еле сдерживаюсь, чтобы в порыве восторга не броситься драгоценному на шею. Конечно же — замечательно смотрю! Во-первых, я утром позавтракать не успела, а во-вторых… С грациозным видом беру Адриана под руку. Да-да, именно так и должна проводить время влюбленная пара — балы, вечеринки, романтические прогулки, совместные обеды. А то вдруг когда-нибудь дети попросят рассказать историю любви папы с мамой? И что мы ответим — лазили по склепам и гонялись за оборотнями? Ужас! Нет, нужно срочно исправлять положение!

Конечно, благовоспитанные барышни человеческой расы не посещают подобные заведения. Им, бедняжкам, даже на улицу выйти без сопровождения непозволительно. Все-таки у магов нравы гораздо свободнее! В общий зал таверны я бы и сама не отправилась, но почему не пообедать в уютном отдельном кабинете, из окон которого открывается восхитительный вид? Что в этом предосудительного для девушки? Эх, для меня неписаные правила и негласные традиции — темный лес. Хорошо, милый понимает и не настаивает на жестком следовании этикету.
Разглядываю принесенные блюда. Драгоценный и впрямь проголодался — слуга ставит на стол вереницу блюд, в основном — с мясными кушаньями. Мужскому организму требуется намного больше пищи… мне при любых обстоятельствах столько не съесть. Нет, мой заказ гораздо скромнее: пара кусочков запеченной рыбки, соленые грибы, свежие овощи… И десерт, само собой.
Кстати… Чувствую, на щеках предательский румянец. Как я раньше не подумала! Если Адриан приходит ко мне каждый вечер, да еще и сидит до темноты, ведь он поесть не успевает. А я ему в лучшем случае пару бутербродов предлагаю, да и то не всегда. Ой! Пораженная пришедшей в голову догадкой, откладываю вилку для рыбы. Ведь… Да! Если я правильно поняла ночной разговор милого с тем страшным гостем, то…
Нужно срочно все выяснить! И прямо сейчас!
— Адриан! — с нетерпением смотрю на милого. — Тот ночной незнакомец, это ведь не сон, правда? Скажи, кто он? Ты ведь знаешь, да?
— Знаю, — как-то нехотя отвечает милый. — Тайный глава опального королевского дома. Помнишь, я рассказывал?
Напряженно морщу лоб, припоминая. Что-то было такое…
— У них еще сторонники на севере… Ой, а почему тайный?
— Потому что официально этот человек умер много лет назад. — В голосе Адриана неприкрытая злость. — В северных землях ходят легенды, будто он людоед и пьет кровь младенцев. — Милый, отложив салфетку, смотрит куда-то сквозь меня. — Конечно, я знал, что опальный король — деспот и жесток к подданным, но все-таки думал, что народная молва преувеличивает.
Ужасы какие! Слышала, что у некоторых счастливых личностей от страха аппетит пропадает. Жаль, но у меня совсем наоборот. Испуганно оглянувшись, стягиваю с тарелки милого телячью отбивную. Нет, тут рыбка с овощами не спасет!
— Я был в одном из его замков, — продолжает Адриан, — когда наша армия стояла в тех местах. К сожалению, все правда — и пыточные, и залы для человеческих жертвоприношений. Но могилу злодея я тоже видел — своими глазами. Кто ж знал, что это лишь ритуал для исполнения пророчества?
— А при чем здесь пророчество? — недоумеваю я, вожделенно поглядывая на гусиные потроха в сметане.
Эх! С такими волнениями никогда не похудеешь! Тяжко вздохнув, придвигаю мисочку с деликатесами ближе.
— Лика, — улыбается милый, наблюдая, как я уплетаю гусиную печенку, — а разве в школе магии не изучают древние манускрипты?
— Изучают, — невозмутимо соглашаюсь я. — Но, во-первых…
Кстати, слышала, в этой таверне подают замечательную колбаску! Обжаривают на углях, потом слегка коптят дымком фруктовых веточек. Пожалуй, стоит попробовать.
— Во-первых, адепту Жизни про кровавые ритуалы читать неприятно, — честно признаюсь я, аккуратно подцепив на вилку кусочек колбасы. — А во-вторых, среди магов бытует мнение, что пророчество не больше, чем страшная сказка, раз за восемь тысячелетий никто его не исполнил.
— Возможно, — неожиданно весело заявляет Адриан, окидывая взглядом пустые тарелки. — Тем более условия пророчества так неопределенны, что их можно толковать как угодно. — Милый обреченно тянет к себе блюдо с овощами. — А давай я в следующий раз сам буду заказывать? И за тебя тоже? А то опять ждать полтора часа, пока приготовят.
Быстро засунув в рот последнюю куриную котлетку, изображаю жгучий интерес:
— И какие нужно выполнить условия, чтобы нарушить равновесие?
— Древнее откровение гласит, — тихо произносит Адриан, старательно жуя свежий лист капусты, — что врата откроются тому, кто, пожертвовав прошлым и будущим, победит в ритуальном поединке избранного.
Действительно, бред полнейший! Как можно принести в жертву прошлое? А будущее? Нет, это точно детские страшилки! Обиженно поджимаю губы. И еда почему-то вся закончилась…
О-о-о! Замечаю на краю стола блюдо с десертом. Как же я о главном-то позабыла! Для обретения душевного спокойствия просто необходимо съесть что-нибудь сладенькое!
— Ты любишь творожный пудинг? — Проследив за моим взглядом, милый слегка морщится. — Я в детстве его терпеть не мог и манную кашу тоже.
— Ты что?! — В моем голосе недоверие граничит с возмущением. — Да это же просто объедение! — Мечтательно возведя глаза к потолку, бормочу взволнованно-доверительно: — Представляешь, свеженький деревенский творожок сдобрить взбитыми сливками, приправить фруктами и шоколадом, капельку коньяка для аромата… Все это поставить в холодное место на пару часов, потом достать и… Мм! — Награждаю милого сочувствующим взглядом. — Ты, наверное, пробовал какой-то неправильный пудинг!
— Думаешь, на дворцовой кухне повара ни на что не способны? — скептически ухмыляется Адриан. — Впрочем… Ты так расписала, что у меня слюнки потекли. К тому же, говоришь, с коньячком… — Адриан решительно ставит перед собой блюдо с десертом. — Уговорила, возьму кусочек, все равно больше ничего нет. — И, осторожно приподняв высокую круглую крышку, накрывающую тарелку с пудингом, заглядывает…
Дзень! Тяжелая крышка возвращается обратно. У-у-у! Как только блюдо не треснуло! Милый, резко отдернув руку, откидывается в кресле. Хм, побледнел даже.
Поднявшись из-за стола, на цыпочках подхожу у Адриану и, обвив руками его шею, тихо шепчу на ухо:
— Что, неужели так не понравилось, что и пробовать не будешь? Странно, тут вроде неплохо готовят десерты.
Обиженно поджав губы, тянусь…
— Нет! — милый резко останавливает мою руку. — Не открывай!
У-у-у! Неожиданное поведение Адриана вызывает во мне бурю эмоций. Неужели под крышкой что-то ужасное? Иначе почему мне нельзя это видеть? Словно перепуганный ребенок, забираюсь на колени к милому, прижимаюсь, прячу лицо на его груди. Согреваюсь, успокаиваюсь, впитывая привычный поток силы и уверенности. Какое восхитительное, непередаваемо сладкое ощущение — чувствовать себя под защитой! Знать, что рядом тот, кто никогда и ничего не боится и в самой сложной и безнадежной ситуации способен прийти на помощь.
Неожиданно рассказанное Адрианом встает во всей неприкрытой ужасной красе… Мамочки! Это же ко мне ночью в окно залез волколак! И даже не просто оборотень — жуткий убийца, садист, людоед, поклоняющийся Смерти, и если бы не милый… А у меня одни сладости на уме! Хотя нет, колбаска тоже неплоха была…
Ешкин тролль! О чем я думаю! А ведь там, на тарелке с десертом, наверное, какое-нибудь страшное послание от ночного гостя! До крови закусив губу, собираюсь с мужеством. Не дело магу сопли размазывать! В трудный момент я должна быть рядом с Адрианом. Расправив плечи, интересуюсь почти спокойным голосом:
— Там, под крышкой, отрубленная голова?
Облегченно вздыхаю, прочитав в любимых глазах — «нет». Хм, ну остальное не так и страшно!
— Знак смерти? — быстро перебираю приходящие на ум варианты. — Проклятый амулет? Черная свеча из обряда жертвоприношения?
Что, опять мимо? Не получив подтверждения самым страшным догадкам, начинаю улыбаться. Ничего, переживем! Рука уверенно тянется к десерту.
— Адриан, — посылаю милому лукавый взгляд, — от страха я, может, и не умру, а вот от любопытства…
— Поступай, как хочешь. Я тебя предупредил.
И-и-и! Решительно поднимаю крышку… Ах! Беспечно тряхнув головой, отбрасываю непослушные локоны. Артист! Это же нужно так меня напугать! Разглядывая открывшуюся глазам картину, умиленно улыбаюсь. Отрубленная голова, знаки смерти… Тьфу ты! В тарелку с творожным пудингом забрался маленький крысенок. Да-да, очаровашечка — шерстка плюшевая, глазки-бусинки! И носиком так потешно поводит! Конечно, малыш проголодался! Как не понять — сама сладкое обожаю! И ведь храбрый зверек, не отнимешь!
— Какая прелесть! — ласково провожу пальцами по мягкой серой шубке. — Пусть кушает, хвостатик, мне не жалко!
— Лика… — потерянно смотрит мне в глаза Адриан, — ты что, не боишься крыс?
— Я маг Жизни, а не истеричная барышня! — Со смехом сажаю крысенка на ладошку. — Конечно, не боюсь! Ни крыс, ни мышей, ни пауков, ни скорпионов!
— А я боюсь, — еле слышно признается Адриан.
Вот это да! Изумленно рассматриваю милого, будто вижу впервые. И этот человек еще…
— Адриан! — В моем тоне неприкрытое ехидство. — Ах, вот почему у тебя так правдиво вышла история про обморок при виде мышей! Конечно, личный опыт! Но со мной можешь не бояться — от жучков, паучков и других детских кошмариков я тебя спасу! А вот падать без чувств мне на руки не рекомендую — могу уронить!
— Ох, — многозначительно ухмыляется Адриан, отодвигая тарелку с десертом подальше. — Все-то она помнит. Поделился, называется… — Милый не спеша поднимается из-за стола. — Я немного не то имел в виду: при виде всей этой живности я не визжу и не удираю, но само ощущение… В общем, пудинг я теперь вряд ли полюблю. И, если можно, не целуй, пожалуйста, эту мерз… то есть прелесть при мне.
Выпускаю крысенка на волю. Не забыв, естественно, чмокнуть на прощанье в смешной любопытный носик. Значит, драгоценному не нравится, как я себя веду? Обиженно надуваю губки. Конечно, я же не Лорэль, куда мне до нее! Кстати…
Резко обернувшись к милому, задаю внезапно возникший в голове вопрос:
— Адриан, а почему ты отпустил этого… ночного гостя? Согласна, не стоило убивать его в моем доме, но ведь можно было связать, посадить в каземат, наложить заклятие в конце концов?
— Лика… Мне на службу нужно, я там еще сегодня не появлялся. А история эта сложная, запутанная и касается не только меня. Давай позже, ладно?
Тяжело вздыхаю. Так и думала! Его драгоценная эльфийка связана с пророчеством, и Адриан готов на все, лишь бы спасти Лорэль. А меня он любит только на словах.
— Пожалуй, мне тоже пора домой, — с деланым безразличием заявляю я, открывая портал.

ГЛАВА 17

На что похоже путешествие через пространственный тоннель? Сложно сказать… Прыжок в море с отвесной скалы? Быстрая езда на автомобиле с открытым верхом? Мне почему-то представляется, что я бегу по длинному коридору с множеством дверей. Двери открываются, хлопают, кто-то входит и выходит, создавая едва заметные сквознячки. Но наша цель — в самом конце, еще несколько шагов, и пространство распахнется, будто прозрачные автоматические двери в иномирским супермаркете, открывая привычную обстановку родной усадьбы. Вот оно! Материя поддается, размягчаясь… Бамс! Ой! Да что же это! Будто с разбега налетели на огромный резиновый мяч. Или батут? И упругая субстанция, спружинив, отбрасывает, вышвыривает из портала. Плюх! У-у-у! Да больно же!
Изумленно осматриваюсь. Вот это да! Вокруг нас сочный, впрочем, уже начавший увядать луг. И будь милый менее занудным… Да, с удовольствием погуляла бы тут. Идиллическая картинка: густая трава, поздние осенние цветы. Фу! Поморщившись, закрываю нос. И свежие коровьи лепешки! Это мы, можно сказать, удачно приземлились! А если бы на полметра левее…
Перевожу взгляд на драгоценного. Ах, подумаешь, гордый какой! Сидит, уставившись куда-то, даже на меня и не смотрит! Надулся из-за крысенка, ясен тролль!
— Адриан, ты почему молчишь?
— Думаю, — коротко отвечает драгоценный. — Что должно было произойти, чтобы нас выкинуло из портала. Целенаправленное магическое воздействие? Но при чем тогда коровье пастбище?
Упс… Отведя взгляд, сосредоточенно поджимаю губы. Честно говоря, была уверена, что это я со злости координаты перепутала. Лишь подумаю о проклятой эльфийке, у меня мозги напрочь отключаются! Но… Ойкнув и потерев ушибленную ногу, осторожно поднимаюсь. И впрямь! Сюда я попасть ну никак не собиралась. Более того, я даже не знаю, где мы!
— До крепости отсюда пара верст, — словно в ответ на мой вопрос, говорит Адриан. — То есть мы почти добрались. Но почему…
Делаю несколько шагов вперед… Ай! Вздрагиваю, натолкнувшись на невидимую упругую стену. Конечно, пешком идти — не сквозь портал мчаться, сила удара намного меньше, но все равно неприятно. Гоблинский компот! Что за безобразие! Раскинув руки в стороны, осторожно двигаюсь, пытаясь охватить, измерить, оценить прозрачную преграду, но она, похоже, бесконечна.
Стоп! Потерев лоб, саркастически усмехаюсь. А магия на что? Тролль подери эту Лорэль, хоть бы они уже с Адрианом выяснили отношения! Да, я и сама этого хочу! Честно! Потому что так жить просто невозможно! Закрыв глаза, осторожно активирую магическое зрение.
— Адриан, — испуганно шепчу милому, пораженная открывшейся картиной, — это купол! Плотный магический колпак, накрывающий наш город целиком.
— Понятно. — Милый отводит глаза. — Вот и все… Как ни крутись, а от судьбы не уйдешь. Пророчество будет исполнено.
— Какой еще судьбы! — топнув ногой, искренне возмущаюсь я. — Да этот блохоносец шелудивый совсем охамел! Подумаешь… — награждаю Адриана презрительным взглядом. — Подумаешь, заручился поддержкой серых эльфов, так думает теперь, что ему все можно, да? А я домой попасть не могу? Да я сейчас в совет магов пожалуюсь! Самому Владыке! Тоже мне — король леса! Пара боевых магов — от него и кляксы не останется! Это в человеческие дела совет особо не вмешивается, но уж за меня-то!
Морщу лоб, старательно вызывая в памяти образ любимой наставницы. Ну ответь же! Пожалуйста! Да что такое… Наконец с третьей или даже четвертой попытки передо мной возникает фантом Гретты. Хм, какой-то у нее слишком уж измученный вид.
— Гретта! — начинаю я взволнованно. — У нас тут творятся непонятные вещи! Город окружен невидимой стеной, пространственные тоннели не работают! Нужно срочно доложить Владыке!
— Лика, — усталым голосом отвечает наставница, — Владыка очень болен. Я делаю все возможное, но он уже вторые сутки без сознания.
Тяжело вздохнув, перевариваю печальное известие. Хоть маги и живут намного дольше людей, но мы тоже смертны. А Владыке уже хорошо за тысячу лет.
— А кто его заменяет? — все же не сдаюсь я. — Мне очень жаль, что все так, но срочно нужен сильный боевой маг! — И, расправив плечи, добавляю твердо: — Кажется, кто-то серьезно решил исполнить пророчество!
— Боюсь, я тебе ничем не помогу, — опустив голову, отвечает Гретта. — В совете раскол — почти половина магов поддерживает идею об отмене запрета на магию Смерти. Якобы хотят вернуть былое величие нашей расы. Помнишь преподавателя по боевой магии? Похоже, он хочет стать новым Владыкой. В общем… — Наставница печально вздыхает: — Лика, мой совет, не суйся туда. Магов Жизни всего четверо. Мы ничего не сможем сделать.
Отключив магическую связь, без сил плюхаюсь на траву рядом с милым. А вот это даже не дрындец, это… Память услужливо подсовывает прегрязное гоблинское ругательство, услышанное мною на практике в военном госпитале. У-у-у! Терпеть не могу площадную брань, но тут по-другому просто не скажешь.
— Я подозревал нечто подобное, — обняв меня за плечи, шепчет милый.
— Ты… про магов… откуда? Да это для меня как гром среди ясного неба!
— «Зов тринадцати» помнишь? Исполняющий пророчество далеко зашел в поклонении Смерти, но все же он не маг, и заклинание сплести ему не под силу. Особенно такое мощное.
— Ты прав. Или маги, или эльфы… Но эльфы не используют наши руны, у них свои чары.
— Кстати, — Адриан заглядывает мне в глаза, — только подумал… Если нынешний Владыка… В общем, если с ним что-то случится, кто по праву должен занять его место?
— Трудно сказать. Никогда на эту тему… даже предположений… Стой! — резко вскочив на ноги, тру виски ладонями. — У Владыки двое сыновей, но несовершеннолетних, он поздно женился. Наш род второй по знатности, поэтому… — Послав милому испуганный взгляд, все же произношу вслух: — Получается, что мой папа.
— Вот-вот. — Милый спокойно поднимается вслед за мной. — Я и не мог понять, почему Мэт все время в карты проигрывает. Причем партнер у него один — любимый ученик этого вашего препода по боевке.
— Адриан! — безвольно опустив руки, шепчу непослушными губами. — И что… что нам теперь делать?
— Думаю. — Милый, подойдя к невидимой стене, осторожно проводит по ней ладонью. — Лучше, если каждый будет делать то, что должен. Ты отправишься за отцом, а я… — Адриан оборачивается ко мне. — Объясни, что собой представляет эта преграда?
Еще раз внимательно оглядываю магический купол. Как описать незрячему разноцветье мира? Передать глухому нежность соловьиных трелей? Как донести лишенному обоняния тончайшие нотки цветочного аромата?
— Нити силы различной толщины. — Старательно перевожу видимое на человеческий язык. — Сплетенные в многослойную упругую сеть.
Сосредоточенно облизав губы, мысленно приближаю рисунок, стараясь прочесть формулу заклинания.
— Прочно сделано, — вынужденно признаюсь после тщательного изучения. — И наши руны, и эльфийские знаки, и еще какие-то красноватые узелки, мне их даже читать страшно. Очень напоминает ритуальное шаманство. — Удрученно вздохнув, опускаю голову. — Я одна не справлюсь. И знаешь… Стены покрыты крошечными отростками, похожими на щупальца, впрочем, не совсем. Скорее, это маленькие язычки.
— Понятно. Мне Мэт рассказывал про иномирские сенсоры. Сейчас проверим, насколько я угадал.
Адриан быстрым движением достает из-за пояса мой серебряный ножик и, сделав легкий разрез на ладони, направляется к преграде. Рука касается магической стены, и яркие капельки медленно катятся вниз, будто дождинки по отмытому до полной прозрачности оконному стеклу. В воздухе остаются длинные обжигающе-алые полосы.
Хлюп! Маленькие язычки наперегонки устремляются к добыче, впитывая, слизывая, поглощая живую человеческую субстанцию. Да, по крови можно многое узнать о владельце — в этом единодушны и маги, и колдуны, и даже иномирские врачи, первым делом выдающие пациенту направление на анализ крови.
Ш-ш-ш! Часть невидимой преграды перед нами густеет, темнеет, превращается в некое подобие экрана.
— Вот и правильно, что пришел, — довольно усмехается с экрана ночной гость. — Я был уверен, что никуда ты не денешься.
Гадкий волколак делает взмах рукой, и картинка плывет, увеличиваясь в размерах. Я вижу преподавателя боевой магии, что-то увлеченно вещающего с трибуны.
— На моей стороне семнадцать магов совета, — гордо заявляет исполняющий пророчество. — Сейчас они готовят к коронации нового Владыку. Завтра, в крайнем случае послезавтра, ключи от сокровищницы самых мощных артефактов будут в моих руках.
Экран на миг гаснет и, вспыхнув вновь, показывает королевский дворец серых эльфов. Главный ушастик с церемониальным поклоном вручает ночному гостю целый ворох старинных свитков.
— Я пообещал серым восточные провинции королевства, — нахально ухмыляется оборотень. — Вы ведь уже столкнулись с эльфийскими чарами? Это лишь начало — я полностью изменю сознание людей на этой территории. Моей территории!
Брезгливо поморщившись, копаюсь в памяти. Что-то мне это напоминает… Точно! Кадры из старого иномирского фильма про войну.
— И наконец! — Исполняющий пророчество с загадочным видом поворачивает голову. Изображение следует за ним, открывая панораму крепости Адриана, у стен которой…
Мамочки! Там лагерем расположилось многочисленное, прекрасно вооруженное войско. Даже осадные машины есть.
— Северяне, — со вздохом констатирует милый. — Все-таки дядька прохлопал внутреннюю политику.
— Вот видишь, — покровительственно улыбается ночной гость, — королевство практически в моих руках, но… — Вождь волколаков печально смотрит вдаль. — Но что стоит могущество, если человеческая жизнь так коротка? Нет, я хочу получить все и сразу, поэтому…
Эх… Удрученно качаю головой. Опять бессмертие и мировое господство. У всех злых гениев во все времена одни и те же цели. Да хоть бы что-то новенькое придумали! Чисто для оригинальности! Нет, история не просто повторяется! Такое ощущение, что она вообще стоит на месте, а новые и новые поколения каждый раз смотрят одну и ту же старую затертую киноленту.
— Хорошо, — коротко бросает Адриан, глядя в глаза фантому. — Завтра в девять утра, если тебя устроит. Рисуй пентаграммы. — И, словно прочитав мои мысли, усмехается: — На том свете таких, кто много хотел, хватает. Тебе будет нескучно.
— Устроит, — надменно отвечает оборотень, пропустив вторую часть обращенной к нему реплики. — Преграда тебя пропустит.
Изображение тускнеет, распадается на отдельные фрагменты и, мелькнув вереницей светящихся точек, исчезает.
— Сколько занимает переход в тот мир, где находятся твои родители? — повернувшись ко мне, уточняет милый.
— Туда и обратно — тридцать два часа. Адриан, я…
— Ты сейчас отправишься к отцу, — жестко заявляет милый, прищурив глаза. — Если кто и способен изменить положение в вашем совете, то это он.
— Я отправлю Мэта, — так же твердо отвечаю я, выдержав взгляд. — Во-первых, пока не натворил чего, а во-вторых… Я помню, что сказал ночной гость. Я такая же, как ты. Значит, тоже могу…
— Ox, — тяжело вздыхает Адриан. — И почему ты помнишь только то, что не нужно? Даже волколачьи чары не помогают? А как что-то хорошее… Ладно, и впрямь лучше, если ты будешь под присмотром. Открой мне портал в крепость и жди в усадьбе. Через пару часов приду — поговорим.
— Адриан! — Испуганно хватаю милого за рукав. — Может, я тоже в крепость? Там же армия… возле города…
— Армия будет ждать результата ритуального поединка. — Адриан ласково заправляет мои выбившиеся локоны. — Это древний священный закон, он нерушим. Так что вернусь к ужину.
Активировав телепорт для милого, посылаю брату необходимые инструкции и краткое описание ситуации. Что мне нравится в этом малолетнем оболтусе — в сложной ситуации на него действительно можно положиться. А Адриан… Печально улыбаюсь. К ужину, значит, к ужину — я не подведу.

Что нужно для того, чтобы приготовить вкусное блюдо? Оказывается — продукты и желание. Даже без особых поварских талантов вполне можно обойтись. И без слуг! Впрочем, насчет последних я уже и не помню толком, как они выглядят.
Правда, три раза пришлось отправить в ведро подгоревшее жаркое, причем в одну из попыток оно оказалось еще и сырым. Да-да, я не вру! Совершенно необъяснимый наукой парадокс! Зато на четвертый раз… Довольно облизываюсь. Мм! А еще пирог мясной… Ну лень мне пирожки лепить, да и разве пирожком наешься?
Благоговейно оглядываю получившееся кулинарное великолепие. Впечатляет! Так, теперь осталась пара мелочей: три заклинания от ожогов, два от порезов, да лицо от сажи отмыть, а то буду как Золушка из сказки. Смущенно улыбаюсь. А вообще на Золушках принцы женятся! Хотя в другой сказке они себе принцессу на горошине выбирают… Возмущенно качаю головой. Вот и пойми этих принцев!
Еще раз скольжу заботливым взглядом по накрытому столу. Что ж, можно с полным правом гордиться собой! Теперь зажечь камин, принести из кладовой витые праздничные свечи, переодеться в милый домашний наряд, и главное… Да! Главное, принять веселый беззаботный вид! Вот прямо сейчас к зеркалу подойти и проверить — чтобы ни капли тоски в глазах, ни одной скорбной морщинки на лбу! Только легкость и игривость!
Да понимаю я, что завтра предстоит любимому… Очень хорошо понимаю! И именно поэтому не имею никакого права ныть, жаловаться на судьбу и тем самым портить милому настроение. Нет, пусть сегодняшний вечер останется в памяти теплым и радостным, а завтра… А завтра все будет хорошо! Я верю в это искренне и безоговорочно! И если в сердце закрадется хоть крупинка сомнения… Вырву с мясом и вышвырну на помойку! Да, и только так!
Перехватив победоносный взгляд собственного отражения, не удержавшись, прыскаю в кулачок. Ешкин тролль — великая завоевательница! А вообще… Я буду рядом с Адрианом и, если что… Да я сама этой волколачьей кобелине горло перегрызу! Ну и пусть без магической печати останусь!
Адриан… Встретив милого с веселой беспечностью, ловлю восхищение в синих глазах. Кажется, ему нравятся мои правила игры.
Треск полешек в камине, таинственные отблески свечей на хрустальных бокалах. Как много радости и очарования в самых простых вещах. И почему мы это ценим и замечаем лишь тогда, когда можем потерять безвозвратно? Не знаю… Утешает лишь, что многие великие умы искали ответ на этот вопрос, да так и не нашли.
Пригубив янтарное вино, делюсь с милым забавными историями из студенческой жизни, не забывая подкладывать ему самые лакомые кусочки. Надо же, и как я раньше не знала! Еда, приготовленная своими руками, — это нечто особенное! Нет, не бутерброды… Мясо с овощами, которое жарилось, томилось на огне, тесто для пирога, что дышало, подходило, румянилось в печи. Есть во всем этом великая сила, древняя могучая магия, действующая без рун и заклинаний. Но это тоже магия Жизни.
Мечтательно смотрю на огонь. У нас в семье, конечно, будет прислуга, но раз в неделю я обещаю готовить сама. Это станет нашей традицией, ритуалом, это… Да все еще будет!
— Сегодня такой замечательный вечер, — говорит милый, — что совершенно не верится ни в пророчество, ни в войну и даже завтрашний поединок кажется дурацкой шуткой.
— Адриан! — с надеждой заглядываю в любимые глаза. — А может, его и не будет? Поединок — третье условие пророчества. Но ведь мы спасли волчат? Значит, пока еще и второе не исполнено.
Внутренне отругав себя за разговор на запрещенные темы, делаю глубокий вдох. Не я его начала, а раз так…
— И до сих пор никак не пойму, какое отношение имеют щенки оборотней к пророчеству? При чем здесь прошлое и будущее?
— Так это же просто, — грустно улыбается милый. — Исполняющий принес в жертву прошлое, свою человеческую жизнь. Ведь он не был рожден волколаком, он стал им намеренно. Даже надгробие со своим именем воздвиг, подтверждая жертву. А волчата… Слышала поговорку: «Дети — наше будущее»? Ведь он их отец.
Дзынь… Вилка, выпав из моих рук, падает на тарелку. Точно! Истина лежит на поверхности, и как я раньше не связала все в одно! Но…
— Адриан, — шепчу дрожащим голосом, чувствуя, как по щеке медленно сползает горячая соленая капля, — так это он специально… своих детей… чтобы убить… Да как земля таких носит!
— Завтра одного из нас она носить перестанет. — Милый встает из-за стола. — Враг хитер и коварен, я уверен, он нашел способ исполнить второй пункт. Тем более условия пророчества так размыты. — Адриан возвращает на стол белоснежную салфетку. — Спасибо за чудесный ужин. Ты не будешь против, если я по привычке переночую в библиотеке? Может, полистаю что-нибудь легкое на ночь.
— Подожди! — Густо покраснев, срываюсь с места и, подбежав к шкафу, снимаю с полки заранее подготовленный поднос с широким серебряным кубком. Вытащив из бара высокую темно-зеленую бутылку, наливаю в старинную посуду немного рубиновой жидкости. — Я знаю, что ты не любишь вино, — смущенно бормочу я, протягивая кубок милому. — Но ты должен это выпить! Этот напиток настоян на редких травах, они придадут тебе бодрость и силу. Пожалуйста, ради меня! Мне так будет спокойнее.
— Конечно, — соглашается Адриан, поднося кубок к губам. — Если ты хочешь.
Прижавшись к милому, прячу лицо у него на плече. Осторожно восстанавливаю дыхание. Да, я хочу! Я решила, что эту ночь мы проведем вместе. Но не так, как вчера, а… Еще сильнее зарываюсь в любимое плечо. Да, по-настоящему!
Я не желаю, чтобы любимый человек думал сегодня о ком-то еще, кроме меня. Нет! Никаких призраков и воспоминаний! Лорэль мне в спальне не нужна, поэтому… Сдерживаю горький вздох. Не зря я заставила Адриана выпить именно вино. Да, в нем действительно целебные травы, но… Дело в том, что коньяк — напиток слишком крепкий, а заклинание приворота — живой организм. Да, я хочу, чтобы милый сегодня любил меня и только меня! Услышав звон пустого кубка, возращенного на поднос, беззвучно шепчу, словно страшную клятву: «Я дам тебе противоядие, дам. Сразу после боя, если… — Резко одергиваю себя: — Не если, а обязательно. Сразу после боя. Ну, или вечером. Но в тот же день. Обещаю».

Адриан, нежно коснувшись губами завитушки над моим ухом, спокойным шагом направляется в библиотеку.
Ну да, точно! Изабель говорила, что должно пройти десять минут. С пылающими щеками мчусь в спальню и, лихорадочно стянув верхнее платье, застенчиво ныряю под одеяло. На мне сейчас одна коротенькая шелковая рубашечка на тоненьких бретельках. Взволнованно облизываю губы — перед зеркалом полчаса крутилась, вроде бы мне идет, хотя… Напряженно слежу за старинными ходиками, отсчитывающими секунды. Да ведь уже пора!
Разочарованно вздыхаю. Неужели не придет?
Шк-к-р-р! Тихонечко открывается дверь.
— Лика, я… — смущенно бормочет милый, топчась на пороге.
И вдруг, в несколько прыжков преодолев расстояние между нами, подхватывает меня, прижимает к себе. Какое у него частое дыхание! Словно изо всех сил бежит в гору по узкой петляющей тропинке. Жадные губы покрывают горячими поцелуями мои руки, плечи, шею, а от ладоней исходит такой жар, что я… Печально вздыхаю. Что ж, Изабель не обманула — приворот подействовал — таким Адриана я никогда не видела. Тоненькие бретельки медленно скользят вниз. Но ведь я этого хотела! Или нет?
— Адриан, я хочу, чтобы ты признался мне в любви!
— Опять? — с трудом оторвавшись от меня, переспрашивает милый. — Хорошо — люблю.
— Нет, не так! Так, как пишут в романах! — Возведя глаза к потолку, старательно цитирую по памяти: — «Твой образ в моей душе как трепетные лепестки цветущей вишни, окрашенные золотом рассвета, мое сердце…»
— Ты хочешь сказать, что так признаются в любви? — ухмыляется Адриан. — Что за бред!
— А как? — заглядываю в любимые глаза.
— Вот так. — Адриан осторожно возвращает бретельки на место. — Любовь — это в первую очередь ответственность. А все остальное — пустые слова, красивые или не очень, это уж кто как умеет. — Милый осторожно отодвигается от меня. — Красивая вещичка, и тебе к лицу, но ты переоцениваешь мою выдержку. Я ведь живой человек все-таки.
— Так не надо никакой выдержки… ничего не надо… я хочу, чтобы ты был со мной…
— Да? — Адриан серьезно смотрит прямо в глаза. — И, нежно притянув к себе, мягко зарывается в мои волосы. — Знала бы ты, как приятно это слышать.
Несколько долгих тугих секунд абсолютного безмолвия. И вдруг, легонько отстранившись, милый лукаво улыбается:
— Но что-то мне подсказывает, что не пройдет и пяти минут, как я поверю и расслаблюсь… Я вижу, как эти прекрасные глаза наполняются праведным гневом. И под боевой клич: «Адрианчик, ты что, опупел!» — хрупкая ручка уверенно тянется за канделябром.
Не обращая внимания на мой обалдевший вид, милый аккуратно устраивается рядом на постели.
— И вообще, ты же целитель, должна понимать — мужчине перед серьезным боем нежелательны… э-э-э… подобные развлечения. Вот завтра я, может, и соглашусь.
С размаху прижавшись к спинке кровати, лихорадочно ловлю ртом воздух. Конечно, я слышала о подобном. В уставе некоторых рыцарских орденов — прямой запрет. Да и в иномирской литературе что-то такое встречалось. Но насколько верно сие утверждение — не могу сказать, вот если бы опытным путем… Стоп! Фокусирую взгляд на драгоценном. Какие к троллям опыты! Ведь это он мне… только что… И после того, как я сама предложила!
— Адриан! — Чувствую, как волна злости заливает меня с головы до ног. — Да ты окончательно сбрендил! Да я тебя…
Рука машинально шарит по туалетному столику и, ухватив первый попавшийся предмет… «Фэнтези! — непроизвольно отмечает разгоряченный мозг. — Иномирское издание, твердый переплет».
Хрясь! Книжка в яркой глянцевой обложке точным движением хлопает по лбу наглеца. Мстительно улыбаюсь. А чтоб знал! Новый замах… Хлоп!!
— Хватит! — восклицает милый, перехватив книгу в полете. — Прибьешь еще! А я был прав — и пяти минут не прошло. — Сладко потянувшись на кровати, Адриан потирает ушибленное место. — Ух, хорошо как! Раз ты меня бьешь, значит, мир стоит на месте и жизнь продолжается. А то не по себе как-то: кормят, не дерзят и вообще… — Милый ласково притягивает меня к себе. — Чувствуешь себя жертвенным животным, которому все можно только потому, что завтра зарежут. Зато теперь — порядок, можно спать спокойно. Вот скажи — где в этом троллевом мире справедливость? Пристаешь к девушке — бьют, не пристаешь — опять бьют! Но раз тут меня бьют в любом случае… В общем, мне терять нечего! Ох, чудо магическое, я до тебя доберусь! Завтра вечером! Если для меня тот вечер наступит.
— А зачем ты тогда сюда пришел, — ворчу я, устраиваясь на родном плече, — если не собирался?..
— В библиотеке холодно, — признается Адриан. — К тому же я с детства боюсь темноты.
Эх… Тяжело вздыхаю. Все-таки он неисправим! Поступает так, как считает нужным, и ничем этого красавца не проймешь. Ехидно улыбаюсь. А Изабель-то… хи-хи! Великая приворотчица! Ну и где обещанная безумная страсть? Перевожу взгляд на развалившегося рядом драгоценного — иномирский детсад какой-то!
— Адриан! — решительно тормошу уже начинающего засыпать милого. — Я что, тебе совсем не нравлюсь… ну, в этом смысле… ты такой безразличный…
— Тьфу ты! — Адриан садится на постели. — Лика, пусть пройдет завтрашнее утро, ладно? А потом я должен тебе кое о чем рассказать. И ты уже сама будешь решать, как тебе поступить — так или иначе.
Ну вот… обиженно надуваю губки. Да знаю, что он расскажет — что любит Лорэль, а я — это так. Гневно морщу лоб — ну и дрянь эта эльфийка! Даже приворотом от нее не избавиться! Или… Внутри холодеет от внезапной догадки. Или Лорэль Адриана тоже приворожила? Тогда понятно — повторный приворот не действует!
— Ты хочешь знать — насколько? — по-своему истолковав выражение моего лица, говорит милый. — Хорошо…
Адриан касается моих губ. Какой требовательный поцелуй! Жаркий, пьянящий, настойчивый! Пространство скручивается тугой спиралью, меняя привычные свойства, с каждой секундой, с каждым витком становясь все изомернее. Это совершенно другой мир — новый и неизученный, но такой притягательный. Сладкая истома волна за волной накатывает, заливает, смывая последние остатки сомнений. Или разума? Где-то внутри меня зарождается вулкан, стремительный горный поток, бушующий водопад эмоций. Прижимаясь к милому, с удивлением осознаю, что я не чувствую нашей одежды и даже кожи не ощущаю. Мы летим навстречу друг другу, сливаясь, сплавляясь, превращаясь в единое целое. И это уже ничем не остановишь…
— Убедилась? — прерывисто шепчет Адриан, заглядывая в глаза. — Доказательств достаточно?
— Да… я… где… — бессмысленно бормочу, не желая возвращаться в реальность. — Адриан, это что-то необъяснимое, невозможное, немыслимое… это…
— Но не только это, — загадочно улыбается милый, вновь потянувшись к губам. — Еще и другое…
Его прикосновение легкое-легкое, словно крылышки сказочной бабочки. Удивленно оглядываюсь вокруг. Куда же я попала?
Утро… Теплое, летнее, свежее. Я стою на опушке леса, передо мной небольшая, ничем не примечательная деревушка. Ой, не это главное! С радостью вижу на самом краю поселения высокий деревянный сруб. Колодец! Только сейчас понимаю, что уже много дней брожу по мертвым болотистым топям и все, чем довелось утолять жажду, — грязь и гниль. А здесь… С наслаждением зачерпываю полное ведерко чистейшей колодезной воды. Каждая капелька, каждый глоток — лекарство, исцеление, жизнь.
Легкий ветерок доносит пряный, многовкусовой аромат свежескошенной травы. Да, в деревнях принято вставать засветло, тем более летом, когда самая страда. Сенокос.
Замечаю под деревом аккуратный узелок. Понимающе улыбаюсь — заботливая хозяйка принесла завтрак для мужа и сыновей. Ржаной хлеб, недавно вынутый из печи, завернутый в домотканое полотно с вышитыми узорами… Обалдеть! Да ведь это руны Жизни! Оглядываюсь вокруг. И все это — лес, поле, луга, деревенька… Все настолько родное, дорогое, важное, что стоит того… того… «Чтобы за это умереть», — всплывает в голове ответ. Стоп! Лихорадочно собираю увиденное в единый ряд символов: вода для умирающего от жажды, хлеб для того, кто вырастил его своими руками, родная земля для призванного ее защищать, и сама жизнь… Мамочки! Всем телом прижимаюсь к милому. Он что, меня действительно любит?! На самом деле?! Аж вот так?! А как же Лорэль? Ешкин тролль, и что мне со всем этим теперь делать?!
Я, та, что из видения, бегу босиком по нескошенной траве, по прохладной утренней росе, беззаботно смеюсь, отбрасывая лезущие в глаза перепутанные кудряшки. Прыгаю по кочкам, подхватывая улетающий подол, сверкаю голыми коленками. И через несколько шагов замираю как вкопанная. Прямо передо мной — чистейшее родниковое озерцо, легкая рябь бежит по воде, постепенно успокаиваясь. Мое отражение в воде колышется, принимает причудливые формы, словно в иномирской галерее кривых зеркал, и наконец, устоявшись…
Затаив дыхание, разглядываю себя-отражение. Да, я предполагала все что угодно, но чтобы такое…
С зеркальной глади воды лукаво улыбается и показывает язык… девчонка! Эдакая озорница лет шести-семи в коротком розовом платьице.
— Адриан! — на миг вынырнув из видения, изумленно смотрю на милого. — Девочка? Ты что, видишь во мне ребенка?!
— А ты и есть ребенок. Капризный, но добрый, умный, но наивный и рассеянный до безумия, слегка избалованный, как и положено любимым детям. Кстати… — Адриан смущенно улыбается. — Должен признаться в одном не очень красивом поступке: когда я был в твоей комнате, там, в родительской усадьбе, я со стола миниатюрку утащил. На ней ты маленькая.
Точно! Сосредоточенно вспоминаю. Мне этот портрет никогда не нравился: слишком я кукольная получилась — и лицо, и платье, сама на себя не похожа. Зато…
Закрыв глаза, вновь ныряю в картинку-видение. Зато девочка очень напоминает ту, которую я видела в подслушанных мыслях Адриана про украденный амулет и семейную тайну. И впрямь! Убедившись, качаю головой. Эта кривляющаяся шалунья именно та, что… Но тогда я ничего не понимаю!
— Погоди! — окончательно вернувшись из видения, требовательно заглядываю в глаза милому. — А как же изумрудный браслет? Кому ты его отдал?
— Какой еще браслет? — удивляется Адриан. — Не было у меня браслета, только кольцо.
— Гретта говорила, что было два амулета! — От волнения сжав кулачки, с нетерпением жду ответа. — Где второй?
— Да, — с трудом вспоминает милый, — еще был серебряный медальончик с исцеляющим заклинанием, так я его товарищу отдал, еще в первый год службы, кажется.
Обхватив голову руками, утыкаюсь бессмысленным взглядом в стену. Да как же… Да что же… Ну ничего не пойму!
— Лика, — мягко произносит милый, вновь устраиваясь на кровати, — мне нужно настроиться на бой. Это очень эффективная техника, но сложная, требует несколько часов полной тишины. Давай завтра обо всем поговорим, ладно?
Кивнув, осторожно укладываюсь рядом. Ну, тролль подери, и дела! Но Адриан прав — все это подождет до завтра.

Какой яркий сон! Солнечный свет золотыми струями льется с небес, заливая, заполняя собой весь мир.
Ой! Резко открыв глаза, вскакиваю. Это что, уже совсем светло? Мамочки! А сколько… Взгляд упирается в часовой циферблат. Елкин дрын! Почти восемь! От злости на себя с размаху бью кулачком по туалетному столику. Проспала! А еще собиралась встать на рассвете, милому завтрак приготовить. Удрученно вздыхаю. Ладно, самовоспитанием займусь позже. Хорошо, хоть поединок не продрыхла. Хотя…
Сладко потягиваюсь. Адриан — умничка, профессионал, герой Северной войны. И чтобы с каким-то волчарой не справился? Пусть даже и с оборотнем? Смешно! Этот исполняющий пророчество определенно из ума выжил!
Мечтательно улыбаюсь. Сейчас надену красивое платье и отправлюсь смотреть восхитительное зрелище. Ах, до чего приятно поздравить любимого с победой! Конечно, я в ней не сомневаюсь! Да и вообще — мое тело сейчас излучает спокойствие и незыблемую уверенность. Хм… Задумчиво облизываю губы. А может, это психологическая техника Адриана действует? Он же говорил — будет настраиваться на бой, а мы с ним так близки.
Беспечно машу рукой. Тем более! С такими знаниями милый от этой псины шелудивой и мокрого пятна не оставит. Осталось решить, какой наряд лучше подойдет к подобному случаю. Розовый? Нежно-голубой?
Сосредоточенно наморщив лоб, беру со столика яркую иномирскую книжку. Дурацкая привычка вертеть что-то в руках, когда думаешь. Правда, читала где-то, что не так оно и глупо, потому что…
Пальцы небрежно перелистывают страницы. А вот и иллюстрации. Конечно, я давно вышла из возраста, когда смотрят картинки, но… Адриан говорил, что тут есть портрет ночного гостя. Презрительно улыбаюсь, найдя нужную страницу. Ой, было бы кого бояться — старикашка облезлый! Глаза непроизвольно натыкаются на подпись под рисунком, читаю… Что!!! Вздрогнув, отвожу взгляд. Не может быть! Усилием воли заставляю себя прочитать еще раз. Нет, все верно.
Без сил прислонившись к спинке кровати, слышу громкий, зловещий, заполняющий всю комнату стук собственного сердца. Да, я знаю имя, написанное под портретом мерзкого волколака. Я встречала его в энциклопедии по человеческим королевским династиям, когда пыталась больше узнать про милого. Да и Гретта говорила. Снова перевожу взгляд на дрожащую, расплывающуюся строчку: «Принц Альфред из Северных земель». Мамочки, это же отец Адриана!
Быстро натянув первое попавшееся платье, прыгаю-падаю в открытый портал.
— Адриан, почему ты меня не разбудил? — обиженно смотрю на милого, появившись в его кабинете. — Я чуть не опоздала!
— Ты так сладко спала, — смущается Адриан, — что я просто не смог. Мне нравится по утрам смотреть, как ты спишь. Нежная, умиротворяющая картинка. Если помнишь, я даже как-то попытался выразить ее в стихах.
Точно! Было! Чувствую в груди сладостный трепет. Ах, вот что означает то таинственное послание!
— Так ты что, действительно ночевал у меня все это время? — подхожу к Адриану.
— Да. — Он усаживает меня на колени. — Я знал, что исполняющий придет к тебе, но не знал, зачем и когда именно. Но по вороху желтой листвы догадался, что осенью. Хотел посидеть один перед боем, но побыть с тобой — это еще лучше.
— Адриан, я все знаю, — решительно шепчу, обнимая милого за шею. — И кто такой принц Альфред, и кем он тебе приходится. Я утром случайно увидела картинку.
— Понятно, — горько усмехается Адриан, поставив меня на пол. — Я честно давно собирался тебе сказать, но так и не нашел подходящего момента. Или просто не хватило мужества? Что ж, если ты теперь захочешь забыть все, что было между нами, я пойму. Да, действительно пойму и отнесусь к этому спокойно.
— А почему… — взволнованно начинаю я.
— Потому, что я знаю, что такое ощущать себя связанным с подобным чудовищем, — резко прерывает милый. — Это боль, ненависть, презрение и постоянное ожидание, что кто-нибудь догадается.
— Но ты же ни в чем не виноват! Каждый отвечает только за себя!
— Я тоже так думаю, — грустно улыбается милый. — Но это теория. А в жизни… Вот ты бы вышла замуж за человека, отец которого — грязный оборотень, людоед и поклонник Смерти? — И, уловив что-то в моих глазах, нежно привлекает меня к себе. — Нашел у кого спросить! У ребенка! Думаю, твои родители рассудят по-другому. Так же, как это понимаю я. К тому же читал в твоей медицинской энциклопедии про генетику. Вдруг частичка зла есть и во мне? Дремлет, спрятавшись глубоко в душе, ожидая назначенного часа?
— Адриан! — Вновь устроившись на коленях милого, делаю глубокий вдох. Да, тяжело говорить о таком, но откровенность за откровенность. — Среди моих предков много достойных. Но не все… — Отведя глаза, запинаюсь, но все же произношу: — Мой прапрадед был вором и наемным убийцей. По заказу темных эльфов он уничтожил целый магический род, включая детей и стариков. Его имя проклято в Храмах семи магических покровителей. А ты говоришь — оборотень! Подумаешь, ерунда какая. — И, прижавшись к милому, выдаю совершенно бестактно: — Кстати, Гретта сказала, что ты незаконнорожденный! И этого твоего отца вообще никто в глаза не видел!
— Слышал такую версию, — добродушно усмехается Адриан. — Но она не соответствует действительности. Между моими родителями был официально проведен обряд бракосочетания, запись об этом есть в летописи Храма. — Адриан прижимается губами к моей ладошке. — Имя отца на северном наречии звучит иначе, Альфред — перевод на наш язык, причем довольно вольный. Естественно, под этим именем он никому не знаком. Даже в вашей дотошной магической энциклопедии он упоминается только как мой родитель.
— Вот как… — тяну я, опуская голову на плечо милому. — Путаница получилась.
— В дворцовых делах это обычное явление. Тайны, сплетни, интриги. Как я был счастлив, когда оттуда вырвался! Дед, видать, быстро сообразил, что из себя представляет зять, а может, политическая ситуация изменилась. В общем, они договорились. В летописи появилась запись, что принц Альфред умер через несколько месяцев после моего рождения, оставив матери два ветхих замка в восточных провинциях. А на самом деле этот человек продолжал спокойно жить на севере под настоящим именем.
— И давно ты узнал, что он жив?
— Давно, — опустив голову, признается Адриан. — Мне лет двенадцать было. Конечно, все было покрыто плотной завесой тайны, но я же способный… Вот и связал воедино мамины дневники, письма деда, королевскую летопись и даже бабушкины оговорки. А потом случайно услышал рассказ фрейлины-северянки про кровавого монстра-людоеда.
Сочувственно прижимаюсь губами к щеке милого. Да уж, нелегко с таким знанием жить — не позавидуешь.
— Стой! — вздрагиваю от пришедшей на ум догадки. — Тебе нельзя участвовать в этом поединке! Ни в коем случае!
— Я знаю. По закону Древних поднять руку на своего отца — величайшее зло. Я избранный пророчеством, но силы Жизни будут против меня. Что ж, от судьбы не убежишь.
— Какой еще судьбы! — возмущаюсь я. — С чего ты решил, будто…
— У меня насчет этого боя плохое предсказание, — перебивает меня милый, зарываясь в мои волосы. — А ладно, забудь. Я люблю тебя…
— Адриан! — испуганно тормошу милого, с трудом сдерживая слезы. — Что значит — плохое? Ты… тебя…
— Предсказание гласит, что после боя не останется никого из нашего рода, — неохотно признается Адриан. — Так что, надеюсь, не только меня.
Резко вскочив, гневным движением отбрасываю назад кудри.
— Адриан! Я тебя люблю и хочу, чтоб ты мне предложение сделал! А ты вместо этого тролль знает чем занимаешься! Я хочу свадьбу! И платье! И торт! И вообще… — Схватив с диванчика круглую подушечку, со злостью швыряю в милого. — Я тебе покажу — ритуальный поединок! Попробуй только не победить — да я такое устрою! Да я тебя… — И, всхлипнув, добавляю тихо: — Я не смогу без тебя.
— Вот это темперамент! — ласково улыбается милый, убирая подушку на место. — Чувствую, меня ждет много приятных открытий. Слушай, Лика, вот объясни, почему ты на меня так действуешь? Сразу полнейшая уверенность, что все будет хорошо, и плевать на предсказания! Умом понимаю — что глупо, но все равно верю. Ни одна психологическая техника такого эффекта не дает. И, кстати… Что за кольцо у тебя на пальце?
— Так это же… — бормочу, разглядывая свою руку. — Я слышала, ты сказал, что это, чтобы меня от пророчества защитить.
— Для защиты, — многозначительно заявляет милый, — я мог бы тебе его вместе с цепочкой на шею надеть. Ну или на указательный палец, например. Лучше скажи-ка, почему кольцо на безымянном пальце?
— Помолвка?!
Мысли в голове мгновенно закипают, как варево в чугунном котле. Это что, мы уже два дня как помолвлены? Вот почему Мэт так на нас смотрел! Ой, родители узнают… А Лорэль? Что, Адриан ее не любит? Мамочки! Хватаюсь за голову. И на кой тролль я ему приворот вчера сделала? И… Перевожу взгляд на часы — без пятнадцати девять. Еще волчара этот — как он не вовремя!
— Адриан! Но почему ты ничего не сказал?
— Потому, что, пока я не разберусь со всем этим, — серьезно отвечает милый, — я не могу тебе ничего обещать. Но от маленького «хулиганства» не удержался. Так приятно почувствовать тебя своей.
Уф… Тяжело вздыхаю. Да уж, натворила я дел… Ладно, об этом позже. Решительно подойдя к милому, обнимаю его.
— Ты не прав, что все силы жизни будут против тебя, — уверенно произношу я, прижимаясь щекой к его щеке. — Я тоже сила жизни, и я буду с тобой.
На миг закрываю глаза. Мы с Адрианом стоим у подножия знаменитых Северных гор. Я — из видения — осторожно беру милого за руку, моя ладошка нагревается, еще сильнее, я чувствую легкое покалывание в кончиках пальцев.
— Что это? — спрашивает милый, разглядывая свою руку. — Такое приятное тепло.
— Жизненная сила, — отвечаю я. — У людей — горный поток, а у магов — чистая энергия. Я поставила тебя на прямую подпитку, так что ты сегодня тоже немного маг Жизни. — И, заглянув в синие глаза, добавляю твердо: — Мы будем вместе, что бы ни случилось. Мы теперь всегда будем вместе, никуда ты от меня не денешься.

ГЛАВА 18

Никогда не любила читать о пророчествах и ритуальных поединках. Даже в исторических романах эти эпизоды благополучно перелистываю, чтобы скорее добраться до описания чувств героев. А представить, что собственными глазами буду смотреть, как любимый… Гордым движением расправляю плечи. Думать и рассуждать нужно было раньше, а искать виноватых можно и позже. Если боя нельзя избежать, значит — придется его выиграть. Интересные мысли для мага Жизни.
Бр-р-р! А здесь на высоте холодно. Зябко кутаюсь в шерстяную накидку. И почему-то никакого предчувствия страха и опасности от открывающейся с крепостной стены картины.
Плоская лужайка, изрядно вытоптанная копытами лошадей, древние оборонительные стены с одной стороны, армия северян — с другой. В тревоге облизываю губы — конечно же не вся армия, а несколько передовых отрядов.
В центре лужайки темно-бордовой звездой ритуальная пентаграмма. Какая она маленькая отсюда, совсем игрушечная, словно значок одной из иномирских молодежных субкультур.
Прижимаюсь щекой к прохладе серого камня. Пентаграмма — символ смерти. Но она же — и символ жизни! Зависит от того, с какой стороны посмотреть или как встать внутри нее. Да, каждый из поединщиков видит перед собой знак своей силы.
Осторожно шевелю пальцами, вспоминая уже знакомое чувство оружия. Да, мы с Адрианом сейчас вместе — мыслями, ощущениями, энергетическими потоками. Сиамские близнецы? Ребенок в утробе матери? Небрежно заправляю под капюшон лезущую в глаза кудряшку. Нет, просто влюбленные! Ведь именно им с древности дано священное право — слышать и чувствовать друг друга на расстоянии. Эх, и почему до меня раньше не дошло? Ведь столько любовных романов перечитано.
— Ой, Адрианчик драться пришел! — слышу насмешливый голос ночного гостя. — Сейчас ведь букашку увидит, заплачет и убежит. Да он же темноты боится! И как такую размазню на службу взяли?
Ну ни тролля себе! Возмущенно выдыхаю! Где приветствие, поклон? Рука лихорадочно шарит вокруг, выискивая, чем бы запустить в урода. Царапнув ногтями по каменной кладке, удрученно вздыхаю. Не отколупывается! А жаль…
«Успокойся, это тактика такая, — ласково шепчет внутренний голос. — И, что интересно, я этого человека той ночью у тебя первый раз в жизни увидел. А он, гляжу, неплохо осведомлен о моем детстве. Так и знал, что во дворце у него шпионы».
«Адриан, а ты что, действительно боишься…» — прикусываю язык. А я сама просто образец такта!
«До пяти лет жутко боялся, особенно пауков».
Виновато улыбаюсь. И вдруг… Картинка передо мной привычным движением распадается на два слоя. Я здесь, на крепостной стене, и в то же время…
Узкая глубокая трещина рассекает огромную скалу, словно разрез, нанесенный скальпелем умелого хирурга. По каменистому руслу неукротимо несется горный поток, монотонно бормоча неясные слова, будто читает древнее заклинание. Вздрагиваю от неожиданности, крепче цепляясь за руку милого. Да, мы с ним стоим рядом.
«Ущелье призраков. — Внутренний голос подтверждает мою догадку. — Значит, настало время и мне пройти через него».
Адриан уверенно запрыгивает на каменистую тропу, высеченную в отвесной скале.
«Давай руку, этот участок мы быстро преодолеем, а с пауками я еще в пятилетнем возрасте разобрался».
«И как?» — вскарабкавшись на тропинку, заглядываю в синие глаза.
«Очень просто. Пошел ночью в старую башню, наловил в бабушкину хрустальную вазу мерзких насекомых и поставил под кровать».
«Герой! А они не вылезли?»
«Нет, — весело отвечает милый, уверенно шагая по тропе. — Я за ними потом наблюдал. И понял, что у пауков все, как у нас во дворце: по головам лезут, ядом брызжут, даже сожрать готовы друг друга».
«Это ты в пять лет мыслил подобными ассоциациями?»
«Я способный, вроде говорил уже».

— Да, все именно так, — скучающим тоном произносит Адриан, стоя на лужайке. — Ты еще забыл про холодную воду — ее я тоже боюсь. Вот только не вижу, как все это помешает мне тебя убить?
— Ну да, боится он, — со смехом комментирует рядом кто-то из воинов Адриана. — Оттого каждое утро водой ледяной из колодца обливается. И темноты… У-ха-ха!
Зажимаю уши. Оглохнуть от такого хохота можно!
«Знаешь, — прислонившись спиной к скале, доверительно шепчу я-видение, — у меня страхов не было. Зато я ревновала родителей к брату. Мне казалось, что они его любят, а меня нет. Целые истории выдумывала и доказательства находила. А когда подросла, поняла, что это бред полнейший».
«Это хорошо, — серьезно заявляет внутренний голос. — Значит, сумеешь показать детям, что всех любишь одинаково. Кто сам пережил — острее чувствует».

— Да я тебя одним пальцем! — нахально оскалившись, обещает исполняющий пророчество.
Хм… Вот вроде и в человеческом облике, а зверь зверем. Презрительно морщусь. Нет, не животное! «Зверь» — как гордо звучит!
— Надо же, какое совпадение! — Замечаю легкое напряжение тела милого, принимающего боевую стойку. — Моя невеста тоже с утра грозится меня побить. Но у нее шансов побольше.
Вокруг снова оглушительный взрыв хохота. Щеки начинают пылать от направленных на меня изучающих взглядов. А, подумаешь! Царственным движением сбрасываю капюшон. Пусть смотрят — я барышня видная!
Резкий выпад! Удар! Тонкий обиженный звон стали. Адриан, мягко отведя руку противника, уклоняется в сторону.
— А колечко зря девчонке отдал, — ехидно ухмыляется оборотень. — Никакая она не избранная. Это я специально придумал, чтобы до тебя добраться. А ты, дурачок, поверил!
Ах вот он что! Гневно прищуриваю глаза. Я — маг Жизни, но руки так и чешутся его придушить. Хм… А может, он нечаянно угадал и я тоже избранная пророчеством?
— Не волнуйся, я бы все равно ей его подарил, — спокойно отвечает милый, уверенно останавливая грозный полет вражеского оружия. — К девушке и без подарка? Что я, альфонс? Да и надоела мне вся эта история хуже горькой редьки.
Ночной гость злится, по-волчьи морщит нос. Презрительно улыбаюсь. Угу, еще язык пусть высунет! Удар! И опять! Я где-то слышала термин «глухая защита», кажется, это именно оно. Камень? Скала? Стена? Да, живая стена из сверкающих клинков, созданная умелой рукой Адриана.
Тяжело дыша и брызжа слюной, мерзкий оборотень выдает все новые и новые подробности жизни Адриана-подростка: промахи, глупые ситуации и даже… Заливаюсь краской с головы до ног. Любовные похождения! Смущенно опускаю взгляд. Не хочу я этого знать! Не желаю! Гадко, будто в замочную скважину подглядываешь… Ха! Решительно щелкаю пальцами. Глухая защита? Да, именно так.

«Я не слышу того, о чем он говорит. — Я-видение доверчиво заглядываю в глаза милому. — Отключила восприятие. Если захочешь о чем-то рассказать, я выслушаю. А так мне не нужно!»
«Спасибо. — В синих глазах благодарность и уважение. — Но, поверь, в моей жизни нет ничего сверхужасного. Я просто хотел отличаться от отца, доказать всем, что я другой, лучше. Кажется, за последний месяц я натворил больше глупостей, чем за всю юность. Давай руку, чудо магическое, будем прыгать через водопад».
«А мы сможем?» — испуганно бормочу я, неуверенно нащупывая ногой край обрыва.
«Конечно! По сравнению с настоящими призраками детские страхи и подростковые обиды кажутся смешными беззаботными воспоминаниями, уютными, словно домашние тапочки».
Я-настоящая не слышу ни лязга оружия, ни голосов сражающихся, но… Что-то неправильное есть в разворачивающейся перед глазами картине. Но Что?

А в другой реальности…
Мы с милым стоим у входа в лабиринт. Свод пещеры растрескавшейся полусферой массивно нависает над длинным коридором, уходящим в глубь скалы.
«Адриан, исполняющий — серьезный противник?»
«Неплохой, — спокойно отвечает Адриан, стряхивая с моих волос серебряный бисер водопада. — Но я выше ростом, моложе и в последние годы занимался делом, а не кровь по подвалам сосал. Хоть у него и сила оборотня, но техника оставляет желать лучшего».
«Тогда почему ты только защищаешься? — изумленно заглядываю в любимые глаза. — Или это тактика такая? Да?»
«Да, — тихо произносит милый, зарываясь в мои волосы. — То есть нет».
Ласковые руки гладят мои плечи, спину, жаркие губы прижимаются к упрямой завитушке над ухом.
«Если, нарушив древний закон, я буду по-настоящему драться с собственным отцом и убью его… То чем я лучше? И разве подобное преступление не заслуживает смерти?»
«Адриан, не пугай меня!» — резко отстранившись от милого, топаю ножкой.
«Проклятый род должен прекратить свое существование, как и предсказано, — твердо заявляет Адриан. — Значит, мы умрем оба, если…»
«Что „если“? — настойчиво тереблю милого за плечо. — Отвечай!»
«А я знаю, почему в тебя влюбился! — неожиданно беззаботно произносит Адриан, целуя меня в нос. — Рядом с тобой я верю, что чудеса все-таки случаются! — И, ухватив мою руку, тянет в лабиринт. — Пошли, нужно пройти этот путь до конца».
«…Если чуда не произойдет», — со вздохом заканчиваю оборванную милым фразу. И, подняв глаза ввысь, беззвучно шевелю губами. Чудо! Ты должно! Ты просто обязано… Или… И никаких или!
Отрешившись от монотонной картины боя, полностью погружаюсь в мир видения. Мы с Адрианом мчимся по лабиринту, поворачиваем, ныряем в узкие ответвления. Задыхаюсь от быстрого бега, но продолжаю ускорять темп, чтобы скорее вырваться, убежать, не видеть… Мамочки! Сколько их! Призраки… В каждом коридорчике, в каждой нише. Скалятся, шелестят саванами, бормочут что-то на «потустороннем» языке. Некоторые совсем полупрозрачные, а есть яркие и материальные до боли.
«Не бойся их. Они не злые. Кровь, конечно, пьют, но в душу не гадят. И без них я был бы не я, а кто-то совсем другой».
Со вздохом прячу лицо на груди милого. Понятно… Кажется, я знаю, кто они. Отдышавшись, продолжаем путь. Нырнув под последнюю арку, зажмуриваюсь от слишком яркого света. Ледяной зал! В центре на небольшом возвышении маленький хрустальный шар, чистый сгусток энергии, крошечная живая Вселенная. Ключ. К разуму? К сознанию? К себе?

Пах! Яркая вспышка перед глазами. Глупо хлопая ресницами, неожиданно вылетаю, вываливаюсь из видения. Даже заклинание тишины отключилось!
— Раз ты такой честный… порядочный… благородный, — бормочет оборотень сбившимся голосом, с ненавистью глядя на Адриана, — так скажи прямо и откровенно, чей ты сын! Пусть все услышат! Ну! Или боишься?
«Оглянись и посмотри в глаза», — шелестит жуткий, но такой знакомый голос за спиной. Лихорадочно тру глаза: я опять в двух реальностях одновременно. Я чувствую, как вздрагивает рука милого в моей руке.

Ой! Адриан тоже застывает на лужайке на мгновение, еле успевая отразить сильнейший удар.
«Я не смогу, — печально признается второе сознание. — Даже призраки войны не смоют грязного пятна с родового имени. Свою вину можно стереть кровью, а как избавиться от чужой? Это страшнее смерти. Точнее, позор — это и есть смерть. Самый худший ее вариант».
«Оглянись и посмотри в глаза», — повторяет голос.
«Адриан! — сбивчиво произношу я. — То, что там, — не смерть! Это призрак, тень, боязнь! Ведь я смотрела в глаза своему страху, помнишь? А в тебя я верю больше, чем в себя!»
Подошвы ног скользят по льду. Развернувшись вслед за милым, медленно поднимаю голову. У-у-у! Вздрагиваю, всем телом прижимаясь к Адриану. Жуть жуткая! А тот мой призрак, оказывается, совсем и не страшный. Так, пустячок.
Несколько секунд не дышу, не в силах отвести взгляда. Наверное, так смотрит кролик в глаза удаву. И вдруг… В ярком дневном свете контуры темной фигуры тускнеют, расплываются. Да, страшно! Но как-то… Кукольно? Театрально? Неестественно?

Бесшабашно тряхнув волосами, наконец-то делаю то, что по уму должна была сделать давно. Включаю магическое зрение и тщательно, скрупулезно, детально сканирую ауры обоих участников ритуального поединка.
«Знаешь, — взволнованно шепчу, повторив процедуру несколько раз, — у вас нет ничего общего. Конечно, его аура искажена волколачьим ядом, но хоть что-то все равно должно совпасть! Хоть одна деталька!»
И, переключив внимание на Адриана, неожиданно, внезапно… Мамочки! Словно что-то щелкнуло в голове. Сложились части головоломки? Сошелся пасьянс? Родилось научное открытие?
«Адриан!» — чувствую, как у меня-видения текут горячие слезы.
Ой, и у меня-настоящей — тоже!
«Адриан! — запинаюсь, краснею, бледнею, улыбаюсь. — Адриан! Я поняла, что казалось странным в твоей ауре! Нет, ты — стопроцентный человек, но твои энергетические поля расположены не совсем обычно. — Обняв милого за шею, кричу ему прямо в ухо: — Необычно для нашего мира, но я вспомнила, где видела точно такие же! Когда была в гостях у родителей! И еще… — Глотая слова, выдаю последний довод: — Наши имена произошли от языка Древних, еще до того, как миры разделились, поэтому такие же или похожие можно встретить в разных измерениях. — Победоносно улыбаюсь. — Но не твое! Адриан означает „житель Адриатики“, но на нашей карте нет подобного названия. Зато оно есть в мире, где сейчас мои родители. Эта блохастая шавка не имеет к тебе никакого отношения. Твой отец — иномирец!»
«Чудо магическое, ты даже не представляешь, что сделала для меня. Я только что заново родился…»
«Если бы ты не пришел сюда и не нашел силы встретиться с твоим врагом лицом к лицу, — горячо возражаю я, — я бы тоже ничего не увидела. Чудеса происходят лишь с тем, кто сам сделал все возможное, чтобы они наступили!»
Тонкий, острый, золотистый луч откуда-то сверху… Или сбоку? Летит, преломляясь, отражаясь от стен, как от тысячи зеркал, и, коснувшись призрака… Вот и нет его! И никогда не было! Изумленно оглядываюсь вокруг. Да ведь это же Храм Жизни! Точно! И как я могла забыть? Ох и дырявая у меня память.

Всплеск! Рывок! Ошеломленный выдох. Ночной гость лежит на земле, а его горла касается тонкое серебряное лезвие. Да, прав Адриан — в настоящем бою нет красивостей и публичных эффектов. Даже я с магическим восприятием не успела толком разглядеть, как все произошло.
— Моя мать действительно была замужем за этим человеком, — спокойно произносит милый, глядя в глаза противнику. — Но он мне не отец. Поэтому второе условие пророчества ему сегодня не исполнить. Не говоря уже о третьем.
— Да, эта потаскушка уже была беременной, — злобно хрипит исполняющий пророчество. — И вообще — брак существовал лишь на бумаге. — Оборотень гордо ухмыляется. — Но то, что было нужно от этого союза, я получил. — И, послав милому убийственный взгляд, добавляет со страстью: — По крови ты мне не сын, но ты законный наследник нашего рода. Его будущее.
Исполняющий яростно царапает ногтями по траве, чем-то напоминая зверя, роющего землю перед дракой.
— Сейчас придет помощь! Маги, эльфы… — Глаза оборотня сверкают, наполненные мистическим безумием. — Я призываю… призываю… тьма… врата… кровь… призываю…
Вздрогнув от омерзения, плотнее прижимаюсь к надежной крепостной стене, со страхом ожидая… Хм… Вздохнув, подпираю щеку рукой. Как ни странно, ничего нового не происходит. Крепость, лужайка, отряд северян, исполняющий пророчество, темным пятном распластанный на земле, и Адриан с серебряным кинжалом.
— Я не вступал в права наследства, — произносит милый, опускаясь на колени рядом с оборотнем. — Не сражался под твоим знаменем, и на моей карете нет твоего герба. Кроме того, по закону усыновление возможно лишь с согласия усыновляемого, а я не согласен. Но чтобы окончательно…
Подняв глаза к небу, Адриан четко и уверенно произносит на древнем языке старинную формулу отречения. Облегченно выдыхаю. Да, теперь они и впрямь ничем не связаны — ни кровью, ни законом.
— Кстати, я благодарен тебе, — совершенно искренне заявляет милый, переводя взгляд на побежденного противника. — Не будь тебя, я не стал бы тем, кем стал.
Адриан бережно подносит к губам серебряный клинок. Сейчас будут произнесены ритуальные слова, предваряющие последнее действие. Торжественные и витиеватые, но смысл их прост: «Прошу прощения, прощаю и отпускаю душу с миром». Да, жизнь просит прощения, даже когда убивает, защищаясь.
Но у меня вовсе нет желания это слышать и видеть! Забравшись в маленькую обзорную башенку, опускаюсь на покрытый соломой пол. Верхние веки, налитые тяжестью, закрываются. Ух, что-то устала я. Подкладываю ладошки под щеку. А мир перед глазами бежит по кругу, ускоряясь, словно иномирская карусель, все быстрее и быстрее. Сладко зевнув, погружаюсь в волшебный сон.

ГЛАВА 19

Никогда еще у меня не было таких длинных и подробных сновидений. И все так перемешалось, переплелось: Адриан, мама с папой, Мэт, Гретта, Жоржик… Глубоко вздыхаю. Еще и бабуля какая-то в кружевном чепчике. Интересно, что мое подсознание хотело сказать?
С трудом открываю глаза. Тьфу ты! Опять эта старушенция снится! Чистенькая такая, благообразная, в руках вязание. Бабулька бросает на меня внимательный взгляд и вдруг…
— Барышня в себя пришли! — неожиданно резво для своего возраста вскакивает с места божий одуванчик.
Легонько морщусь. Терпеть не могу, когда дверью хлопают. Тем более неизвестные личности и в моем собственном доме. И вообще, идиотское заявление — «пришла в себя»! Как будто я могла прийти в кого-то другого!
На пороге появляется Адриан и, быстро преодолев расстояние между нами, прикладывает мою ладошку к своим губам.
— Лика, ты как? — отрывисто шепчет он.
— Нормально, — с искренним удивлением отвечаю я, пытаясь сесть на кровати. Хм… Что-то не получается. — А ты?.. — напряженно морщу лоб, припоминая. Что-то ведь было важное, серьезное… — Погоди! Поединок! Он закончился? Исполняющий пророчество, ты его… — Глотнув порцию воздуха, договариваю: — Ты его убил?
— Да. — Почему-то в голосе любимого нет привычной уверенности. — То есть нет… точнее — да, но не я… в общем… Лика, меня Гретта вызовет на ритуальный поединок. Она строго-настрого запретила тебя волновать.
Ну ни тролля себе! Гневно стукнув кулачками по кровати, все же приподнимаюсь на подушках. Верно говорят — злость придает силы.
— Знаешь, что меня больше всего раздражает? — поджав губы, требовательно смотрю в синие глаза. — Когда говорят «а», а потом мнутся, смущаются и заявляют, что «б» ни за что не скажут! Якобы для моего же блага! Быстро отвечай — что с поединком? При чем здесь Гретта? И откуда взялась эта странная бабуля?
— Ох, не жить мне, — скорбно выговаривает милый, но на губах его лукавая улыбка. — Ладно, слушай.
Медленно сползаю обратно под одеяло. Надо же! Чтобы целую неделю валяться без сознания… маг Жизни, ешкин тролль! Да от меня все пациенты разбегутся!
— Напугала меня, — продолжает Адриан. — Хорошо, Гретта быстро примчалась. Пообещай, что больше так не будешь. Я действительно не знал, что у магов запас жизненных сил намного меньше, чем у человека.
Ничего не понимаю. Ну да — у нас две части энергии: жизненная и магическая, магическая больше. А при чем тут… Гоблинский компот! Я же включила для Адриана прямую подпитку! И забыла! Еще и спать улеглась! Точнее, потому и улеглась.
— Но если бы не это… — В глазах милого искренний интерес. — Вот скажи, у тебя когда-нибудь было стойкое ощущение, что чего-то делать нельзя? Вот ни в коем случае? Хотя видимых причин никаких?
— Конечно! — с удивлением подтверждаю я. — Интуиция для мага самое главное. Логика… так, дополнительная проверка, страховка.
— Значит, твоя интуиция и подействовала, — задумчиво произносит Адриан. — Никак не мог ритуал завершить, будто кто-то за руку держал. И так крепко, не вырваться.
Понимающе улыбаюсь. Я с этим всю жизнь живу: то за руки меня держат, то в спину толкают. Но… Спасибо огромное, что это есть!
— И знаешь, — продолжает Адриан, — десяти минут не прошло, как объявилась прелестная барышня и начала сулить золотые горы.
Ах, вот оно что! Закусываю губу. Распрекрасная Лорэль прибежала уговаривать бывшего возлюбленного не убивать оборотня. Небось наобещала с три короба. Сочувственно гляжу на милого — да уж, нелегко ему пришлось.
— …в обе стороны, — долетают до меня слова Адриана. — Получается, что я выполнил два первых условия, победив прошлое и отказавшись от будущего. А исполняющий тоже избран пророчеством. Мы оба — избранные. Как две стороны медали, как пентаграмма, которая и жизнь, и смерть одновременно.
Вот это да! Никогда не понимала древних откровений. Но раз милый здесь, значит, все закончилось благополучно. А вот… Решительно беру Адриана за руку. Все-таки я хочу увидеть эту троллеву эльфийку. И глаза милого, когда он смотрит на нее.

— Нам нужен нормальный правитель, — с чувством вещает элегантная дама. — Не грязный оборотень, жующий человечину, а личность, способная навести порядок в стране, построить храмы новой магической покровительнице, научить народ поклоняться Смерти. И если бы одна пустоголовая красотка не орала как резаная, прося помощи Высших…
Ревниво разглядываю ораторшу. Это я, что ли, «пустоголовая красотка»? На себя пусть посмотрит! Тьфу ты! Какая эльфийка! Передо мной представительница нашей расы! И голос такой знакомый…
Ешкин тролль! Презрительно ухмыляюсь. Изабель! Та самая, что подсунула мне заклинание приворота. Бывшая сокурсница, а ныне специалист по любовной магии. Просто на чародейке столько украшающих чар, что и родная мама не узнает. Хи-хи! И пятикратное утягивающее заклинание!
— Совет в наших руках, — уверенно заявляет Изабель. — Маги Жизни согласились пойти на уступки, если исполняющим будешь ты, эльфы подтвердили союз. — Приворотчица победительно улыбается: — Ключ в замке, один поворот — и врата откроются.
Быстро-быстро захлопав ресницами, возвращаюсь в реальность.

— Адриан! — испуганно смотрю на милого. — Кошмар! Не мог же ты… Как же… И что ты сделал?
— То же, что и ты, — просто отвечает Адриан. И, хитро улыбнувшись, добавляет: — Правда, древние герои ко мне не прибегали и мечами не размахивали.
Крепче сжав руку милого, вновь переношусь на неделю назад.

— …древнему праву прошу помощи, — слышу окончание фразы.
Тишина… Почтительная, благоговейная. Произнесены особые слова. Не ритуал, не обряд, не жертвоприношение — прямой призыв, искреннее обращение к тем, кто выше. Услышат ли? Ответят ли? Неужели там кому-то есть дело?..
Жду, затаив дыхание. И вроде все как обычно, но в воздухе разлито что-то незримое, заставляющее сердце трепетать. Будто край неба медленно тянется к земле, соединяя Верхний и Нижний миры, обещая, что невозможное возможно…
Х-р-р! Что за странный скрежет? Замираю, ошеломленная невиданным зрелищем. Крепостная стена вздрагивает, пустив глубокую трещину. Один из каменных зубцов, венчающих древнее оборонительное сооружение, с хрустом отколовшись, стремительно мчится вниз. И-и-и… Раскрываю от изумления рот. Глыба, коснувшись земли, не дробится на осколки, а продолжает прыгать по лужайке, будто детский резиновый мяч. Скок-скок-скок! Резкое движение. Облегченно перевожу дух. Да, неплохая реакция у драгоценного, успел уйти из-под удара. Хлоп! Пентаграмму с несчастным оборотнем накрывает, словно могильной плитой. Да уж… Подчас трудно понять волю Высших, но сейчас — яснее некуда.
Изабель, фыркнув, скрывается в телепорт.

— Откуда ты ее знаешь? — вынырнув из видения, тормошу милого.
— Чародейку эту? — переспрашивает Адриан. — Первый раз видел. И последний. Но Мэт говорил, что она любовница препода по боевке.
Упс… Кажется, я все-таки чересчур ревнива.
— Удивительно, как Высшие меняют природу вещей! — как можно беззаботней произношу я, быстренько меняя тему разговора. — Сделать каменную плиту упругой!
— Высшие, конечно, могут, — загадочно говорит милый. — Но они ни при чем. Я эту трещину еще неделю назад заметил. И попросил гарнизонного мага укрепить стену. — Адриан картинно вздыхает. — Так разве Жоржу докажешь? Уперся — одна руна стойкости, три упругости! И вот результат. — И, погладив мои пальчики, добавляет: — Зубец все равно бы откололся. Днем раньше, днем позже. Так что равновесие соблюдено. Хотя я в последнее время думаю, что равновесие придумали мы — смертные, чтобы нашим серым душонкам легче жилось. А для Высших… Наверное, потому они и Высшие, что никогда не отступались от своих идеалов.
— Погоди! — я подскакиваю на кровати. — Получается, в ритуальном поединке победил Жоржик?! Он и есть еще один избранный? Некромант защитил жизнь?!
— Вот-вот, — подтверждает милый, — я давно говорю, что он ее «тайный агент»!
Закрыв лицо руками, падаю на кровать. У-ха-ха! Вот это приятель влип!
— Но знаешь… — Адриан неожиданно серьезен. — Я рад, что на мне нет крови человека, которого я много лет считал отцом.
Вздохнув, прижимаю ладонь милого к щеке. Да, это трудно объяснить, но я — маг Жизни. Я понимаю.

Как, оказывается, удобно и приятно, когда быт организован. В доме готовятся прекрасные завтраки, обеды и ужины, кругом чистота и порядок. Смущенно улыбаюсь. И бабуля эта просто находка — опытная няня и сиделка. Вот что бы я без нее делала? Да, милый прекрасно разбирается в людях.
Жадно вдыхаю цветочный аромат. Сегодня в первый раз мне разрешили небольшую прогулку по дому. Конечно же я отправилась в любимую оранжерею. С наслаждением присаживаюсь на резную деревянную скамью. В этом маленьком мире всегда весна! И фиалка, подаренная милым, расцвела. Грустно вздыхаю. Скучно. Все заняты, одна я бездельничаю. Родители с утра до ночи в совете — папа теперь новый Владыка. Старенький Владыка почти полностью выздоровел, но в политику возвращаться не желает ни за какие коврижки.
Задумчиво срываю несколько цветков фиалки — Адриану подарю. Милый, правда, тоже вечно пропадает на службе, только вечером на полчасика забегает. Краешком глаза кошусь на часы. Эх, не скоро еще придет…
— Лика, ты здесь? — слышу за спиной любимый голос. — Я искал тебя. Заехал попрощаться. Северяне хотят принести мне вассальные клятвы, так что мой новый герб на карете будет принадлежать королевскому роду. — Адриан нежно улыбается. — Вернусь перед самой свадьбой.
— Какой еще свадьбой? — широко раскрыв глаза, переспрашиваю я.
— А ты не знаешь? — В голосе милого легкое смущение. — Мы с твоим отцом все обговорили. Наша свадьба через месяц, расходы я беру на себя, жить будем в моем столичном особняке, церемония…
— Адриан! — откинувшись на спинку скамьи, набираю в грудь побольше воздуха. — Ты… вы… я вам устрою свадьбу! Меня что, уже и спрашивать не нужно?
— Так ты же сама говорила, что хочешь замуж, — бормочет милый. — Платье, торт, фейерверк — я все учел!
— Мало ли что я говорила! — со злостью сжимаю кулачки.
Вот он — мужской шовинизм во всей красе! Конечно, я люблю Адриана и ради него готова на все. Но уважение должно быть?
— Официальное согласие я тебе дала? — ехидно уточняю я. — В общем — привет папе. Я с ним еще разберусь!
Милый с лукавой улыбкой достает из кармана результат моего неумелого рукоделия.
— Вот твое согласие: по традиции девушка дарит вещь, вышитую своими руками, будущему мужу.
Ха! Подумаешь, человеческие традиции! Сверкнув глазами, открываю рот…
— Я знаю, что ты хочешь сказать, но вынужден тебя огорчить — и у магов тоже. Твоя мамочка когда-то дарила нечто подобное твоему папочке. Она сама рассказала эту трогательную историю, когда увидела твой подарок. — Адриан награждает меня победоносным взглядом. — В общем, через месяц.
Пф-ф-ф… Сдуваюсь, словно воздушный шарик. Вечно у меня так. И понапридумывали же традиций, гоблин их за ногу! Ой! Заливаюсь краской с головы до ног. Но раз у нас все серьезно, нельзя начинать семейную жизнь с обмана.
— Адриан, я должна признаться в одном очень-очень плохом поступке.
— Ты про приворот? Забудь, я давно тебя простил.
— Я дам тебе противоядие, — шепчу я, размазывая по лицу горячие слезы. — Вот прямо сейчас сделаю…
— Зачем? — В синих глазах искреннее удивление. — Я читал про привороты. Это заклинание вызывает страсть, влечение, симпатию, интерес. — Адриан мягко притягивает меня к себе. — А я тебя люблю. Любовь — понятие более сложное и глубокое, но оно содержит в себе все компоненты приворота. Целое поглощает часть.
Вытираю слезы. Улыбаюсь. Знаю такой закон. Математика в любви? Интересный подход!
Жаркие губы уверенно тянутся к моим.
— Я рад, что мы это обсудили, но в общем-то было достаточно, когда ты в прошлый раз извинилась и сказала, что жалеешь о своем поступке.
Осторожно восстановив дыхание, морщу лоб. Что-то тут не так! Когда я успела извиниться? Не помню, если честно!
— Погоди, — решительно заглядываю в любимые глаза, — а как ты узнал, что я тебя приворожила?
— Увидел в хрустальном шаре предсказательницы, — спокойно отвечает милый. — Как и многое другое.
— Ты встречался с Лорэль? До сих пор не можешь ее забыть?
— Предсказательницу? — В голосе Адриана неприкрытое изумление. — С весны не видел. А с чего я должен ее забывать? Или не забывать? А, понял… — Милый усаживает меня на колени. — В истории с пророчеством эльфийка — мелкая сошка. Твой отец ее даже наказывать не стал, просто из страны выслал. Не волнуйся, она не опасна.
— Адриан, я все знаю, — сделав над собой героическое усилие, все же произношу я. — У вас с Лорэль был роман полгода назад, точнее, ты ее любил, а она тебя использовала, выманила браслетик и бросила… Ой, мамочки! — спрыгнув с колен милого, хватаюсь за голову. — У тебя же не было браслета, значит… получается… ну я не знаю!
— Откуда ты вообще взяла эту историю? — сосредоточенно смотрит на меня милый. — Ты что-то увидела? Услышала? Подумала? Постарайся вспомнить до мельчайших подробностей!
— Адриан, это же очевидно! Об этом все говорят! И факты подтверждают! — Старательно копаюсь в памяти, выуживая, вылавливая, отделяя. — Мэт сказал, что вас пару раз видели вместе. А портниха заявила, что несколько раз встречала тебя, когда ты выходил от Лорэль.
— И это все? Да, я несколько раз танцевал с предсказательницей на балу. Однажды, встретив в городском саду, побеседовал с четверть часа. А на прием к ней я ходил по заданию Теодора — прояснить судьбу пропавших несколько лет назад рыцарей по их личным вещам. Чудо магическое, нужно что-то делать с твоей ревнивостью. Это чтоб на пустом месте такого наворотить…
— Ничего не на пустом! Ты сам сказал, что полгода назад…
— Лика, хватит. Мы все обсудили. Кстати, мне про тебя такое показывали, и то я… В общем, я сомневался.
— Отлично! — гневно тряхнув кудрями, переплетаю пальцы наших рук. — Сейчас посмотрим это «такое»!
— Может, не стоит? — участливо заглядывает в глаза милый. — Ты расстроишься.
— Стоит! — нервно усмехнувшись, закрываю глаза.

Быстро-быстро похлопав ресницами, оглядываюсь вокруг. Просторная светлая комната, высокие лепные потолки с оригинальным растительным орнаментом. Посередине длинный стол под зеленым сукном, на нем на изящной золотой подставке играет солнечными бликами хрустальный шар — главный инструмент предсказательницы.
— Я посмотрела судьбу владельца книги, которую вы принесли вчера, — сочувственно произносит приятный женский голос. — К сожалению, его тоже нет в живых. Вот здесь я кратко записала подробности гибели и указала приблизительное место захоронения.
Гляжу на говорящую. Высокая, со вкусом одетая представительница эльфийской расы. Да, красивая, но… Перехватив ее взгляд, обращенный на Адриана, улыбаюсь с облегчением. Нет, так не смотрят на близкого и любимого человека. В ее глазах спокойная уверенность профессионала, ожидающего щедрого вознаграждения от денежного клиента.
— Что же касается вашей личной просьбы, — как-то неуверенно продолжает эльфийка, — я даже не знаю, как вам это сказать…
Щелкнув замком, Лорэль вытаскивает из ящика стола… Что?!! Широко раскрываю глаза. Да это же мой шарфик! Хм, а что-то я и впрямь его давненько не видела. Но откуда…

Стремглав возвратившись в реальность, тормошу милого:
— Адриан! Быстро отвечай, как мой шарф попал к эльфийке?!
— Я принес, — загадочно улыбается драгоценный. — Хотел разыскать прекрасную незнакомку, которая его потеряла.
— Ах вот как! — кокетливо стрельнув глазками, сжимаю руку Адриана. — Тогда я вначале досмотрю про шарфик!
— Смотри-смотри, — смеется милый. — Тебе понравится.

Ранняя весна. Кругом еще лежит снег: на крышах, тротуарах, деревьях. Но солнышко уже ласковое, игривое — румянит щечки, целует в нос, оставляя веселые конопушки.
Из дома Гретты… Еще раз быстро оглядываю строение. Да, это особняк моей наставницы. Из дома Гретты выходит странная молодая особа, лихорадочно застегивая на ходу пальто. Шляпка красотки слегка сдвинута набок, что придает ей бесшабашный вид. Кстати, шляпка! Хозяйка лавки, обманщица, утверждала, что этот головной убор единственный в своем роде! И, кроме меня, ни у кого такой не будет! И надо же, чтобы у какой-то девчонки шляпка оказалась точь-в-точь…
Мамочки! Застываю с открытым ртом. Это что — я?! Да уж, интересно взглянуть на себя со стороны. Это даже не иномирская видеозапись, это преломление образа через восприятие милого. Кошмар! Какая идиотская улыбка! И взгляд рассеянный, зато… Зато с фигурой все в порядке, спокойно можно заказать поварихе к ужину пирожных!
Бормоча что-то себе под нос и следя взглядом за соседской остроконечной крышей, я с размаху… Елкин дрын! С размаху чуть не налетаю на идущего к дому Адриана. Да уж, отменная реакция у драгоценного — увернулся в последний момент.
Адриан приветливо улыбается и, слегка поклонившись, произносит какую-то светскую фразу. Я тоже улыбаюсь. Но не ему! Мой взгляд направлен… Сквозь? Над? Через? Я во власти другой реальности.
— А для гор три руны горизонтального сжатия, одна — иллюзии и одна — концентрации, — озабоченно шепчу я. — Или все-таки две руны концентрации?
Точно! Я как раз работала над созданием оранжереи! Смущенно улыбаюсь. Это у нас семейное — если чем-то серьезно увлечемся, то все. Вокруг хоть война, хоть потоп, хоть конец света — и внимания не обратим.
Пройдя мимо Адриана и с трудом вписавшись в калитку, я выбираюсь на улицу. Милый, оглянувшись вокруг, с таинственным видом поворачивает за мной. Удрученно качаю головой. Ну разве воспитанные барышни так себя ведут? Позорище! Я то быстро семеню по мостовой, то, внезапно остановившись, отчаянно жестикулирую, выкрикивая термины на языке Древних, и, резко сорвавшись с места, опять бегу… А тролль его знает куда! Адриан, с трудом сдерживая смех, идет следом.
Городские ворота остаются позади. По накатанному санями пути я уверенно шагаю в сторону леса, продолжая громко рассуждать вслух. Несколько раз приседаю и, набрав в ладони снега, задумчиво скатываю в комочек и бормочу, бормочу, бормочу…
Скорбно вздыхаю. Ужас! И кому может понравиться подобное чучело?
Оказавшись на лесной опушке, я утыкаюсь взглядом в кривую сосну.
— Точно! — восклицаю радостно. — Сосны! На северном склоне посажу сосны! А может, кедры? Кедры оригинальнее. И две руны концентрации или все-таки одна?
Усевшись на пенек, старательно рисую на снегу магические символы. Злюсь, стирая носком сапога неудачный вариант, и, вздохнув, начинаю заново.
Милый, прислонившись спиной к толстому стволу, с интересом наблюдает за мной. Надо же, как близко он стоит! Всего в нескольких шагах! А я…
— Гляди, Глаз, баба! — слышу за спиной мужской голос.
Точнее, это Адриан слышит. Я всецело поглощена магическими изысканиями. Гоблинский компот, ну и клуша!
— Точно, баба! — вторит первому голосу второй. — Из богатеньких. Давненько у нас такой добычи не было!
Мамочки! Это ведь те самые разбойники из лесной избушки! Глаз и Зуб! Переглянувшись, вынимают из-за пояса ножи, крадутся… Беззаботная улыбка слетает с лица милого, холодный взгляд внимательно оценивает противников, рука бесшумно тянется за оружием.

— Адриан! Ты меня спас, да! — бросаюсь на шею милому. — Ты герой! Я тебя люблю! Ты самый лучший! Ты… ты…
— Хотел спасти, — поправляет меня Адриан. — Такой повод познакомиться с девушкой намечался — совершить благородный поступок. Досмотришь?

Вновь погружаюсь в далекий весенний день. Осторожные, приближающиеся шаги. Адриан рядом со мной, напряженный, готовый к прыжку. И вдруг…
— Три!!! — Мой идиотский вопль разносит в клочья тишину спящего леса, отдаваясь в вышине гулким неясным эхом. — Три руны концентрации!!!
С абсолютно счастливой улыбкой я вскакиваю на пенек и, изобразив нечто напоминающее боевой танец дикаря-победителя, гордо рисую в воздухе полученное заклинание.
Хр-р-р! Ш-ш-ш! Бамс! Пространство вокруг пятачка, на котором стоим мы с милым, вздрагивает и с ревом, треском, звоном сжимается. Шмяк! Несчастных разбойников с размаху кидает о дерево, давит, ломает, хлещет ветвями, заваливает снегом.
— Три руны горизонтального сжатия, одна иллюзии и три концентрации! — повторяю я, исчезая в открытом портале.
— Слышь, Зуб, это ж демоница! — шепчет один из разбойников. — Как есть демоница!
— Угу, — подтверждает товарищ. — Она мне плечо выбила, пальцев не чувствую.
— Ерунда! — машет рукой Глаз. — Это мы дешево отделались. Сказывают, они у живого человека сердце вынимают и едят. Оно трепыхается, а они жрут! Пошли-ка, покуда нечисть не воротилась.
Адриан медленно сползает вниз и, усевшись прямо на снег, беззвучно хохочет, вытирая глаза.
— Нет, я все-таки с ней познакомлюсь! — отсмеявшись, заявляет милый, поднимая потерянный мною шарфик. — Закажу гномий доспех с тройной прочностью и познакомлюсь! Нет, всякое видел, но чтоб такое…

Со смехом вынырнув из видения, кладу голову на плечо драгоценному. Ну я, понятно, в своем репертуаре. А Адриан меня, оказывается, еще весной приметил. Ласково проведя кончиками пальцев по крепкой ладони любимого, мысленно возвращаюсь в кабинет к эльфийке.

— Что же касается вашей личной просьбы, — неуверенно произносит Лорэль, — я даже не знаю, как вам это сказать. — Щелкнув замком, предсказательница вытаскивает из ящика стола мой шарфик. — Хозяйка этой вещицы — чародейка, и она вас приворожила. Причем не просто так. Она преследует цель… какое-то изумрудное кольцо.
— Не может быть! — восклицает Адриан, резко поднимаясь из-за стола. И, усаживаясь обратно, добавляет более спокойно: — Мне нужны доказательства.
— Вы сомневаетесь в моей честности? — Лорэль смотрит ему в глаза. — Или в моих умениях?
— Нет. — Милый непреклонен. — Но я все-таки хочу доказательств.
— Хорошо, — поморщившись, сдается эльфийка. — Мне тяжело работать при посторонних, к тому же я очень устала, выполняя ваше прошлое задание. Но я дорожу профессиональной репутацией. Смотрите.
Лорэль закрывает глаза и подносит руки к хрустальному шару. Да, со стороны как будто ничего она и не делает! Просто держит ладони на небольшом расстоянии от гладкой прозрачной поверхности. Но я знаю, что сейчас от ее пальцев исходят потоки силы. Мысленно предсказательница просит Высших открыть ей прошлое или будущее. Заглянуть в былое я умею и сама, а вот будущее… Вздыхаю. Увы, этого дара у меня нет.
Шар начинает вращаться. Быстрее, еще быстрее. Внутри него возникает яркое световое пятно и, увеличиваясь в размерах, превращается в объемное изображение. Облизываю пересохшие губы. Да, это я. С перепуганными глазами утопаю в массивном кресле приемной Изабель. Рука приворотчицы вкладывает мне в ладонь маленький живой шарик заклинания.
— Бросаешь в еду или питье, и ровно через десять минут объект твой навеки. Приятной охоты, Лика!
По шару бежит мелкая рябь, стирая картинку и заменяя ее на новую.
Снова я, на этот раз в родительской библиотеке.
Решительно захлопнув справочник по семейным украшениям, потираю руки.
— Ну, Адрианчик, никуда ты от меня не денешься! Я не я буду, если твое колечко не окажется на моем пальчике. Ты даже не представляешь, что я с тобой сделаю!
Изображение в шаре гаснет, чтобы через миг вспыхнуть снова.
И опять я. В родной усадьбе, ожидаю милого накануне ритуального поединка.
— Разжигаю любовь в день, ночь и полночь, при утренней заре и при вечерней, — бормочу я, осторожно бросив шарик приворота в высокую посудину. — Тому, кто выпьет это, покажусь я краше света белого, милее солнца красного…
Со вздохом переливаю зелье в бутылку зеленого стекла.
— Извини, Адриан, — шепчут мои губы. — Я не могу по-другому.
Эльфийка осторожно убирает руки от шара.
— Теперь вы видели то, что и я, — усталым голосом произносит Лорэль. — Делайте выводы сами.
— Вы смотрели будущее? — отрывисто спрашивает милый.
— Как вы просили, — сочувственно улыбается предсказательница. — Ближайшее прошлое, настоящее и будущее на полгода вперед.
— И это все, что вы увидели? — Адриан барабанит пальцами по столу. — Больше ничего?
— Высшие всегда неохотно открывают судьбу магов, — мягко отвечает Лорэль. — А эта барышня вообще особенная какая-то — не пробьешься. Еще было несколько незначительных мелочей, и все.
— Я хочу видеть и эти «мелочи» тоже, — настаивает милый. — Заплачу двойную цену.
— Они того не стоят, — отводит взгляд предсказательница. — Нет смысла смотреть.
— Я очень прошу. — Адриан кладет на стол несколько золотых монет. — Тройная цена.
— Ладно. — Лорэль со вздохом вновь подносит ладони к шару. — Я ведь понимаю, вам она небезразлична? Будет неприятно это видеть.
Шар вращается. Я в ночной рубашке волоку пьяного Жоржика, укладываю на диван. Полуобнаженный Белор лезет ко мне с поцелуями. И, наконец, моя спальня, ночь, ворох желтых листьев на одеяле и силуэт исполняющего в окне.
— У магов вообще более свободные нравы, — комментирует эльфийка. — Такое поведение в порядке вещей.
— Еще раз покажите последнюю картинку! — резко побледнев, просит милый. — Да, это он. Месяц назад и полгода вперед? Осень? Значит, все-таки жив. Спасибо, вы очень мне помогли.
— Если хотите, я могу через какое-то время посмотреть опять. Иногда Высшие во второй раз бывают более благосклонны.
— Хорошо. Если узнаете что-то новое, срочно найдите меня. Я щедро заплачу.

Отпустив руку Адриана, откидываюсь на спинку скамьи. Вот это да!
— Слышала выражение, что Высшие смеются над нами, открывая будущее. Теперь я в этом окончательно убедилась. Больше никогда не поверю ни в одно предсказание или пророчество. Да, все, что увидела Лорэль, — правда, но в то же время — полнейший бред. На самом деле все совсем иначе.
— Я знаю, что все эти «любовные» сцены — сплошное недоразумение, — успокаивает меня милый. — Но про приворот ты сказала сама. Не волнуйся, я же сказал — давно простил. Подумаешь, детская выходка — захотелось колечко к комплекту.
— И когда я тебя приворожила? — заглядываю в любимые глаза.
— Весной, конечно, — уверенно отвечает милый, выдержав мой взгляд. — Лика, я взрослый человек. Мне сразу все это показалось подозрительным. Чтобы, один раз увидев девушку, про все забыть? Не спать ночами и искать ее по всей столице? Я ведь не подросток! Хотя со мной такого и в юности не было.
— Ух ты! — радостно потираю ладошки. — Ты не спал ночами, искал меня… — Мечтательно поднимаю глаза к небу. — Как романтично!
— Если честно, вначале я очень разозлился. Но потом, когда узнал тебя лучше… Я много думал, и скажу, что благодарен тебе. Я по натуре слишком рациональный, правильный, даже занудный. Если бы не приворот, я бы так никогда и не понял, не пережил, не почувствовал…
— И как же я дала тебе зелье, если ты меня видел один раз? — перебиваю милого.
— Что, мало способов? — переспрашивает Адриан. — Подкупила слуг, например. — И вдруг, замерев, награждает изумленным взглядом. — С твоим характером… слуг… да это невозможно! А как же…
— Вот-вот. Адриан, что-то нужно делать с твоей подозрительностью! На пустом месте такого нагородить! — сочувственно погладив драгоценного по плечу, признаюсь: — Я дала тебе приворот вечером перед ритуальным поединком. Помнишь вино в серебряном кубке? Это он и был.
Адриан со стоном хватается за голову.
— У меня сейчас мозги в узел завяжутся! Вот это бардак…
Помолчав несколько минут, милый неожиданно улыбается и собственническим жестом привлекает меня к себе.
— Что ж, я воин и способен вынести любую, самую горькую и страшную правду. Значит, ты хочешь сказать, что я сам, по доброй воле по уши втрескался в чародейку? — Адриан картинно вздыхает. — Говорила мне бабушка, что стремление во всем быть лучшим до добра не доведет. Так и есть: если дурак, то выдающийся. Я ведь как представлял себе ситуацию? Ты меня приворожила, я сопротивлялся — сопротивлялся, потом согласился, влюбился и сдался. А оказывается… Оказывается, это я нагло и бесцеремонно приставал к ничего не подозревающей девушке и все-таки добился своего! — он хмурится. — И вроде результат одинаковый, но второй вариант истории мне нравится гораздо больше!
Со смехом оглядываюсь вокруг в поисках чего-нибудь тяжелого.
— Погоди-погоди, — с серьезным выражением лица останавливает меня милый. — Я рад, что мы наконец-то все выяснили, и надеюсь, что теперь всегда и во всем будем друг с другом честны и откровенны. Поэтому… Я тоже должен тебе признаться. У меня есть одна странная особенность — стоит съесть виноград или выпить глоток вина, как все тело покрывается красными пятнами. Вроде болезнь не заразна и через пару часов проходит без следа…
— Ничего странного в этом нет, — тоном профессионального целителя заявляю я. — Обычная аллергия. И это еще раз доказывает, что твой отец — иномирец. В техногенных мирах аллергия просто бич какой-то! Я немного наберусь сил, сделаю пробы и подумаю, как лучше… Погоди! — поднимаю на милого изумленные глаза. — Ты что…
— Не мог же я допустить, чтобы ты увидела меня таким? — В синих глазах знакомые искорки. — Поэтому осторожно вылил вино в цветочный горшок. Кажется, это был кактус.
— Мой кактус! Адриан, тролль тебя подери! У тебя вообще ум есть? Это же редчайший экземпляр! Знал бы ты, чего мне стоило его добыть! И хотя он так ни разу и не цвел, как я ни старалась… Ладно, извини, ты же не знал. Но растение слишком нежное, если его полили вином, значит, оно погибло. Пошли, я хочу взглянуть.
Забыв про запреты врачей и сиделок, быстрым шагом иду, почти бегу по коридору.
— Да цел твой кактус! — Догнав меня на пороге гостиной, Адриан обнимает сзади за плечи. — Сама посмотри — ничего ему не сделалось!
И тут… Колючее растение мелко вздрагивает и, распрямляя каждую иголочку, поворачивается, тянется в мою сторону. Кактус выпускает тонкий стебель, на котором распускается, раскрывается великолепный благоухающий цветок.
— А что, отличный приворот, — невозмутимо произносит Адриан, направляясь к цветку. — Подействовал. — И, протянув руку к колючему растению, восхищенно улыбается. — Действительно редкий экземпляр! И запах приятный. Думаю, он заслуживает стать украшением нашей с тобой гостиной! — И вдруг… — А-а-а! — вскрикивает милый, резко отдернув руку. — Ревнивый, гаденыш!
Да, я понимаю, что это всего лишь растение. Но не могу отделаться от ощущения, что кактус победно улыбается.
— Останешься здесь, — сердито заявляет драгоценный, осторожно извлекая из ладони колючки. — Я в своем доме соперников не потерплю.
Неожиданно вспоминаю про забытые в оранжерее фиалки. Подумаешь! Легкий щелчок пальцами, и они уже в моей руке.
— Держи, — с улыбкой протягиваю цветы Адриану. — Надеюсь, эти тебе больше понравятся.
— Согласен! — Приняв от меня фиалки, милый вдыхает их аромат и вдруг, отложив цветы, подхватывает меня на руки. — Давай рискнем!
— Адриан, ты что имеешь в виду?
— Все сразу, — улыбается милый, опустив меня на пол. — Понятно, язык цветов ты так и не выучила. Белые фиалки означают — «давай попробуем быть счастливыми».

ЭПИЛОГ

А вот и снег! Наивные кудрявые снежинки танцуют первый зимний вальс. Прижимаюсь лбом к оконному стеклу. Через три дня наша свадьба, а жениха все нет. Политические вопросы, видите ли, решает, тролль его за ногу! Как будто политика ему дороже… Снисходительно улыбаюсь собственным мыслям. Дороже меня у Адриана никого нет, и я в этом уверена. Так же, как в том, что в небе светит солнце, а за окном сейчас идет снег. Но это вовсе не означает, что я буду молчать. Ох, и получит у меня кое-кто, обещавший приехать еще неделю назад. С восторгом замечаю в воротах всадника. А вот прямо сейчас ему и устрою! Да! Такое, что он… Сердце сладостно замирает. Наконец-то он приехал!
— Я подписал мирный договор между двумя королевскими домами, — отрывисто произносит милый, с трудом оторвавшись от моих губ. — Трехсотлетняя вражда осталась в прошлом.
— Я горжусь тобой! Но… — принимаю надменный вид. — Но у меня просто нет слов, чтобы выразить, что я думаю про твое поведение! Мне столько нужно с тобой согласовать!
— Лика, я полностью признаю вину. — Адриан церемонно наклоняет голову. — И готов искупить. Ты же знаешь, ради тебя я готов на любые подвиги. Хочешь, сражусь с драконом и посвящу тебе победу, о которой сложат легенды? Или завоюю новые земли и подарю их тебе? А может, ты желаешь, чтобы я построил город, прекрасный и величественный, и назвал его твоим именем?
— Фи-и-и. — Едва сдерживаюсь, чтобы не расцвести от счастья. — Адриан, как ты можешь предлагать своей невесте подобные пустяки да еще называть их подвигами? Ведь и ты, и я — мы оба прекрасно знаем, что для тебя это обычная реальность. — Капризно надуваю губки. — Нет, мой дорогой, мне нужен настоящий подвиг. Я хочу, чтобы для меня ты совершил что-то особенное, выдающееся, необычное!
Выслушав меня, милый меняется в лице. Хм, я всегда думала, что у него миндалевидный разрез глаз. Странно, сейчас они больше напоминают две круглые плошки.
— Лика, ты что, — дрожащим голосом начинает Адриан, — ты что, хочешь, чтобы я — рыцарь Света, предводитель северян и почти твой муж… чтобы я написал на заборе неприличное слово?! — Милый качает головой. — Нет, ну это уже ни в какие ворота! Пойми, это невозможно! Политически некорректно… аморально… глупо… — И, подняв на меня смеющийся взгляд, добавляет бесшабашно: — Да без проблем! Только… Если уж позориться, то с пользой для дела. Скажи, как долго ты сможешь продержать ауру невидимости?
— Для нас обоих? — уточняю я, быстро подсчитывая расход магической энергии.
— Нет, для одной тебя. Все должно быть честно.

Зимние сумерки мягкие и белоснежные, словно воздушный крем-суфле. Выпрыгнув из портала на опушке леса неподалеку от крепости Адриана, точнее, бывшей его крепости, выжидательно смотрю на милого. Да уж, здесь зима давно в разгаре — вон какие сугробы намело!
— Я получил информацию, — неохотно признается Адриан, — что новый начальник гарнизона, точнее, старый — он и до меня был, — в общем, что он опять принялся за свое. — Милый осторожно отряхивает с сапог снег. — Якобы в крепости чуть ли не каждый день пьяный кутеж с девицами… хм… известного поведения, а служба ведется из рук плохо. Когда закрывают ворота, даже караул со стен снимают. — И, подав мне руку, вытаскивает на протоптанную дорожку. — Я как раз хотел подобрать толковых парней, которые бы это проверили, но раз ты мне такое наказание выдумала, я решил сам попробовать. Да и прикипел душой к этому месту, волнуюсь.
Награждаю милого понимающим взглядом: я сама, хоть уже месяц живу в столице, в старую усадьбу часто наведываюсь. Частичка души осталась там, вот и тянет, влечет…
— В общем, — серьезно смотрит на меня Адриан, — надевай свой покров невидимости, будем изображать диверсантов. Если что — сразу же прыгай в портал. — Милый достает из кармана тонкий древесный уголек. — Вот и орудие захватил. Ох, чудо магическое, и кого ты из меня делаешь…

Мягкие бесшумные шаги. Осторожно иду след в след, стараясь не нарушать тишины.
— Верно, солнце село — караул со стен ушел, — еле слышно шепчет милый, повернувшись к моему прозрачному образу. — Я бы такого ни за что не допустил! При мне в крепость и мышь не могла проскочить!
— Адриан, мы что, полезем через стену? — задрав голову ввысь, испуганно бормочу я. — Нет, я не боюсь высоты, но я не умею…
— Зачем? — хитро улыбается драгоценный, приложив палец к губам. — Сейчас я тебе потайной лаз покажу — собаки прокопали.
Недовольно морщусь. Лезть через собачьи ходы… Брр! На мне, между прочим, новенькая соболья шубка. Свадебный подарок! Осторожно нырнув вслед за Адрианом в заснеженные кусты, облегченно вздыхаю. Ничего себе собаки! Да тут теленок пролезет!
— Безобразие… возмутительно… бардак… — бормочет милый, оказавшись внутри. — Дорожки не чищены, колодец не закрыт… Что, ночная стража уже и обход территории не делает?
Дрожащий луч света, появившись из-за угла, падает на дорожку. Тяжелые неторопливые шаги… Из-за поворота появляются два воина с фонарем и, что-то лениво обсуждая, направляются в нашу сторону.
— Идут!! — перепугано шепчу я, вжимаясь в стену. Тьфу ты! Я ведь невидимая.
Адриан, скользнув в тень, спокойно дожидается, пока стражники пройдут мимо.
— Это что, воины? — презрительно морщится он. — Городские сплетницы на прогулке. — И, почти не таясь, направляется к торцу чисто выбеленного здания оружейной. — И тут наружного караула нет, — вздыхает Адриан. Достав из кармана уголек, поднимает руку и… Прячет орудие мести обратно.
— Я не могу, — обреченно признается драгоценный, обернувшись ко мне. — Да, начальник гарнизона — бездарь и подлец, но осквернять оружие…
— Я отказываюсь от своего желания, — быстро произношу я. — Ты узнал все, что хотел. Пошли домой.
— Лика! Ты втянула меня в ужаснейшую авантюру, можно сказать, силой заставила поступиться принципами и теперь отказываешься? — В глазах драгоценного мальчишеский азарт. — Я категорически не согласен! Да я сейчас на личной резиденции напишу…
— Адриан… — закрываю ему ладошкой рот. — Это же через центральную площадь… там охрана…
— Сомневаешься во мне? — с вызовом улыбается милый. — Смотри!
Виртуозно преодолев опасные участки, мы оказываемся у заднего крыльца дома начальника.
— Жди здесь, я должен сам убедиться! — Милый исчезает за незапертой дверью.
Тяжело вздыхаю. Похоже, информация верная — из дома доносятся шум, женский смех, звон пустых бутылок.
— Пьяный разгул и разврат во всей красе. — Адриан бесшумно встает рядом. — Что ж, назовем вещи своими именами.
И размашисто выводит на белой стене гоблинское ругательство.

Выбравшись за крепостную стену, прижимаюсь к драгоценному, пытаясь изобразить в воздухе телепорт. Эх… Недовольно поджимаю губы — поднявшийся ветер раздувает руны.
— Безответственность… безалаберность… своими руками бы… — непрестанно бормочет милый. — Проклятое оружие… серые эльфы… да с такими тупицами и без этого обойтись можно!
— Адриан, — мягко произношу я, примирительно положив руку на плечо драгоценному, — давай к лесу подойдем. Тут сильный ветер, никак заклинание не сплету. Ой! А нашу дорожку завалило.
Мой будущий муж, конечно, человек достойный, но как заведется, коснись дело темы долга и порядка, не остановишь!
— Меня смущает одно, — кипятится Адриан, направляясь в сторону леса, но непрестанно оглядываясь в мою сторону, — всю жизнь презирал анонимщиков, а теперь, выходит… — Еще несколько шагов вперед. — Погоди, Лика, я придумал! Ты сделаешь телепорт, и мы с Теодором утром явимся с проверкой. И я скажу, что написанное на стене… именно это я думаю про их организацию и дисциплину! Что готов подписаться под каждым словом!
Осторожно беру Адриана под руку. Ох, ну и разошелся! Еще шаг вперед… А-а-а-а! Нога проваливается в пустоту. Бамс! С размаху налетаю на ветку. Хрясь! У-у-у! Мои соболя! Хлоп-хлоп-хлоп! Шмяк! Кувырком спустившись по крутому склону, падаю на Адриана.
— Тут же овраг, — убитым голосом произносит драгоценный. — И как я мог забыть?
Потираю здоровенную шишку на затылке, поворачиваюсь к милому… Мамочки! Под глазом Адриана медленно наливается огромный темно-лиловый синяк. С трудом сдерживаю нервный смешок… Вот это красавец — в темном переулке встретишь, заикаться начнешь! Осторожно пошевелив пальцами рук и ног — вроде в порядке, — укладываюсь рядом на снег.
А папа утверждает, что у милого особое предназначение — такое бывает раз в несколько тысяч лет. Будто в его руке, как у одного из Высших, нить к божественной вязи мироздания. Можно, резко потянув за ниточку, распустить, вырвать, уничтожить целый фрагмент бытия. А можно, аккуратно пройдя по цепи, распутать мертвые узлы истории. И, наконец, можно, вооружившись вдохновением, сплести новый, яркий и прекрасный, жизненный узор.
Осторожно кошусь на милого. Тоже мне — равный Высшим! Бандит с большой дороги. Улыбаюсь. Да, путь предстоит длинный. И это только начало. Поднимаю глаза к небу. Странные эти мужчины. Вот обязательно им нужно изменять мир! Завоевывать, разрушать, строить… А ведь можно просто его любить, искренне и всем сердцем. И тогда мир улыбнется в ответ, нежно коснется ладошки, словно изголодавшийся по ласке уличный котенок, и, уютно свернувшись клубочком, сам ляжет к ногам. Облизываю губы. А это, наверное, уже мое предназначение.
— Цел! — Милый ощупывает грудную клетку.
— Вот и замечательно! — улыбаюсь я. — А синяк вылечим. Утром будешь свеж и прекрасен в своем праведном гневе. Только про свадьбу не забудь, ладно?
— Да не я цел. — Драгоценный посылает мне таинственный взгляд. — Боевой трофей не разбился. Хотя я тоже в порядке. До свадьбы доживу. — Адриан вытаскивает из-за пазухи бутылку пятизвездочного гномьего коньяка. — Будешь?
Возмущенно хлопаю ресницами. Я же не пью! Совсем!
— Буду! — бесшабашно отвечаю я. Не знаю, как пить, а губы намочу.
— Как красиво… — восторженно шепчет милый, оглянувшись вокруг. — Настоящая зимняя сказка. А я так давно мечтал провести с тобой вечер наедине.
Возмущенно открываю рот и тут же выдыхаю ставшие ненужными слова. И как я раньше не замечала! Деревья в причудливых белых шапках, березка в короткой шубке… Рядом со мной на ветке кустарника таинственные ледяные узоры, похожие на старинные, давно забытые руны. Но я точно знаю, что это руны Жизни! И вся земля, облачившись в белоснежный наряд невесты, восторженно затихла в ожидании чуда.
Да, прав Адриан, достойной или недопустимой, прекрасной или отвратительной делаем жизнь мы сами — отношением, поведением, мыслями.
— Восхитительный вечер! — с блаженной улыбкой уютно устраиваюсь на любимом плече.
А с неба падает снег. Такой же чистый, нежный и реальный, как наши самые заветные мечты.